<<
>>

Социально-когнитивные основы защиты: перенос и проекция

Исследователи в области социально-когнитивных процессов считают, что психодинамические феномены можно «разгадать» (Andersen, Glassman, Chen, & Cole, 1995, p. 42), рассматривая их как продукт хорошо известных информационно-процессуальных механизмов.
Ценность подобного подхода иллюстрируют исследования защитных феноменов переноса и проекции. Андерсен с коллегами (например, Chen & Andersen, 1999) утверждают, что перенос можно рассматривать как продукт базовых социально-когнитивных принципов активации знаний (Higgins, 1996a). При переносе определенные аспекты некого значимого человека из прошлого применяются к новому человеку или «переносятся» на него. Андерсен с коллегами не склонны объяснять этот феномен процессами ослабления побуждения. Они утверждают, что психические репрезентации значимых других образуют постоянно доступные знания, которые влияют на восприятие новых людей и память о них (Andersen et al., 1995). Как и в случае с другими формами легкодоступных знаний (см. гл. 8), люди обычно «выходят за рамки наличной информации» (Bruner, 1957b). Они делают вывод о том, что новые люди обладают характеристиками знакомых им людей, особенности которых когнитивно активизируются при новых встречах. Андерсен с коллегами, изучая социально-когнитивные основы переноса, сочетают идиографические и номотетические исследовательские процедуры. На начальной фазе эксперимента испытуемые составляют предложения, описывающие некоего значимого для них человека, а также некоего незначимого знакомого, который служит в качестве экспериментального контроля. Затем испытуемым предлагаются письменные описания соответствующих лиц. Эти описания включают идиографически адаптированное описание воображаемого человека, чем-то похожего на значимое для испытуемого лицо. После этого испытуемые выполняют тест на узнавание, при котором анализируются ложные положительные ответы.
В ответах испытуемых выявляется тенденция приписывать незнакомым людям черты, свойственные значимому знакомому человеку. Андерсен с коллегами обнаружили, что люди склонны давать ложные положительные ответы, когда новый человек похож на значимое лицо, но не тогда, когда он похож на менее значимого знакомого (Andersen & Cole, 1990). Акцентирование знаний о значимых людях усиливает тенденцию ошибочно видеть их черты в других людях; однако представления о значимых лицах настолько легкодоступны, что ложные положительные ответы возможны даже при отсутствии акцентирования (Andersen et al., 1995). Люди переносят на новых знакомых характеристики, которые могут им как нравиться, так и не нравиться в значимых для них людях. Чувства к значимым людям влияют на эмоциональные реакции человека на новых знакомых, а также на их стремление к эмоциональной близости (Andersen & Baum, 1994; Andersen, Reznik, & Manzella, 1996). Последние данные свидетельствуют о том, что идиографически выявленные стимулы могут провоцировать процессы переноса при отсутствии их осознания (Glassman & Andersen, 1999). В памяти психические репрезентации значимых лиц и собственного Я связаны (например, Baldwin, 1992, 1999). Черты нового знакомого, актуализирующие мыcли о каком-то значимом человеке, могут также актуализировать мысли о самом себе. Таким образом, присутствие других людей может тут же изменить наш Я-образ или содержание нашей Я-концепции (Markus & Wurf, 1987). Хинкли и Андерсен (Hinkley & Andersen, 1996) проверили эти гипотезы, попросив испытуемых описать значимых людей, которые им нравятся и не нравятся, а также свои собственные поведенческие тенденции при общении с этими людьми. Затем испытуемых просили прочесть описание человека, который походил на того, кто им нравится или не нравится. Затем испытуемые описывали самих себя. Характеристики нового персонажа оказывали влияние на собственную Я-концепцию испытуемых. Самоописания испытуемых частично совпадали с поведенческими тенденциями, которые они демонстрировали в присутствии симпатичного или антипатичного значимого лица, оказавшегося похожим на нового персонажа (Hinkley & Andersen, 1996).
Описанные выше работы представляют экспериментальное подтверждение общего понятия о том, что люди переносят на новых знакомых мысли и чувства, связанные с людьми, которые прежде играли важную роль в их жизни (Freud, 1912; Sullivan, 1953). Однако данные, которые получили Андерсен с коллегами, не только подтверждают прежние догадки клиницистов, они указывают на то, что перенос — это более глобальное явление, чем считали психоаналитики. Перенос не ограничивается психотерапевтической ситуацией, а присутствует и при повседневном социальном взаимодействии. Часто люди ошибочно наделяют человека качествами, которыми обладает кто-то другой. Например, если экспериментатор информирует испытуемых о личностных особенностях некоего третьего лица, то испытуемые могут сделать вывод о том, что экспериментатор сам обладает этими чертами (Skowronski, Carlston, Мае, & Crawford, 1998). Похожий подход к анализу защитной переработки информации используют Ньюман, Даф и Баумайстер (Newman, Duff, & Baumeister, 1997). Они анализируют социально-когнитивные процессы, лежащие в основе феномена проекции. При проекции человеку кажется, что другие обладают характеристиками, которые он отрицает в себе. Ньюман с соавторами полагают, что тенденция проецировать собственные нежелательные характеристики на других отражает постоянную доступность (Higgins & King, 1981) нежелательной черты. В частности, когда человеку напоминают о его нежелательном качестве, он пытается подавить мысли о нем. Как мы увидим далее, подобное подавление мыслей часто оказывается невозможным и по иронии судьбы приводит к повышению когнитивной доступности мыслей о соответствующем качестве (Wegner & Wenzlaff, 1996). Легкодоступные мысли о нежелательном качестве естественным образом приходят на ум при интерпретации действий других людей. Люди склонны уподоблять действия других легкодоступному конструкту, результатом чего является феномен, известный как проекция. Данные исследований индивидуальных различий и экспериментальные данные подтверждают эту гипотезу (Newman et al., 1997).
Индивидуальные различия оценивались при сравнении лиц, не склонных к вытеснению, с лицами, склонными к вытеснению, то есть с теми, кто должен особенно часто подавлять мысли и, следовательно, использовать проекцию. На предварительной встрече для каждого испытуемого были выделены идиографические значимые угрожающие характеристики. Для этого испытуемых просили перечислить личностные качества, которыми они ни в коем случае не хотели бы обладать. Затем испытуемым предлагали описания двусмысленного поведения, которое можно было интерпретировать с точки зрения либо одного из нежелательных качеств, либо какой-то более позитивной личностной характеристики. Когда неопределенное поведение потенциально представляло нежелательную черту, лица, склонные к вытеснению, чаще приходили к выводу о том, что поведение персонажа действительно отражает нежелательное качество. Иными словами, нежелательная личностная особенность влияла на интерпретацию лицами, склонными к вытеснению, действий других людей. Однако лица, склонные к вытеснению, не всегда интерпретировали поведение других людей негативным образом. Их интерпретации были достаточно благосклонны, когда поведение другого человека не было релевантно личностной черте, которая воспринималась ими как угрожающая (Newman et al, 1997). В одном из экспериментов Ньюман с соавторами (Newman et al., 1997) предоставляли испытуемым ложную негативную обратную связь по двум личностным характеристикам. Затем испытуемых просили постараться подавить мысли об одной из двух характеристик при обсуждении другой. После этого испытуемые просматривали видеосюжет о человеке, который выглядел довольно тревожным, и оценивали его по ряду личностных черт. Было обнаружено, что испытуемые проецируют характеристику, мысли о которой их просили подавить, на персонажа видеосюжета. Не оценивая персонаж более негативно по другим личностным чертам, испытуемые сочли, что персонаж обладает личностно значимой релевантной негативной характеристикой, мысли о которой они пытались подавить.
Здесь не было обнаружено никаких различий между теми, кто склонен, и теми, кто не склонен к вытеснению. Таким образом, задание подавить мысли на время заставило каждого прибегнуть к вытеснению, то есть представители обеих групп использовали проекцию (Newman et al., 1997). Результаты, которые получили Андерсен и Ньюман с коллегами, — ценный материал для тех, кто хочет изучать бессознательные процессы и психологические защиты. Эти исследователи не сосредоточиваются исключительно на индивидуальных различиях (ср. Weinberger et al., 1979); они строят свою работу на лежащих в основе причинных моделях общих психических процессов, порождающих определенный защитный феномен. Это теоретическое направление имеет два преимущества. Во-первых, данные теоретические модели указывают способ экспериментального манипулирования защитными тенденциями. Таким образом, теория может получить экспериментальное подтверждение. Во-вторых, они позволяют описывать не только индивидуальные различия, но и внутрииндивидуальные вариации в процессах защиты на общем теоретическом языке (см. также Higgins, 1999). Вариации в тенденции использовать определенный процесс защиты в определенный момент времени могут отражать либо постоянно доступные знания человека, либо ситуационную активацию представлений (см. гл. 9).
<< | >>
Источник: Капрара Дж., Сервон Д.. Когнитивные структуры и интерпретационные процессы. 2000

Еще по теме Социально-когнитивные основы защиты: перенос и проекция:

  1. Групповая психотерапия
  2. Психологическая адаптация больного к заболеванию.
  3. Психоаналитическая концепция психического развития
  4. 4.4. Психологические предпосылки целостности нации
  5. БАРЬЕР СОЦИАЛЬНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
  6. ОСОБЕННОСТИ ПЕРЕГОВОРНОГО ПРОЦЕССА
  7. Социально-когнитивные основы защиты: перенос и проекция
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -