<<
>>

2.3. Метаязыковой комментарий как элемент идиостиля писателя

Каждый художественный текст является результатом индивидуальноавторского проникновения в функциональную многозначность языка (Хэллидей 1980, 136) и глубоким отражением творческой индивидуальности его автора.
Эта индивидуальность выражается в том числе и в использовании отдельных художественных приемов, которым писатель часто отдает предпочтение и которые становятся своеобразными чертами его идиостиля, ключами к анализу и пониманию его произведений. Под идиостилем (от греч. idios - «своеобразный» и лат. stilus - «манера письма»), мы понимаем индивидуальный стиль речи писателя (Минералов 1999), предполагающий намеренный, сознательный отбор лингвистических средств с целью достижения желаемого художественного эффекта (Гальперин 1981, 13). Идиостиль писателя существует на базе идиолекта (индивидуального языка, присущего любой языковой личности (Langacker 1999, 230) и отражающего норму общенародного языка) и проявляется в языковой и коммуникативной компетенции, языковом чутье и вкусе (Карасик 2004, 10, 13). Его реализация - это «игра художественным пространством», которая несет в себе черты авторского мироощущения (Ноздрина 2004, 13). В таком понимании, идиостиль писателя есть «индивидуально устанавливаемая языковой личностью система отношений к разнообразным способам авторепрезентации средствами идиолекта» (Леденева 2001, 40). К стилистическим приемам, составляющим индивидуальную манеру писателя, на наш взгляд, можно отнести и метаязыковое комментирование, посредством которого автором осуществляется межъязыковой или внутриязыковой перевод, толкование значений слов и словосочетаний, описание их этимологии (реальной или поэтической), экспликация метаязыкового поиска, пояснение речевого выбора, разнообразные индивидуальные оценки средств языка и т.д. В теоретической части исследования нами уже отмечался тот факт, что уровень, на котором осуществляется метаязыковая рефлексия - имплицитный или эксплицитный - зависит от уровня развитости языковой личности, степени сформированности метаязыковой и метакогнитивной способности, коммуникативного опыта.
Комплекс данных факторов определяет различную степень - минимальную, среднюю, высокую - склонности субъекта речи к вербальной объективации его метаязыковой деятельности. Данное положение подтверждается тем, что в проанализированных нами англоязычных художественных источниках случаи метаязыкового комментирования либо многочисленны, либо минимальны или же не встречаются вовсе. Это в свою очередь, свидетельствует о том, что далеко не каждый автор имеет склонность к вербальной экспликации метаязыкового сознания в форме рефлексии над языком и речевым поведением. Одним из авторов, для которых в высокой степени характерна как имплицитная репрезентация деятельности метаязыкового сознания, так и ее осознанная, креативная экспликация в виде метаязыковых комментариев, демонстрирующих свободную форму речевой организации и разнообразие в плане содержания, является известный английский прозаик и драматург начала 20 века, представитель «великой эпохи комментариев» (Коробейникова 2006, 7) - Джон Голсуорси. Особый интерес, проявляемый автором к слову, характеризует его как чуткую, небезразличную к языку творческую личность, реализующую осознанный подход к используемым для самовыражения языковым средствам. В произведениях Дж. Голсуорси метаязыковые суждения автора и персонажей подвергаются предельно развернутой экспликации, при которой границы метаязыкового комментария, в его привычном понимании, размыты, и он «пронизывает» текстовое пространство на достаточно протяженном его участке: (158) “Still, YOUR section is pretty advanced -1 mean, you ’re not 'stuffy’? ” “Not what, Sir James? ” “Stuffy, my lord; it’s an expression a good deal used in modern Society. "“What does it mean? "“Strait-laced, my lord. ” “I see. Well, he’s asking you if you’re stuffy? ” “No, my lord. I hope not. ” < > “A contrary opinion would be 'stuffy, ’ wouldn’t it? ” “If you like to call it so. It’s not my word. ” “What is your word, Miss Ferrar?” “I think I generally say 'ga-ga. ’” “Do you know, I’m afraid the Court will require a little elaboration of that.
” “Not for me, Sir James; I’m perfectly familiar with the word; it means ‘in your dotage. ’”“The Bench is omniscient, my lord. Then any one, Miss Ferrar, who didn’t share the opinion of yourself and your associates in the matter of this book would be 'ga-ga, ’ that is to say, in his or her dotage?” (Galsworthy J. The Silver Spoon) В приведенном отрывке содержится достаточно характерный для Дж. Голсуорси тип МК (it’s an expression a good deal used in modern Society), отражающий способность данного автора хорошо «слышать» новое время и новое поколение, чувствовать языковой вкус эпохи. Подобные примеры многочисленны в его произведениях: (159) Of all those radiant forms which emblazon with their windows the West End of London, Gaves and Cortegal were considered by Soames the most 'attractive’ - word just coming into fashion. (Galsworthy J. In Chancery) (160) Nothing to be had out of admitting that it had been a 'nasty jar’ - in the phraseology of the day. (Galsworthy J. In Chancery) Динамические процессы в лексической системе английского языка также являются для Дж. Голсуорси мощным прагматически и эстетически ориентированным стимулом для осуществления метаязыковой рефлексии. Ярким примером в этом отношении могут послужить два отрывка из романа «В петле», в которых автором фиксируется момент возникновения новой лексической единицы (161) и появление нового значения слова limit - невыносимый (162): (161) “What? Are you a pro-Boer?” (undoubtedly the first use of that expression) (Galsworthy J. In Chancery) (162) “You are the limit, Montie. ” (Undoubtedly the inception of that phrase - so is English formed under the stress of circumstance.) (Galsworthy J. In Chancery) Как уже отмечалось ранее, предельно успешное освоение текстов, подлежащих распредмечивающему пониманию (каким и является любое художественное произведение) достигается посредством интерпретации абсолютно всех средств выражения, используемых автором (Богин 2002, 59). Это позволяет предположить, что реконструкция смысла, заложенного в метаязыковых комментариях, представляющих собой яркие и выразительные вкрапления, эстетически насыщающие художественное пространство произведений Дж.
Голсуорси, ведет читателя к их более глубокому и многогранному пониманию. Другим выдающимся примером литературного творчества, открывающего вниманию исследователя большое количество разнообразных по форме и содержанию, эстетически мотивированных вербальных фактов метаязыковой рефлексии, являются романы известного американского писателя Стивена Кинга, работающего в таких жанрах как фантастика, фэнтези, мистика, драма и др. Произведения данного автора, творчески и нестандартно подходящего к содержанию своих романов, содержат уникальный речевой материал, позволяющий рассматривать метаязыковой комментарий в качестве значимого, формирующего элемента его идиостиля. Имеющийся в нашем распоряжении эмпирический материал свидетельствует о том, что в романах С. Кинга слово и комментарий к нему выполняют одну из важнейших функций по созданию особой эмоциональной атмосферы. Писатель «играет» с формой и содержанием метаязыковых комментариев, используя для этого конвергенцию экспрессивных средств и приемов разных уровней, в том числе и графического (кавычки, заглавные буквы, обратное написание), что позволяет ему зрительно акцентировать слово, привлечь внимание читателя к запущенной рефлексивной деятельности, подлежащей реконструкции, а метаязыковой комментарий при этом задает вектор интерпретации текстового фрагмента и исполняет роль своеобразной инструкции для развертывания ментальной деятельности читателя при его восприятии. Проиллюстрируем данный тезис отрывком из романа «Сияние», где объектом рефлексии персонажа-ребенка выступает слово divorce. Специфическое графическое оформление данной лексической единицы позволяет автору привлечь к ней внимание читателя, показать насколько пугающим может быть слово для ребенка, не в полной мере осознающего его значение: (163) The greatest terror of Danny’s life was DIVORCE, a word that always appeared in his mind as a sign painted in red letters which were covered with hissing, poisonous snakes. In DIVORCE, your parents no longer lived together.
They had a tug of war over you in a court (tennis court? badminton court? Danny wasn’t sure which or if it was some other, but Mommy and Daddy had played both tennis and badminton at Stovington, so he assumed it could be either) and you had to go with one of them and you practically never saw the other one, and the one you were with could marry somebody you didn’t even know if the urge came on them. The most terrifying thing about DIVORCE was that he had sensed the word - or concept, or whatever it was that came to him in his understandings - floating around in his own parents’ heads, sometimes diffuse and relatively distant, sometimes as thick and obscuring and frightening as thunderheads. (King S. The Shining) В приведенном фрагменте метаязыковая информация представлена дисперсно по всему отрывку. Читатель сталкивается с разнообразными фактами эксплицитной метаязыковой рефлексии, начиная с эмоциональнооценочной интерпретации слова divorce (greatest terror of Danny’s life), его образного описания (as thick and obscuring and frightening as thunderheads), насыщенных экспрессией аудио-визуальных ассоциаций, связанных в сознании героя с данным языковым знаком (a sign painted in red letters which were covered with hissing, poisonous snakes), заканчивая его толкованием, включающим экспликацию сем, характерных для индивидуального языкового сознания (no longer lived together, a tug of war over you in a court, had to go with one of them, practically never saw the other one, could marry somebody you didn't even know) и вербализацией индивидуальных ассоциативных связей лексемы court (tennis court? badminton court?). Из данного отрывка видно, что ребенок не понимает юридического термина divorce. Это «взрослое» слово, не будучи интериоризированным, «присвоенным» его сознанием, воспринимается им через призму собственного ограниченного опыта. По этой же причине семантически согласованная со словом divorce полисемическая лексема court (суд, корт) ассоциируется мальчиком не с судебным процессом, а с более знакомым и понятным явлением - спортивной площадкой, которую посещают его родители.
Индивидуальные эмоционально-оценочные суждения, сопровождающие употребление обеих единиц, ослабляют, перемещают на задний план фактуальное содержание высказывания, выводя на передний план доминантные смыслы и эмоционально-подтекстовые обертоны, репрезентирующие эти смыслы в текстовом фрагменте: страх, неуверенность, любовь к родителям, нежелание принять возможные изменения и их нависающая неизбежность. Коммуникация между автором и читателем приобретает агональный характер (Силантьев 2011) - в ней присутствуют черты непрямого убеждения, склонения к определенной линии поведения и интерпретации. Памятуя о том, что рациональное отношение носителей к своему языку отнюдь не находится на периферии речемыслительной деятельности (Голев 2009, 29), Кинг не только проявляет интерес к слову сам, выполняя роль посредника между языковым кодом и читателем, но и максимально наделяет своих героев склонностью к метаязыковой рефлексии. Их метаязыковые суждения подвергаются развернутой экспликации, посредством которой осуществляется интерпретация значения ключевых для понимания произведения слов, выражается их субъективная оценка и возможность эстетического описания при помощи выразительных средств языка: (164) The Barrens were more junglelike than ever, and for the first time he found himself wondering why a stretch of such tangled and virulent growth should have been called the Barrens at all: it was many things, but barren was not one of them. Why not the Wilderness? Or the Jungle? Barrens. It had an ominous, almost sinister sound, but what it conjured up in the mind were not tangles of shrubs and trees so thick they had to fight for sunspace; it called up pictures of sand dunes shifting away endlessly, or gray slate expanses of hardpan and desert. Barren. (King S. It) В приведенном отрывке, герой демонстрирует высокий уровень развертывания метатекстового потенциала своей речи. Помимо рефлексии над степенью соответствия номинации Barrens (Пустошь) описываемому c ее помощью референту - неухоженному участку земли, заросшему буйной растительностью (why a stretch of such tangled and virulent growth should have been called the Barrens at all: it was many things, but barren was not one of them), его МК содержит косвенную экспликацию значения лексем jungle и wilderness (tangled and virulent growth, tangles of shrubs and trees so thick they had to fight for sunspace), которые рассматриваются персонажем как более подходящие наименования для указанного референта. Герой представляет комментируемые языковые средства в личностном свете, вербализуя возникающие в его сознании ментальные образы (it called up pictures of sand dunes shifting away endlessly, or gray slate expanses of hardpan and desert), эксплицируя индивидуальное восприятие их фонетической формы (It had an ominous, almost sinister sound). Такая экспликация метаязыкового сознания персонажа может рассматриваться как средство эмоционального воздействия на читателя, способствующее правильной интерпретации текстового фрагмента и пониманию особенностей личности героя в целом. Метаязыковые комментарии, целью которых является экспликация лексического значения слов, занимают особое место в прозе С. Кинга. При этом нельзя не отметить, что данная типологическая разновидность МК, характерная для многих авторов и распространенная во многих типах дискурса, в произведениях С. Кинга приобретает совершенно особый «размах»: метаязыковые контексты, в которых осуществляется толкование различных аспектов лексического значения языковых единиц, могут подчас быть сопоставимы с фрагментами лексикографических источников. Так, в следующем отрывке, в попытке описать происходящие в городе мистические события, персонаж подвергает рефлексивному осмыслению семантическое наполнение лексемы haunt и ее дериватов, стремясь к наиболее глубокому освоению их значения. Метаязыковая рефлексия героя вербализуется в форме достаточно протяженного метатекста, пространство которого включает в себя данные нескольких лексикографических источников, цитируемых персонажем в попытке всестороннего семантического анализа слова. Как результат, одна из трактовок слова подталкивает его к пониманию причин сложившейся ситуации: (165) Can an entire city be haunted? Haunted as some houses are supposed to be haunted? ... Can that be? Listen: Haunted: ‘Often visited by ghosts or spirits. ’ Funk and Wagnalls. < > To haunt: ‘To appear or recur often, especially as a ghost. ’ But - and listen! - ‘A place often visited: resort, den, hangout... ’ Italics are of course mine. And one more. This one, like the last, is a definition of haunt as a noun, and it’s the one that really scares me: ‘A feeding place for animals. ’ Like the animals that beat up Adrian Mellon and then threw him over the bridge? Like the animal that was waiting underneath the bridge? A feeding place for animals. What’s feeding in Derry? What's feeding on Derry? (King S. It) Описанный художественный прием расширения содержательного пространства метаязыкового комментария, на наш взгляд, обусловлен не только потребностью автора пояснить элементы сюжета, но и его стремлением более тонко и точно описать внутреннее состояние героя, контрастно представить его попытку, с одной стороны, мыслить рационально, а с другой - придать иррациональный, паранормальный оттенок явлениям, свидетелем которых он оказался. Вопрос, заданный персонажем в начале данного текстового фрагмента (Can an entire city be haunted? Haunted as some houses are supposed to be haunted?) призван инициировать активную интерпретационную деятельность читателя и направить ее по пути производимости, предполагающей деавтоматизацию процесса интерпретации, вариативность и субъективность суждений, активацию деятельности метаязыкового сознания (Ким 2009). Экспликация метаязыковой рефлексии над семантической стороной слова в романах С. Кинга важна не только с точки зрения описания психологического состояния действующих лиц и обстоятельств, в которых они оказываются, но и ввиду той роли, которую она играет, будучи решающим фактором, детерминирующим восприятие и понимание всего произведения, проникновение в замысел автора. Мы разделяем точку зрения исследователей, которые считают, что в художественном тексте образы «субъективной реальности» (термин Г.И. Богина) могут актуализироваться, выходить на первый план, потенциально способствуя таким образом изменению смыслового пространства произведения. Метаязыковой комментарий в подобных ситуациях служит для читателей опорой, ориентиром в процессе смысловосприятия текста (Пшенкина 2012). Данное положение может быть проиллюстрировано двумя взаимосвязанными текстовыми фрагментами романа «Лангольеры», в первом из которых персонажем осуществляется толкование денотативного значения глаголов run (бегать) и scamper (носиться), а во втором с помощью противопоставления этих лексем, дается описание текущих событий. Многократные лексические повторы и графические средства экспрессии подчеркивают значимость семантических различий данных глаголов, и читатель, следуя творческой воле автора, неизменно воспринимает эти языковые единицы в свете ранее эксплицированной метаязыковой рефлексии: (166) My father never saw a child run in his entire life. They always scampered. I think he liked that word because it implies senseless, directionless, non-productive motion. But the langoliers ... they run. They have purpose. (King S. The Langoliers) (167) Somewhere beyond these phantom voices he could hear the whine of the engines ... and that other sound. The sound of the langoliers on the march. On the run. < > Run to them, Craig! Run around the plane! Run away from the plane! Run to them now! < > No, Craig, his father said. You may THINK you’re running, but you ’re not. You know what you ’re really doing - you ’re SCAMPERING. < > He was fast, but not fast enough. Craig Toomy was crazy, and he moved with the speed of a langolier himself. He approached Dinah at a dead-out run. No scampering for him. (King S. The Langoliers) Приведенные примеры показывают, как при помощи МК формальные текстовые средства становятся актуализированными в противовес автоматизированным, «затерянным» для восприятия средствам (Богин 2002, 65): настойчивое повторение определенных лексических элементов «не позволяет реципиенту «оторваться» от смыслов, опредмеченных в этих формах», образуя некую «двуслойность» содержания речевого сообщения, его метасмысл. Таким образом, анализ практического материала подтверждает тот факт, что произведения Дж. Голсуорси и С. Кинга представляют собой тексты с эксплицитным, в высшей степени развернутым метатекстовым потенциалом, указывающим на незаурядную склонность данных авторов к метаязыковой рефлексии и ее вербализации средствами языка, а также на возможность рассмотрения этих вербальных проявлений метаязыкового сознания в качестве неотъемлемого элемента их идиостилей, отражающего творческую индивидуальность писателей и несущего в себе черты их мироощущения. Разделяя точку зрения М.Р. Шумариной, утверждающей, что «в эстетически организованных текстах не может быть «обычных» рефлексивов, которые «просто» указывают на выбор выражения или «просто» объясняют значение непонятного слова» (Шумарина 2011, 200), мы можем заключить, что МК в произведениях Дж. Голсуорси и С. Кинга это не только особый способ прояснить мировоззренческую позицию автора, выразить его специфическое отношение к языку и отраженной в нем экстралингвистической реальности, но и свойственная творческой манере данных писателей яркая художественная деталь, прием «наращивания и растягивания» смыслов (Богин 2002, 65), настраивающий читателя на более глубокий семиозис.
<< | >>
Источник: КРАВЦОВА ТАТЬЯНА АЛЕКСАНДРОВНА. СОДЕРЖАТЕЛЬНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ МЕТАЯЗЫКОВОГО КОММЕНТАРИЯ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ ДИСКУРСЕ. 2014

Еще по теме 2.3. Метаязыковой комментарий как элемент идиостиля писателя:

  1. Глава 4. Вина как элемент преступления (Schuld)
  2. § 4. Формы вины как элемента преступления
  3. Моральный фактор как элемент духовной культуры общества
  4. 5.7. «Без комментариев» как метод и как жанр
  5. ГЛАВА 1. СУЩНОСТНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ МЕТАЯЗЫКОВОГО КОММЕНТАРИЯ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ ХУДОЖЕСТВЕННОМ ДИСКУРСЕ
  6. 1.2. Метаязыковой комментарий как средство вербализации метаязыковой рефлексии в англоязычном художественном дискурсе
  7. 1.2.2. Метаязыковой комментарий и его базовые характеристики
  8. Различные аспекты функционирования метаязыкового комментария в англоязычном художественном дискурсе
  9. 1.3.2. Метаязыковой комментарий в англоязычном художественном дискурсе как проявление естественной метаязыковой рефлексии
  10. 1.3.3. Метаязыковой комментарий в англоязычном художественном дискурсе как эстетически значимый элемент нарратива