<<
>>

Признаки субконцепта MUTTERSPRACHE

Другие составляющие HEIMAT - субконцепты MUTTERSPRACHE, ERDE, DORF. Вначале выявим признаки субконцепта MUTTERSPRACHE. Отдельные части этого раздела опубликованы в рецензируемом журнале (Криворотова (Кулаковская) 2012).

Известно, что язык в процессе исторического развития становится кодом, впитывающим в себя этнопсихологические и этнокультурные «гены» народа (Бакиров 1999, 86). Кроме того, родная форма немецкого языка отражает в целом образ жизни российских немцев в Сибири и является показателем духовного богатства этой этнической общности.

В целях воссоздания компонентов субконцепта MUTTERSPRACHE обратимся к одноимённой словарной статье. Так, в «Duden Deutsches Universalworterbuch» предлагается следующее объяснение семемы ‘родной язык«Muttersprache, die [wohl nach mlat. lingua materna]: Sprache, die ein Mensch als Kind (von den Eltern) erlernt [u. primar im Sprachgebrauch] hat: seine M. ist Deutsch» (Duden. Deutsches Universalworterbuch ... 2003, 1112). Из словарной справки видно, что лексема Muttersprache, представляя собой кальку латинского словосочетания, обозначает язык, который человек познаёт, будучи ребенком (от своих родителей), и который является для него первичным в практическом отношении.

На основе этой словарной статьи выделяется 1 когнитивный классификационный признак концепта: 1) родной язык - язык матери,

приобретённый ребенком от своих родителей. При дальнейшем анализе, а именно с помощью диалектных данных, выясняется, что MUTTERSPRACHE имеет 3 так называемых «культурных» признака: 1) родной язык - показатель этнической принадлежности; 2) родной язык - посредник между материальным

и идеальным мирами; 3) родной язык - хранитель самобытной культуры.

В качестве родного языка в данной работе понимается народно­разговорная форма немецкого языка российских немцев Томской области, относящаяся к вторичным немецким говорам.

Рассмотрим «культурные» признаки субконцепта MUTTERSPRACHE:

1. Родной язык - показатель этнической принадлежности.

Этот признак часто актуализируется в речи российских немцев, семьи которых в результате переселения и ассимиляции с русским населением являются неоднородными по этническому признаку. (151) Mein Saun kann nicht Teitsch. Die Enkelin lernt Teitsch in der Schule. Und sacht: «Wie sprichst du, Oma, nicht so muss man sachen uf Teitsch».

Известно, что после депортации в Сибирь большинство российских немцев продолжали говорить дома на родном диалекте, а в официальной ситуации и при общении с русскоязычным населением на государственном языке, т.е. на русском языке, которым им приходилось овладевать в процессе производственной деятельности, а детям, как правило, в процессе учебной деятельности в школе. (152) Ich bin in die Schule gegange, und war geschriebe: «Rodnoi Jazik - russkij. Inostrannij Jasik - nemezkij», aber wir haben erst Rusisch gelernt. Wir haben teitsche Land in Saratow, musste aber schreiben: «Russkij Jasik - rodnoi, nemezkij Jazik - inostrannij».

Итак, русский язык постепенно стал доминирующим в коммуникативной деятельности немцев, что обусловлено социокультурными условиями языкового контакта и предвзятым отношением к немецкому языку со стороны русскоязычного населения. Язык российских немцев преимущественно выполнял и отчасти выполняет сейчас функцию повседневного бытового общения.

Дети вынужденных переселенцев стыдились признавать свою этническую принадлежность и, как следствие, стеснялись своего родного языка. Они намеренно не желали овладевать родным языком своей этнической группы:

(153) Mein Saun sachte mir: «Sprich nicht Teitsch, du kannst doch Rusisch!»

(154) Die Enkelin kann in der Schule Teitsch sehr gut, aber sie will das nie zeigen. Schweigt. Die will nich zeige, dass sie Teitsche ist. (155) Da hab ich abgewohnt, nu nachdem mein Saun da wurde gar niks Teitsch, alles Rusisch.

Пожилое поколение до сих пор сохраняет и подчёркивает языковую самобытность своего субэтноса, а у молодого же поколения долгое время наблюдалось восприятие родной формы немецкого языка как фашистского, а вследствие этого нежелание идентифицировать себя с родной культурой.

(156) Ma Tochter het schlecht Teitsch gesprocha. Sie wollt mit mich ma Sprach nicht rede. Sie wollt nicht glaube, dass mir Teitsche sind. /.../ «U nas», - sacht, - «Mam, w klasse wsjakie /verschiedene Nationalitaten/ estj, a mi kto»? Und ich: «Mi, Dotschenjka, osobije, mi Nemzi». Und sie: «Net, net, mi ne nemzi!»

Следует отметить, что наблюдаемые нами диалектоносители обладают достаточно высоким уровнем метаязыковой компетенции, что обусловлено прежде всего их неподдельным желанием быть понятыми собеседником. Так, примечательным представляется метаязыковое проявление исследуемого субконцепта диалектоносителями, в сознании которых родной язык зачастую имеет негативную коннотацию со сниженной оценкой: он неточный,

нелитературный, многие избегают говорить на нём. (157) Ja, unser Kress in Tomsk, der sacht: «Unsre Sprach ist uralt und nicht literatisch, nicht literaturisch aber so ... weltlich so». (158) Oh, ich muss noch mal sache: unser Sprach, die war dreihundart Jahr nasad. Nie mehr weiss spreche. (159) Ja, da sind noch die alde Leit, die so mein Elter sind, die kennen alle Urteitsch, aber sie wollen nicht. Sie wollen... alle hauchmitig. Hauchmut. Ich sach wie ich es gehert. Ruzh, immer Ruzh. Nu Rusisch. Na ja, die schemen sich. (160) Das is nich Deutsch, das is die Sprach, Dialekt.

Интересными в данном случае являются метатексты, представленные в работе О.А. Александрова и З.М. Богословской (Александров, Богословская 2008). В результате сопоставления явлений по оппозиции «местный немецкий говор - немецкий литературный язык» в высказываниях диалектоносителей с. Кожевниково отмечаются следующие языковые маркеры, обозначающие немецкий литературный язык: по-культурному, по-литературному, по- научному, (так, как) коренные (немцы) говорят, германцы, по-германски, die Teitsche, uf Teitsch и т.п. При этом информанты трактуют немецкий литературный язык как правильный язык в противовес родному, деревенскому языку. Например: (161) «Gurke» - nu eto po-kulturnomu. Mi goworim «Korge».

(162) Mi goworili: «ich was net». Po-literaturnomu - «ich weiss nicht». (163) Mi goworim «Pan», a prawilno «Pfane». (164) «Mir» - eto literaturnoje, а «mich» - derewenskoje. (165) Mir sache «Kamaut». Opjatj zhe mi sache po-derewenski «Kamaut». «Kommod» - uf Teitsch heiss es. (166) Ich weiss nich wie es literaturisch, weiss ich nich. Ich les auch niks! Mir haben kein Literature nich, nor die, die Gottes Bibel. So hab ich kein Literatur. Ich verstei auch nich drin, weil es alles nei ist. Progressiruet zhe jasik i wsje, a mi-to ne progressiruem wmeste s etim jasikom.

Однако, по мнению ряда информантов, достоинствами родного говора являются простота, естественность, краткость в противовес громоздкому, сложному немецкому литературному языку. Таким образом сохраняется языковое сознание немецкого субэтноса в Сибири. (167) Ich denk: unser Sprach ist samij prawilnij. Ja kak tot /Hochdeutsch/, kann nich ausspreche. Des brauch ich nich. U nas takzhe vsje po-kulturnomu, horoscho i po-nastojatschemu, und ich versteh alles, und des in Teitschland - nicht alles. (168) In Teitschland sacht: «Wir haben einen Kadr» oder «eine Katze», und mir sache: «mir hun an Kadr oder Katz». Mir spreche schnell und kirzer.

Далее названные авторы различают оппозиции «местный немецкий говор - другие немецкие говоры России» и «местный немецкий говор - русский язык».

(169) In teitsche Sprach sind verschiedene Sprache: unser Tante Erna ist in Lukaschkino /Dorf Lukaschkin Jar in Alexandrowskij Rayon/, die heissen «ukraInskie Nemzi». Mir sachen po-prostomu, po-nemezkomu, und sie: «Wo warst du han gonna?». Des ist «Kuda ti hotschesch idti?». Mir sache: «Ich will nach Hause gehe», und sie: «Ich well nach hus gonna». So verschiedene Sprache. (170) Ruse Sprach het mehr Werter wie vielleicht teitsche Sprach. Ich hun in Teitschland nicht gelebt, kenne ihr Sprach nich. Aber ich hab die Sprach von meine Elder, die ware Bauschleit. Die leben hier /in Russland/ dreihundert Jahr, die Sprach hun sie davon /aus Deutschland/ mitgebracht, aber sie het ukorenilos, a obschirnosti-to nikakoi uzhe net zdesj.

Характерным для всех перечисленных оппозиций указанные авторы считают частную реализацию более общей оппозиции «свой - чужой», где под своим языком понимается прежде всего привычный, устный (некнижный), простой, как правило, деревенский немецкий язык своей местности. Кроме того, данная оппозиция пересекается с оппозицией «здесь - там» («там» - это обычно Поволжье, Германия). При этом, отмечают исследователи, «здесь» - это не всегда своё, родное, а «там» - не всегда чужое. Именно в лексемах, которые репрезентирут эти понятия, отражается восприятие родины, отрыва немецкого населения от своих истоков в Поволжье, а также первоначальной чуждости тем местам в Сибири, которые они были вынуждены осваивать (Александров, Богословская 2008, 41-49).

Так, в составе культурных признаков субконцепта MUTTERSPRACHE выделяются и социолингвистические признаки, характеризующие родной язык как результат сопоставления оппозиций «деревенский - городской», «свой - чужой», «древний - новый».

Лингвистические признаки MUTTERSPRACHE результируются также из метатекстовых показаний диалектоносителей, которые описывают своеобразие лексики, фонетики и грамматики родного языка.

Так, особенности восприятия словарного запаса немецких говоров Томской области можно наблюдать в следующих контекстах: (171) Es ist an teitsche Ansambl «Moder», weiss ihr, des Wort «Moder» - des is nicht literaturisch. «Moder», des heisst «Babuschka». Literaturisch ist es - «Mutter», ja? Mir sache auch nich «Moder», mir sache «Mutter», mir, Markstadt. «Oma» is iwerhaupt in Rusland nicht. In Rusland ist das Wort nicht «Oma». Das «Oma» des ist meine Wnutschka, die sacht iwer mich «Oma». Aber nicht immer. Mit der Mama, ihr sprecht «Muder», «Nu ja poidu k Ome ili k Babe Masche». Die ist - «Baba Mascha», und ich - «Oma». «Baba» - des auch mezhdunarodnij, des ist auch nich literaturisch. Aber, diese kann ich was das ist Oma, die sehe ich gar nicht was das ist. Die teitsch Leit, die wurd die Bolgader, die weis nicht was is «Oma».

In Stedte des ware kulturnije Nemzi, bolee literaturnie - sie sachen «Oma». (172) Grosmutter, Grosvater, aber Mama und Papa das heisst auch Mutter und Vater. Die Bolgader sachen «Dada», des heisst «Tjatja». Die Ruse, die ruse Leit in Derfer hun «Tjatja» gesacht und auch «Papanja», nu «Papanja» - so sacht na Ukraine. (173) Sie verstanden die Borikades? Nu ja, sie verstanden. Mir sache «Hahn», weiss was is «Hahn»? Die sachen: «Tigel». Borikades sachen «Mode» riwer die Grossmutter. (174) In die Reih, des heisst «nakritj stol», nu mir sache: «in die Reihe machen», so wie «narjaditj». «Tisch in die Reihe mache». Die Braut mache in die Reih - narjaditj Braut. So habe mir gesacht. Wie heisst denn des? Ja, des ganz recht: «Tisch decken». Nu mir habe sou: «mach Tisch in die Reihe». Decken Tisch - des gans recht, des gans recht. Aber mir haben sou, mir sind Familie. Nu, des klingt wahrscheinlich rauch, ich denk anders: «Tisch in die Reihe machen», und «Tisch decken» - des is Hochdeutsch. (175) «Da is meine Tanda». Und die sache: «des ma Tes». (176) Nu mir habe ja auch gesacht. Ja, mir ware klein, ich wuss von «die Muder» niks. Mir sache «Muder» iwer die Grossmutter und iwer die Mam sache mir «Mama», nich «Muder». In Deutschland is aber Mutter - «Mutti». Aber mir sache «Mama». Nu die «die Grossmuder» kann sich nich besinnen. Ich hab gar nich gesacht. Mir waren klein.

К наиболее ярким фонетическим особенностям можно отнести:

1. Отсутствие фонем, характерных для немецкого литературного языка: аффрикаты pf вокализованной r, лабиализованных гласных переднего ряда:

(177) Mir sachen «Pan», und richtig is «Pfane». (178) Teitsche sachen «r» nicht, sie

- «Mutte», mir - «Muder». (179) Fir mich hier ist besser.

2. Спирантизация смычного g: (180) Ma Muder sacht, ich muss gehorsam sin.

3. Оглушение звонких согласных в некоторых позициях в слове: (181) Ich hun im Packhaus g’wohnt.

4. Расширение дифтонгов (ei>a): (182) Die schriebe is «ich weiss nich». Ich weiss nich, ja, ich weiss nich. Mir sache «ich weis nich» so wie mir schreibe, des heisst «ich weis nich» und schreibt «ei», ja? So wie gesacht geschriebe so tue mich ausspreche: «ich weis nich». Und die Borikader, die sache: «ich was net». Sie, mir drumrum und sie noch die tsumrum, habe jede sein «ich was». Nu, drumrum - «wokrug». «Ich was nich», geschriebe is «ich weis nich».

Информантами также рефлексируются особенности грамматического уровня говоров.

1. Выбор определённого артикля: (183) Nu, «Kopje» - eto Tschaschka, Kopje. Des heisst «Kopje». Nu «die», gewiss. Oder «das», «das», vielleicht. Das Kopchen, «das», ja, gewiss, «das». «Des Kopje» mir sache, des heisst «das».

2. Редукция неопределённого артикля: (184) Mir sachen einfach: nicht «ein Haus», sondern «mir hun Haus», oder «'n Haus».

3. Выражение притяжательных отношений посредством «дательного притяжательного лица»: (185) Sei Mama ihr Haus - anders kenn ich nicht, so ist es kurz.

4. Свёртывание парадигмы склонения личных местоимений и прилагательных: (186) «Mir» - des is literaturisch, und «mich» - des ist derewenskoje.

В целом можно отметить осознанное понимание лингвистических особенностей родного языка информантами.

2. Родной язык - посредник между материальным и идеальным мирами.

Сохранению народно-разговорного языка способствует религиозность российских немцев. Как уже было отмечено, богослужение в Домах молитв ведётся на немецком языке с использованием диалекта. Прихожане используют родную форму немецкого языка при общении до и после богослужения.

В широком смысле родной язык является посредником между материальным и духовным мирами, связующим звеном в общении человека с Богом. Этнические немцы молятся на своем родном языке дома, практически в каждой семье сохранились Библии, привезённые с Поволжья. (187) Bete ich g'wehnlich uf Teitsch, ja, Teitsch. В качестве примера можно привести молитву «Vaterunser», исполненную одним из диалектоносителей:

(188) Vater unser, der du bist im Himmel, Geheiliget werde dein Name,

Dein Reich komme, Dein Wille geschehen Wie im Himmel als auch auf Erde.

Unser taglich Brot gib uns heut

Und vergeb uns uns’re Schuld

Wie mir vergeben der unsere Schuldigen.

Und fire uns nicht in Versuch,

Sondern erles uns von den Kreiz und Ebel,

Denn dein ist des Reich, und die Kraft und die Herrlichkeit und die Ewigkeit. Amen.

Религиозность российских немцев Сибири - основа этнической культуры этого народа, поэтому не случайно религия была объектом преследований во времена репрессий в нашей стране. (189) Ungleibiche, die ksind river-un-river kstorben. All muss Gat hun. (190) Die kam zu uns und rumganga: «Die Glaube an Gott?» - und all' wor angstlich zu anr'ten. (191) Aber in die Johre war Glaube an Gott heimlich. (192) Die Bibel, die sacht alles, die liegt alles ans Herz. (193) Aber mir musste so mache wie es gehert. Die Obrigkeit, die Rechierung, die mus man gehorsam sin. Da, wo die Bibel kennt, wo die Bibel weis, da weis doch, das die Seele die Ordnung hat.

Последний контекст подчеркивает специфичные черты характера

российских немцев - законопослушность, покорность, смирение.

3. Родной язык - хранитель самобытной культуры немцев.

Одним из определяющих признаков родного языка является его способность быть посредником в осуществлении преемственности между разными поколениями. Передача опыта и сохранение памяти о членах семьи осуществляется в семьях российских немцев через номинации предметов быта, воспоминания о родителях, речь которых являлась источником информации о родном языке. Таким образом, одним из ярких признаков MUTTERSPRACHE в сознании диалектоносителей является культуросохраняющая функция родного языка.

Часто информанты свидетельствуют об активном внутрисемейном употреблении диалектной формы немецкого языка вопреки запрету в течение нескольких десятилетий. (194) Mir sind aber wachse: immer Rusisch, Rusisch, Rusisch. Wie mich in die Schule gegange da konnten nicht Teitsch. Das konnten niks. Und des war schwer vor uns. Und da die Lehrin mir sache: «Beleibe nich!», des ist «ni w koem SlutschAe». Streng. Beleibe nich! - so streng het sie verbote. Aber ich weiss nich wie das heisst. Iwer auch was vor der Wort ist.

Данные фольклора, религии и других форм общественного сознания - все эти составляющие духовной культуры российских немцев транслировались из поколения в поколение посредством родной формы немецкого языка. Так, по свидетельству информантов, немецкая народная песня «Vergissnichtmein» / «Незабудка» часто исполнялась в Поволжье, до депортации немцев в Сибирь. Также сохранились некоторые пословицы и поговорки: (195) Die Morgestund hun Gold im Mund, der die verletzt, der geht zugrund. (196) Schei is net schejn, abr schejne Tugend is schejn. (197) Der hot goldene Hende. (198) Zu was hat der Schmied die Zahn? Последняя поговорка объясняется следующим образом: на что мужу жена, если она не умеет хозяйничать. Так метафорически подчёркивается роль женщины в семье как хозяйки. (199) Von Onfang is alles schwer (200) «Morge, morge - nur net heit», sache alle faule Leit. (201) Der Abl fallt net weit von Stamm.

У каждого ребёнка был свой рождественский стишок, который он рассказывал Pelznigel: (202) Chriskindi, komm,

mach mich fromm,

dass ich bei dir im Himmel komm.

В речи российских немцев также сохранились прибаутки: (203) Stroh, Strohsack, Lauderstroh, ba der alder Wifman keht das immer so. (204) Hoch und niedrig, daunten steht jo Friedrich!

Этнические немцы часто рассказывают своим детям, внукам народные сказки. Одной из самых распространённых является сказка «Der Wolf und sieben kleine Ziegelchen» / «Волк и семеро козлят»: (205) Es war eine Ziege und hat sieben kleine Ziegelchen. Nu die Mutter musste oft gehen und musst Esen bringen fir die kleine Ziegelche. Und da gehn sie fort, da kam der Wolf: «Macht auf die Tir!». - «Nein, wir machen sie nicht auf!» - «Macht auf die Tir!» Nu endlich haben sie aufgemacht. Und da kam er rein, hat alle Ziegelje gegese, fresa. Und eins hat sich in Ouwe versteckelt. Wie die Mutter kam, hat’s geweint und sacht: «Der Wolf hat alle Ziegelche g’frese». Unddann haben sie aufgeschnitta unddann sie zieh wieder raus.

На наш взгляд, эта сказка актуальна для российских немцев, которые всегда находились в чужом окружении. Она связана с особенностями их жизни в России и необходимостью обучения детей осторожности.

Следует отметить, что имплицитным признаком родного языка является восприятие информантами вторичного немецкого говора в качестве языка, на котором прежде всего говорила мать. Отсюда лексема Muttersprache, дословно переводящаяся как «язык матери». (206) Und, ach die anr' Kuche, die hotta aus'nandergeweldert, dann hun die Mama Rively gemocht.

Дом является хранителем культурных ценностей, поэтому не случайно употребление в речи информантов сложного слова Kulturhaus с компонентом Haus: (207) Im Boregart hun mir dra Kerche. An Kerch war dann Kulturhaus

geworda.

Таким образом, при изучении MUTTERSPRACHE выявляются следующие классификационные признаки исследуемого субконцепта: 1) родной язык - показатель этнической принадлежности; 2) родной язык - посредник между материальным и идеальным мирами; 3) родной язык - хранитель самобытной культуры. Установление данных признаков позволяет характеризовать особенности концептуализации денотата концепта MUTTERSPRACHE когнитивным сознанием представителей российских немцев Сибири, для которого родная форма немецкого языка является неотъемлемой составляющей духовного мира и хранителем самобытности народной немецкой культуры, что приобретает в настоящее время всё большую социальную значимость и высокую культурную ценность.

Итак, обобщим полученные результаты, объединяя дифференциальные признаки концепта MUTTERSPRACHE в классификационные признаки и представляя их квантитативную характеристику:

Признаки концепта MUTTERSPRACHE

Таблица 3.
Концептуальные признаки Количество
контекстов
актуализации
Лингвистические 63
Фонетические, лексические, грамматические
Социолингвистические признаки:

деревенский - городской свой - чужой древний - новый

54

Культурные признаки: 145
1) родной язык - показатель этнической принадлежности 63
2) родной язык - посредник между материальным и
идеальным мирами 28
3) родной язык - хранитель самобытной культуры немцев 54

Из таблицы явствует, что наиболее частым признаком субконцепта MUTTERSPRACHE, объективирующимся в речи российских немцев, является функция родного языка как «показателя этнической принадлежности», что является важным элементом самоидентификации данной диаспоры.

Характеризуя лингвистические и социолингвистические признаки, информанты отмечают прежде всего фонетические и грамматические особенности родной формы языка. Также они указывают на ограниченность словарного запаса, отсутствие динамики в лексике.

В метаязыковых контекстах проявляются и другие признаки немецких говоров Томской области: степень распространённости, локальность,

древность, чистота и др.

<< | >>
Источник: Кулаковская Ксения Валериевна. Концепт HEIMAT в диалектной картине мира российских немцев Томской области. 2013

Еще по теме Признаки субконцепта MUTTERSPRACHE:

  1. Введение
  2. 1.2. Лексико-семантические компоненты, вербализующие концептуальное поле HEIMAT
  3. Выводы по главе 1
  4. 2.1. Признаки субконцепта HAUS
  5. Признаки субконцепта MUTTERSPRACHE
  6. Выводы по главе 2
  7. Результаты свободного психолингвистического эксперимента
  8. 3.1.2. Результаты направленного психолингвистического эксперимента
  9. Выводы по главе 3
  10. Заключение