<<
>>

1.1. Роль арго в художественном тексте и речи

В настоящее время текст все чаще привлекает внимание ученых в качестве предмета исследования. Направленный одновременно на передачу информации и восприятие ее реципиентом, текст как один из видов человеческой коммуникации является сосредоточением различного рода смыслов и образов.

Поэтому, обладая сложностью и многоуровневостью организации, он попадает в сферу изучения множества наук о языке: текстологии, стилистики,

литературоведения, нарратологии, когнитивной лингвистики.

Текст представляет собой объект лингвистического описания, который олицетворяет знак как единицу языка, и наряду с этим, являясь одним из уровней языковой системы, также состоит из знаков. С.И. Гиндин понимает текст одновременно и как «некоторое речевое образование (последовательность знаков некоторого языка, некоторой знаковой системы), возникающее в ходе коммуникативного процесса, и в силу тех или иных причин рассматриваемое как относительно законченное и относительно автономное от других аналогичных образований», и как «письменную фиксацию некоторого речевого отрезка, некоторой последовательности языковых знаков» [Гиндин 1971, с. 38].

Знаки, из которых состоит текст (одновременно выступая в качестве единиц языка как системы) являются только средством, инструментом, который человек применяет в коммуникативно-познавательной деятельности. В тексте значения знаковых компонентов актуализируются, речевое произведение наделяется мотивированностью. В этой связи многие ученые говорят о об идее «коммуникативно - посреднической» функции знака между человеком и окружающим миром, субъектом и объектом» (Бибихин 1993; Лотман 1998). Человек, стремясь к самовыражению, говорит и тем самым создает текст. И создавая слово или знак, в свою очередь, отражает сам мир в этом знаке. «Мир требует человека, чтобы присутствовать в языке; человек осуществляется, давая слово миру. Это уравнение мира, человека и языка не похоже на математические уравнения.

Оно не решаемое, а решающее» [Бибихин 1993, с. 103].

Выступая посредником между человеком и окружающей действительностью, текст занимает важное место в современном мире. Повышению лингвистического интереса к данному предмету способствовало рассмотрение в свете семиотических концепций и идей не только языка и его единиц, но и непосредственно речевых произведений.

Исследование художественного текста связано с вопросами изучения теории литературы, проблемами функционального многообразия речи, а также индивидуально-авторским стилем писателя. Оценка лексического наполнения художественного текста соотносится со знаниями культурно-исторического контекста, состояния литературного и разговорного языка и определяется преимущественно соответствующей интерпретацией функционального разнообразия языка художественных произведений в конкретный период времени.

Художественный текст сосредоточивает многообразные средства языковой выразительности, подчиненные эстетическим и стилистическим целям, и соединяет их в определенную упорядоченную систему. Поэтому важным представляется анализ «актуализированных», т.е. несущих определенную смысловую нагрузку языковых средств, используемых для реализации авторского замысла. В роли подобных «актуализированных средств» способны выступать и арготизмы.

Интерес к художественным произведениям обусловливается наличием в них образов людей, которые вызывают интерес читателя благодаря особенным чертам характера, поступкам, внешности и т.д. Художественный образ человека в литературном произведении может передаваться в различных формах: «автор», «рассказчик», а также «литературный герой» или «персонаж». «Персонаж (литературный герой) - это действующее лицо сюжетного художественного произведения, чаще всего воплощающее характерные черты образа человека. Основные персонажи произведения обладают характером, выраженным в сложной системе художественных средств» [Зотов 1991, http://www.czotov.ru/content.php?id=99125].

В воображаемом мире художественного произведения каждый персонаж наделен своей собственной реальностью: он является обладателем

индивидуального, отличного от авторского «голоса», своим временем и пространством [Бахтин 1996].

Персонажи раскрывают свои характеры посредством совершаемых ими поступков, различных форм поведения и общения, а также мыслей, эмоций и намерений. Человеческая личность, заключенная в образе персонажа художественного произведения, представляет его социальные характеристики: от статуса и профессии до психологических характеристик, чувств, эмоций и внешности, реалий действительности, а также речь как особую проблему [Потсар 2006, с. 75].

Проблема придания естественности и живости речи при создании образа персонажа решается за счет включения различных стилистически сниженных элементов в реплики героев. Особенности речи помогают раскрыть многогранность человеческого характера, от низких, осуждаемых обществом и вызывающих отвращение поступков до благородных проявлений. Включение в текст художественного произведения нелитературных элементов наблюдалось и в классической литературе, однако особую востребованность и широкое распространение данный слой лексики получил именно в современной литературе.

Большинство единиц, принадлежащих вокабуляру арго, являются результатом вторичной номинации, которая базируется на ассоциативном характере человеческой личности. Непрогнозируемый характер ассоциаций, свойственный непринужденной речи, способствует ее выделению на фоне гладкого и стандартного литературного словаря. Это объясняет тот факт что, нестандартные номинации превращают процесс понятий о фрагментах ее действительности из академического и правильного с узуальной точки зрения в более живой и творческий.

В художественном тексте традиционно выделяют два речевых плана - авторский и персонажный, каждому из которых присуща относительная самостоятельность и своеобразие языковых средств изобразительности. Воплощение образа автора в контексте произведения, т.е. те «части литературного произведения, в которых автор обращается к читателю от себя, а не через посредство речевых характеристик выводимых персонажей» [Ахманова,1969,Шр://’^^^с1а88е8.ги/§гаттаг/174.АкЬтапоуа/8оигсеМогббосит ents/_51.htm] передают речь автора, а речь персонажа представляет собой «особый подбор слов, выражений и т.д.

как средство изображения действующих лиц» [Ахманова 1969,

http: //www.classes.ru/grammar/ 174.Akhmanova/source/worddocuments/_51 .htm].

Речь автора, передающая речевую манеру персонажа и имеющая стилистическую маркированность - это форма игры, причем автор одновременно играет роль режиссера, организующего речевые потоки персонажей, и самих персонажей. Не случайно в переводе с латыни понятие «persona» это и маска, и личность. Пример такого слияния авторского и персонажного плана встречается в романе С. Лизера «Hard Landing», где главный герой, Дэн Шеферд, по долгу службы сталкивается с нарушителями закона. Его отношение к преступникам всегда отрицательное - будь то взяточник, вор или убийца. Позиция героя полностью совпадает с взглядами автора о справедливости и честности служителя правопорядка. Т.к. в романе С. Лизер часто прибегает к описанию какой-либо ситуации с точки зрения самого персонажа, он использует при этом арготизмы непосредственно в авторской речи: «An arrest picture. Front and side view. Ronnie Bain. A major marijuana importer who'd been imprisoned for eight years after one of his gang turned supergrass» [Leather, http://readbookfree.com/Stephen_Leather/Hard_Landing.html].

Однако «точки соприкосновения» персонажа с автором, как бы они ни были многочисленны, не должны полностью лишать образ самопроизвольности. Персонаж и автор могут сближаться, но не должны отождествляться» [Зайцева 2008, c. 29]. Поэтому, в большинстве случаев, персонажная речь проявляет относительную самостоятельность по отношению к авторской речи. Отдельным компонентом художественного произведения персонажная речь становится при повествовании от третьего лица, т.к. при повествовании от первого лица она накладывается на речь главного героя. «Речь персонажа создана автором, но существует отдельно от него. Она является выражением посторонней, не авторской индивидуальности и должна исследоваться как отдельная речевая система» [Кухаренко1980, c. 7].

Речь персонажей реализуется в тексте художественного произведения посредством собственной внешней речи, а также через реплики адресованные друг другу.

При этом характеристика персонажа за счет собственной речи занимает важное место в процессе построения сюжета и композиции

художественного текста. Речь персонажа характеризует его, служит индикатором социального статуса, демонстрирует жизненный опыт, профессию и моральные ценности. Характеристику персонажа за счет своей собственной речи можно наблюдать на примере речи одного из персонажей романа Дж. Х. Чейза «No Orchids for Miss Blandish», где один из похитителей дочери богатого бизнесмена Блэндиша, обращаясь к своему подельнику, дает тому совет остерегаться полицейских: «The Feds have taken over. They've seen Blandish. The town's lousy with cops. You'd better watch out they don't catch you with your rod» [Chase, http://www.jchase.ru/englishbooks/No_Orchids_for_Miss_Blandish.pdf].

Употребление большого количества арготизмов указывает на то, что герой является профессиональным преступником, и вследствие этого арго для него является средством коммуникации, т.е. единственным эффективным средством обмена информацией.

Речь героя художественного произведения не может претендовать на достоверность и оригинальность без включения в нее разнообразных стилистически сниженных лексических единиц. Поэтому и синтаксическая организация, и выбор лексических средств, характерный для персонажного плана повествования, значительно отличается от авторского. Для изображения эмоции автор обращается к ее описанию, герой же выражает свои эмоции, не прибегая к использованию слов, выражающих их, а отражает их в своих репликах косвенно. Для этого в высказывания включаются восклицания, междометия, арготизмы.

Стилистически сниженная лексика довольно давно оказывает влияние на художественную литературу в силу своей экспрессивности и эмоциональности. В английской литературе авторы, начиная с XVI века, прибегают к приему включения данных элементов в текст повествования. Особенностями художественных произведений того времени являлось сочетание литературного английского языка с разговорно-просторечными вкраплениями.

Данная черта присуща большому количеству произведений У. Шекспира, которые в полной мере отражают своеобразие языка средневековой Англии. На неразрывную связь между разговорной речью и языком английской литературы обращал внимание Г.Уайльд: «Язык, на котором Шекспир говорил, был тем языком, на котором он писал» [Цит. по Ярцева 1969, с. 7].

Черпая арготизмы из популярных в то время словарей и «Предостережений», а также благодаря своим собственным наблюдениям, У. Шекспир органично вплетал в ткань повествования арготизмы, которые помогали наиболее ярко описать ту или иную социальную ситуацию. Например, в исторической хронике «Henry IV» в сцене, где действие происходит в трактире, хозяйка не хочет пускать в свое заведения прапорщика Пистоля, т.к. считает его «буяном». Сэр Джон Фальстаф пытается переубедить ее, называя того безвредным «tame cheater» - a cheater in cards:c. [Partridge 2006, p. 5365]: «He's no swaggerer, hostess; a tame cheater» [Shakespeare, http://www.william- shakespeare.info/act2-script-text-henry-iv-part-2.htm]. Или в комедии «The Taming of the Shrew» Винченцио, увидев своего слугу Бьонделло, в гневе называет его «crack-hemp» - a good for nothing ‘born to be hanged’ [Partridge 2006, p. 1198]: «Come hither, crack-hemp» [Shakespeare, http://news.rapgenius.com/Wihiam- shakespeare-taming-of-the-shrew-act-5-scene-1 -lyrics#lyric].

Примечательно то, что именно пьесы У. Шекспира послужили одним из источников сбора материала для словаря исторического сленга Э. Партриджа «The Routledge Dictionary of Historical Slang». В указанном издании данный тип лексики встречается в количестве, превышающем 300 единиц. Также следует отметить, что У. Шекспир не перегружал тексты своих произведений арготизмами, используя названные лексические единицы только как вкрапления среди литературного языка. Данный прием применялся в основном для передачи характеров персонажей посредством их речевых особенностей.

В XIX-XX веке в англоязычной литературе продолжает прослеживаться традиция сближения литературного языка и разговорной речи. В художественную речь произведений Г. Байрона, Ч. Диккенса, У. Теккерея и других писателей, уделявших особое внимание воспроизведению речевого своеобразия представителей разнообразных социальных классов, входят арготизмы. Арготизмы сохраняют ситуативную прикрепленность, т.е. употребляются тогда, когда сама ситуация общения диктует выбор данного слоя лексики. При этом в большинстве случаев авторы не поясняют лексемы в тексте, что свидетельствует об уверенности в том, что читателю данные слова знакомы и понятны.

Так, в цикле рассказов Д.К. Джерома «Tea Table Talk And The Observations Of Henry» одноименный герой и его друг Джозеф рассуждают о привлекательности профессии вора, поэтому в их репликах начинает появляться соответствующая лексика: «Yes, says I, and are you forgetting about the chap who was nabbed at Birmingham only last week?» [Jerome, http://www.gutenberg.org/files/17943/17943-h/17943-h.htm]. Арготизм nab - to catch; to arrest: from ca 1685: c. [Partridge 2006, p. 3486] передает естественность речи героя, его желание быть остроумным, а также говорит о неформальной обстановке разговора.

Использование нелитературных элементов несет в себе неисчерпаемый потенциал разнообразных средств обогащения языка художественной литературы. Авторский замысел раскрывается в каждом употребленном слове или фразе, ведь его целью является передать максимум информации при минимальных лексических затратах, иначе художественные произведения отличались бы сверхкрупными объемами.

Американский ученый Ф. Секрист указывал на невыразительность и «блеклость» литературных средств языка по сравнению со стилистически сниженными: «As the distinction between the formal and the unconventional continues the vocabulary of the former becomes more abstract and pale while that of the latter becomes more copious and vigorous» [Sechrist 1913, p. 419]. Отечественный лингвист А. Пешковский также подчеркивает, что в художественной литературе нет «случайных слов»: «Дело не в одних образных выражениях, а в неизбежной образности каждого слова, поскольку оно преподносится в художественных целях, поскольку оно дается в плане общей образности» [Пешковский 1930, c. 158]. Таким образом, выражение одобрения и презрения, комизма ситуации, угрозы, удивления, негодования, фамильярности - все это возможно посредством использования арготизмов.

<< | >>
Источник: СТАТУС АРГО В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ И ХУДОЖЕСТВЕННОЙ РЕЧИ. 2014

Еще по теме 1.1. Роль арго в художественном тексте и речи:

  1. 1969 Заметки о структуре художественного текста
  2. О двухступеичатости исследовательских моделей художественного текста
  3. Ирония в художественном тексте: литературоведческий анализ
  4. 1.1. Роль арго в художественном тексте и речи
  5. 2.1. Сферы функционирования арго
  6. Глава 3. Функционирование арго в художественной речи
  7. Эволюция употребления арго в произведениях англоязычных авторов XX-XXI веков
  8. 3.2.Основные функции арго в художественном тексте и речи
  9. 3.3. Роль арго в художественной речи
  10. 3.3.2. Функционирование арго в авторской и персонажной речи