<<
>>

2.3. ИНТЕРТЕОРЕТИЧЕСКАЯ И ИНТЕРНАУЧНАЯ ТРАНСДУКЦИЯ

Так как существуют различные теории, то следует рассмотреть вопрос об их соотносительности. Он приобрел особенно острую форму после научных революций, в частности, создания специаль­

ной теории относительности, квантовой механики, генетики.

При обилии теорий неизбежно ставится вопрос об их соотносительной силе. В 1920—1930-х гг. проблема соотносительности теорий при­влекла пристальное внимание таких видных неопозитивистов, как Р. Карнап и О. Нейрат. Оба стремились разработать философские основания для интерпретации соотносительности теорий.

Карнап руководствовался идеалами ясности, нейтральности и объективности. Как он считал, основаниями всех наук являются, в конечном счете, протокольные предложения, фиксирующие экспе­риментальные данные. В этом смысле фундаментальное значение имеет физика, ибо именно она имеет дело с основополагающими фактами. Иерархия наук замыкается на физику. В сходном ключе размышлял и Нейрат, который настаивал на создании энциклопедии единства всех наук. Вплоть до начала Второй мировой войны про­грамма Нейрата поддерживалась абсолютным большинством фило­софов науки. И Карнап, и Нейрат выступали против метафизики, тем не менее их исследования не шли дальше общих рассуждений. После войны появились исследователи, которые стремились выра­зить соотносительность теорий, опираясь на достижения отдельных наук, особенно, физики. В связи с этим особое внимание привлекло исследование Эрнста Нагеля1.

Он уделил первостепенное внимание проблеме редукции, т.е. сведения одной теории к другой. Допустим, рассматриваются две теории: Т, и Тг Теория Т, может быть сведена к теории Т2 лишь в случае, если, во-первых, эти теории соизмеримы друг с другом, во- вторых, все концепты первой теории могут быть выведены из второй теории, а это означает, что, это в-третьих, должны быть сформули­рованы правила соответствия, объединяющие обе теории, в-четвер­тых, ни в малейшей степени не умаляется статус и возможности Тг Нагель придерживался неопозитивистской методологии, поэтому соизмеримость теорий, возможность их продуктивного сравнения считалась очевидным феноменом.

Более сложным выглядел вопрос о выводимости одной теории из другой. Под выводом понималась операция дедукции, исполненная математическими средствами. В связи с этим особое внимание привлекла методология предельно­го перехода.

Из физики было хорошо известно, что, во-первых, между поло­жениями теорий существует определенная схожесть, во-вторых,

Nagel Е. The structure of science. London, 1961.

формулы одной теории переходят в формулы другой теории при устремлении некоторых параметров к нулю (иногда к бесконечности). Показательным примером на этот счет является соотношение формул специальной теории относительности и классической механики.

Г~7

Часто их отличие выражается радикалом ,11 —-, где v — скорость

перемещения объектов, ас — скорость света в вакууме. Чем меньше отличается этот радикал от единицы, тем больше сходство формул двух рассматриваемых теорий. Поскольку с является постоянной величиной, то варьировать можно лишь величину v. Максимальная схожесть формул достигается при малых значениях скорости (v -» 0). Это обстоятельство часто выражается утверждением, что классиче­ская механика удовлетворительно описывает движения тел со ско­ростями значительно меньше с. Справедливости ради отметим, что даже при крайне малых величинах v упоминавшийся радикал не равен единице точно. Следовательно, вывести формулы классической механики из формул специальной теории относительности так и не удалось. Еще одним показательным примером предельного перехода в физике является устремление к нулю постоянной Планка (А ->• 0). При соответствующем аккуратном проведении этой операции фор­мулы квантовой механики становятся максимально похожими на формулы классической физики.

Нет необходимости приводить примеры других предельных пе­реходов. Они свидетельствуют о схожести теорий, но не об их иден­тичности. К тому же в них превалирует формальный аспект, не по­зволяющий адекватно выразить содержательные особенности фи­зических теорий.

Желание реализовать идеал редукционизма привело к замене предельного перехода на аппроксимационный.

Одна теория рассма­тривается как аппроксимация (приближение) к другой. Сторонни­кам как предельного перехода, так и аппроксимационного подхода не удалось показать саму возможность редукции, что, кстати, мно­гими из них признается. Тем не менее программа редукционизма их воодушевляет. Наиболее презентабельными защитниками редукци­онизма, по сути, продолжающими традицию, идущую от Э. Нагеля, зарекомендовали себя К. Шафнер, Т. Никлз, К. Хукер.

Неопозитивистская программа анализа соотносительности теорий была подвергнута резкой критике со стороны двух представителей так называемой исторической школы в философии науке Томаса Куна и Пола Фейерабенда, авторов тезиса о несоизмеримости теорий.

В развитом виде он был представлен ими в 1962 г.[69] В последующие три десятка лет тезис о несоизмеримости теорий неоднократно уточ­нялся ими.

В рассуждениях Куна упор делался на таксономическую и мето­дологическую несоизмеримость. Первая из них состоит в том, что в различных теориях слова, обозначающие группы объектов со сход­ными признаками, функционируют по-разному. Если это имеет место, то нарушается коммуникация. Она проходит успешно, если люди руководствуются языком, в котором они используют таксоно­мические термины одинаковым образом. Но за пределами этого гомогенного языка наступает разрыв, который не всегда осознается.

Методологическая несоизмеримость состоит в отсутствии оди­наковых методологических стандартов для различных теорий. А это означает, что не может быть единого концептуального каркаса, который позволял бы соизмерять теории. Таким образом, теории образуют не связную совокупность концепций, а множество дис­кретных единиц. В этой связи очевидно, что знание не наращива­ется непрерывно, линейно или же нелинейно, т.е. кумулятивно. Логические позитивисты ошибочно настаивали на сравнимости теорий, руководствуясь логикой и представлением о базовом харак­тере экспериментального, фактического знания. Но, во-первых, вопреки их установкам не все предложения непременно реализуют некоторую логическую, тем более универсальную, связь.

Во-вторых, факты теоретически нагружены, т.е. неправомерно представлять их независимыми от методологических стандартов, которые, дескать, несопоставимы.

Еще одна ошибочная установка, которую критиковал Кун, со­стоит в убеждении, что люди понимают друг друга исключительно в силу коммуникации друг друга, предполагающей постоянный перевод с одного языка на другой. В действительности же они по­нимают друг друга благодаря использованию гомогенных в лекси­ческом отношении языков, перевод малопродуктивен. Люди просто переходят с одного языка на другой.

Что касается добротности теорий, то она определяется их точно­стью, непротиворечивостью, областью приложения, простотой и плодотворностью. Руководствуясь этими ценностями, люди выби­рают теории. Но этот выбор не логический, а прагматический. Кун явно выступал от имени прагматизма.

Фейерабенд считал теории несоизмеримыми постольку, посколь­ку они основаны на различных принципах, которые качественно несравнимы. В силу концептуальной несравнимости теорий не срав­нимы и их онтологические выводы. Каких-либо логических отноше­ний между новыми и устаревшими теориями не существуют. Старые теории просто отвергаются и замещаются новыми концепциями. Научный консерватизм всегда состоит в отрицании необходимости размножения, пролиферации теорий. В этой связи ведут безуспеш­ный поиск универсальных, например дедуктивно-номологических, схем объяснения, нейтрального, в частности логического, языка науки, незыблемой основы в виде фактов, редуцируют одни теории к другим. Развитие научного знания реализуется как производство новых теорий. При этом методологический универсализм отрицает­ся в пользу методологического анархизма, а он состоит в отрицании каких-либо границ для концептуальных новаций.

В воззрениях Куна и Фейерабенда есть много общего, но их фи­лософские позиции существенно отличаются друг от друга. Кун вырос в традициях американского прагматизма, которому он придал некоммуникативный характер. Фейерабенд же впитал европейскую философскую традицию, которая была им продолжена в постмодер­нистском ключе1.

Против концепции несоизмеримости теорий с резкой критикой выступил Карл Поппер. Он утверждал, что «факт пропитанности наблюдений теориями не ведет к несоизмеримости ни наблюдений, ни теорий. Все дело в том, что старые наблюдения можно сознатель­но переинтерпретировать»[70] [71]. «Именно метод науки, метод критиче­ской дискуссии предоставляет нам возможность превзойти не только приобретенные под влиянием культуры, но даже и врожден­ные концептуальные каркасы»[72]. Аргументация Поппера не удовлет­ворительна постольку, поскольку он не прояснил конкретными примерами сам метод критической дискуссии. Надо полагать, ло­гика диалога в каких-то моментах существенно отличается от логи­ки монолога. Это обстоятельство не привлекло внимания Поппера.

До сих пор мы анализировали в основном воззрения професси­ональных философов науки. Их можно заподозрить в недостаточном знакомстве с научным материалом. Поэтому для полноты картины процитируем признанного гения науки А. Эйнштейна. Отметив неопределенность методики открытия новой теории, он специально подчеркнул, что «из всех мыслимых построений в данный момент только одно оказывается преобладающим»1. Физические теории не равноценны, они вполне поддаются сравнению. Это утверждение необходимо обосновать, в противном случае оно останется всего лишь декларацией, которую философы уровня Куна и Фейерабенда легко предадут остракизму. С этой целью необходимо обратиться непосредственно к потенциалу субнаук. Недопустимо навязывать им произвольные критерии. Философские выводы должны рождать­ся не на пустом месте, а в качестве успешного преодоления затруд­нений субнаук. Причем, разумеется, в поле исследования должна попасть не только физика, но и другие науки.

Комментарий 1. Соотношение геометрий Евклида, Лобачевского и Римана. Для начала обратимся к одной из формальных наук, а именно, к геометрии. В этой области синтезу теорий уделяется значительное внимание. Геометрия Евклида (ГЕ) и геометрия Ло­бачевского (Гл) строятся на основе одних и тех же аксиом, за исключением одной из них.

В геометрии Евклида через точку, не лежащую на данной прямой а, проходит только одна прямая, не пересекающая а и лежащая с ней в одной плоскости. В геометрии Лобачевского принимается, что прямых, параллельных а, может быть несколько, а именно, бесконечно много. В геометрии Рима­на (Гр) принимается, что каждая прямая, лежащая с а в одной плоскости, пересекает ее. Сравнение концептуального потенциа­ла трех рассматриваемых геометрий показывает, что наибольшим он является у Римановой геометрии[73] [74]. Предельный переход iR -» R[75] позволяет перейти от геометрии Римана к геометрии Лобачевско­го, а переход R -> оо приводит к геометрии Евклида. Таким образом, три геометрические теории образуют вполне определенный кон­цептуальный строй

Г =>ГР=>ГП

1 1 П ^ 1 Е

Верхний индекс указывает на ту теорию, с позиций которой ин­терпретируется содержание менее развитой теории. Так, Г ^ — это геометрия Лобачесвого, интерпретированная посредством геоме­трии Римана.

Комментарий 2. О соотношении специальной теории относитель­ности и классической механики. Именно это соотношение наиболее часто рассматривается в работах сторонников как редукции физи­ческих теорий, так и их несоизмеримости. Концептуальное устрой­ство двух интересующих нас теорий представлено в таблице 2.5.

Таблица 2.5

Концептуальное устройство двух физических теорий

Классическая механика Специальная теория относительности
Принципы:

относительности (преобразования

Галилея);

дальнодействия[76];

абсолютного пространства и времени

Принципы:

постоянства скорости света во всех инерциальных системах отсчета; относительности (преобразования Лоренца); близкодействия

Законы Ньютона Законы релятивистской механики

В начале XX в. ситуация была такой. Результаты экспериментов не удавалось объяснить, т.е. представить в концептуальной форме, посредством классической механики. «Упрямство» фактов состояло в их самостоятельности. Вряд ли этот феномен можно объяснить с позиций тезиса о несоизмеримости Куна — Фейерабенда. Согласно их аргументации факты теоретически нагружены, т.е. не самостоя­тельны от теории. Само представление о соответствии теории фактам, дескать, бессмысленно. Но рассматриваемый случай свидетельству­ет об обратном: теория должна соответствовать фактам, в противном случае она признается ненаучной. Поппер прав — необходимость осмысления фактов посредством теории не отменяет их самостоя­тельности. Каковы факты мы узнаем из теории, но только в том случае, если она непротиворечива. Таким образом, факты вступают в гармонический союз не с любой теорией, а лишь с избранной.

Итак, насущной научной задачей являлось преодоление проти­воречия между классической механикой и фактами. Умеренные рецепты — измените нечто вспомогательное — не приводили к успеху. Пришлось предпринять радикальный шаг, а именно, вклю­чить в основания физической теории принцип постоянства скорости света во всех инерциальных системах отсчета. Последствия этого шага оказались впечатляющими. От двух принципов классической механики, а именно, принципов дальнодействия и абсолютности пространства и времени, пришлось отказаться полностью. Оба они просто-напросто ошибочны. Принцип же относительности при­шлось преобразовать. Не нашлось ни одного такого концепта клас­сической механики, который соответствовал бы результатам экспе­риментов. Смысл параметров, например массы и импульса, в теории относительности другой, чем в классической механике. Таким образом, исходное противоречие было преодолено. Но теперь в повестку дня был поставлен вопрос о соотношении двух теорий, классической механики (Т^) и специальной теории относительно­сти (Тсто). Ученые отнюдь не спешили отказаться от классической механики. Но почему же они не отказались от ошибочной теории? Дело в том, что ошибка ошибке рознь. При малых скоростях пере­мещения тел v КЛМ *

Научное исследование выявляет проблемы (противоречия), ко­торое рано или поздно преодолеваются. Это обстоятельство зани­мает видное место в построениях критического рационалиста Кар­ла Поппера. Но, к сожалению, он не уделил должного внимания процессу преодоления противоречий. Поппер не рассмотрел кон­цептуальное устройство наук. Поэтому его аргументы недостаточно детальны.

Второй этап научного исследования принципиально отличается от первого. Противоречия преодолены, о них нет больше речи. Те­перь ставится задача установить преемственность теорий. Делается это посредством особого процесса интерпретации. Обнаружение и преодоление противоречий мы предлагаем называть проблематиза- цией. Таким образом, при установлении взаимоотношения между теориями мы предлагаем руководствоваться концептами проблема- тизации и интерпретации. В силу их принципиального различия мы предлагаем изображать их неодинаковыми стрелочками: (про-

блематизация) и => (интерпретация).

Проблемный ряд и интерпретационный строй физических теорий. Мы не станем дальше «терзать» читателя физическими теориями, а сразу же перейдем к концепции единства проблемного ряда и интер­претационного строя. Как нам представляется, соотношение между физическими теориями можно изобразить следующим образом:

Ряд (1) выражает проблемную взаимозависимость четырех клю­чевых на сегодняшний день физических теорий, а именно, класси­ческой механики, специальной теории относительности, квантовой механики и квантовой теории поля. Интерпретационный строй (2) представляет зависимость их квантово-полевых аналогов и самой квантовой теории поля. Верхние символьный значки указывает на то, что ошибочная теория была интерпретирована с позиций всех тех теорий, которые стоят от нее слева. Так, Т[77]к™ — это классическая механика, интерпретированная с позиций не только специальной теории относительности, но и всех других теорий, которые указаны в строе (2). В силу особой концептуальной утонченности ряда (2), не включающего противоречия, мы решили назвать его строем.

После введения концептов научно-теоретического проблемного ряда и интерпретационного строя продолжим анализ различных случаев соотношения теорий.

Комментарий 3. Четыре революции в развитии экономического знания. Специальный анализ показывает, что наиболее значимыми революциями в развитии экономического знания были соответст­венно трудовая теория стоимости, неоклассическая теория, кейн­сианство и вероятностно игровой подход1. В плане оценки динами­

ки теорий экономические революции представляют не меньший интерес, чем развитие физических теорий.

Основания трудовой теории стоимости заложил А. Смит (1776), а у К. Маркса они приобрели, пожалуй, наиболее законченный вид. Смита более всего интересовал процесс производства богатства (стоимости), а Маркса несправедливое в моральном отношении присвоение прибавочной стоимости капиталистами, эксплуатиру­ющими наемных рабочих. Оба были убеждены, что элементарным экономическим концептом является стоимость. Но элементарные концепты не выводимы, их необходимо брать как нечто данное. Это методологическое правило нарушалось и Смитом, и Марксом. Оба они пытались свести стоимость к труду, который понимался как более естественный феномен, чем стоимость. Процесс созидания стоимости можно считать трудом, но неверно полагать, что она производится из чего-то неэкономического. Стоимость не редуци­руема, например, к механическим или физиологическим процессам. В стремлении вывести стоимость Маркс постулировал существова­ние абстрактного труда. Но существование такой разновидности труда так и не удалось доказать.

Становление неоклассической школы, обеспеченное в конце XIX столетия первую очередь усилиями маржиналистов (У. Джевонс, К. Менгер, Л. Вальрас) и А. Маршаллом, было тесно связано с дву­мя новыми концептами, с экономической пользой и ее максимиза­цией. Причем в расчетах использовался аппарат математического анализа. Довольно часто, особенно представителями австрийской школы, польза понималась как некоторый ментальный побудитель­ный феномен. Но у Маршалла побудительные мотивы измеряются денежной ценой. По сути, польза начинает пониматься как эконо­мический концепт. К тому же в неоклассической школе первосте­пенное значение признается максимизации полезности, которая характерна для поведения как капиталистов, так и рабочих. Сама же полезность выступает как ценность, т.е. она рассматривается в ка­честве концепта генерирующего постановку определенных целей. Неоклассическая школа переводит экономическую науку на рельсы ценностно-целевого объяснения. Ранее же экономисты, например Дж.С. Милль, рассуждали в рамках причинно-следственных отно­шений.

Как смотрится теория трудовой стоимости в зеркале неокласси­ческих представлений? Принципиально по-новому. Полностью отрицается возможность сведения стоимости как элементарной полезности к труду, понимаемому как механический или же физи­ологический процесс. Экономические концепты понимаются не в качестве дескрипций, а как ценности. Причем многие из них пони­маются как предельные величины, иначе говоря, в соответствии с содержанием математического анализа. Теория трудовой стоимости не отвергается, но она и не принимается в прежнем виде. Теория трудовой стоимости сохраняется как частный случай неоклассиче­ской школы. Произошедшие с двумя теориями, теорией трудовой стоимости (Т^.) и неоклассической теорией (Тн) метаморфозы мож­но схематически представить следующим образом:

у проблематизация^ у интерпретация^ у н

где Т^с — трудовая теория стоимости как частный случай неоклассической школы.

Новаторство Дж. М. Кейнса выразилось прежде всего во введении в экономическую науку концепта ожидания, а вместе с ним и ново­го понимания времени. К тому же он акцентировал внимание на макроэкономике, особенно на доктринах предпочтения ликвидно­сти, особой роли государства и фискальной политики. Появление кейнсианской теории породило вал попыток согласовать ее с нео­классической теорией. Начало их соревнованию было положено в 1930-е гг., а продолжается оно по настоящий день. Предлагаются все новые варианты, с одной стороны, неоклассической теории, истол­кованной с позиций кейнсианства (Т“), с другой стороны, кейнси­анской теории, интерпретированной в духе неоклассической теории (Т“). Есть основания полагать, что некоторое преимущество в этом соревновании находится на стороне Т". Пожалуй, оно обеспечива­ется большей приверженностью неоклассиков по сравнению с кейнсианствами и неокейнсианства к актуальному переходу микро­экономика -> макроэкономика. Крайне актуально, что вопреки сто­ронникам несоизмеримости теорий, удается преодолеть разобщен­ность неоклассики и кейнсианства. «То, что возникает, видимо, можно обозначить термином «неокейнсианский синтез», в котором имеет место гораздо более тесная связь между микро- и макроэко­номикой, чем когда-либо со времен кейнсианской революции»[78].

Четвертую революцию в развитии экономической теории мы связываем в основном с вероятностно-игровой теорией Тви, иници­ированной Дж. фон Нейманом (1944). В математическом отношении теперь решающее значение придается исследованию операций и теорией игреч. Теория игр выдвигает на первый план не моноло­гию, а дискурс. Интересно, что фигура одного из научных гениев XX столетия Дж. фон Неймана во многих отношениях является знаковой. Он внес выдающийся вклад и в дискретную математику, и в физику, и в информатику, и в экономику. Специальный анализ его творчества выходит за рамки данной работы. Тем не менее отме­тим в предположительном плане, что оно свидетельствует об извест­ном синтезе даже теорий, относящихся к различным наукам. Во всех из них произошла вероятностная революция.

Разумеется, внедрение в экономическую теорию вероятностно­игрового подхода не обошлось без очередной переинтерпретации уже существовавших экономических теорий, в том числе неоклас­сики и неокейнсианства. Таким образом, научно-теоретический строй экономической теории целесообразно изобразить следующим образом:

■ Тн => Тн .

к ттс

Бесспорно, приведенная схематическая формула не дает полно­го представления о процессе взаимосвязи экономических теорий. Но она, безусловно, характеризует важнейшие вехи их метаморфоз, недвусмысленно свидетельствующие в пользу концепции единства проблемного и интерпретационного рядов.

Комментарий 4. Отношение общности. Общая и специальная теория. Пожалуй, не найдется ни одной такой дисциплины, в которой бы не фигурировали бы теории, называемые общими и различаемыми от специальных концепций. Биологи говорят об общей биологии, ме­дики — об общей терапии, психологи — об общей психологии. В контексте проводимого анализа интерес представляет следующее немаловажное обстоятельство: само наличие общей теории показы­вает, что специальные теории в известном смысле сопоставимы друг с другом. Но какова та соизмеримость теорий, которая находит свое выражение в соотносительности общих и специальных теорий? Ответ на этот вопрос вроде бы очевиден: общие теории представляют общие черты специальных теорий. Надо полагать, дело обстоит действитель­но таким образом. И все-таки рассматриваемая ситуация не столь проста, как кажется на первый взгляд. Рассмотрим в связи с этим различные представления о соотношении общего и особенного.

Первый случай. Допустим сравниваются А и В, где В = А + С. В данном случае нетрудно выделить общее, им является А. Но такое общее мало что дает. Применительно к интертеоретическим отно­шения оно просто свидетельствует о редуцируемости А к В.

Второй случай. А и В принципиально отличаются друг от друга. Можно ли в таком случае найти нечто общее? Вряд ли. Допустим, что сравниваются менеджмент с физикой. Существует ли закон общий для них обоих? Такого закона нет.

Третий случай. Выдвигается общий закон от имени философии и утверждается, что он актуален для всех субнаук. Например, утвер­ждается, что все явления изменяются. Кажется, что мы действитель­но имеем дело с общим законом. Но это всего лишь иллюзия. Закон, по определению, имеет дело с концептами определенных наук. Изменения вообще не существует. Изменяться могут массы, цены, ценности. От ученого непременно требуется указать, что именно изменяется. Но это условие в рассматриваемом случае проигнори­ровано. Вопреки сторонникам воззрений Фридриха Энгельса не существуют общие законы природы, общества и мышления. Невоз­можно в принципе объединить все науки в одну науку.

Четвертый случай (самый интересный). Общее выступает просто как обозначение совокупности специфического, т.е. как краткая запись. Например, утверждается, что в любой стране спрос рождает предложение. Менеджер не утверждает, что он открыл всеобщий закон. Он просто утверждает, что в каждой стране спрос рождает предложение по-разному.

Вышеприведенные четыре случая показывают, что общее в ин­тертеоретических отношениях не имеет самостоятельного значения, оно необходимо сводится к специфическому. Во избежание недора­зумения отметим, что проблематика общего имеет важнейшее зна­чение внутри теории. Там единство общего и единичного представ­лено любым концептом, в частности понятиями, универсальными законами и принципами.

Комментарий 5.0 соотносительности дарвинизма и генетики. Как известно, дарвинизм и генетика представляют собой две главнейшие теоретические системы биологии. Далеко не всегда коммуникация между сторонниками этих двух теорий проходит гладко, дело порой доходит до раздоров.

Основное содержание теории естественного отбора состоит в том, что внешние условия, в которых обитают виды, вынуждают их адап­тироваться к ним. В этом процессе проявляется в статистическом виде некоторая тенденция, которая выступает как изменение и даже происхождение видов. Внешняя среда имеет значение. Существо­вание особей есть отношение, одной стороной которых является внешняя среда, биологическая среда отсчета.

Главное содержание генетики состоит в принципе дифференци­ации: все особенности фенотипа, т.е. макроскопических проявлений жизни, определяются генотипом, совокупностью генных механиз­мов, в основе которых находится процесс конвариантной редупли­кации молекул ДНК.

Достаточно очевидно, что применительно к отдельной особи дарвинизм делает акцент на внешней, а генетика — на внутренней среде. Надо полагать, они должны быть рассмотрены в единстве. С использованием концептов генотипа и фенотипа это нетрудно сделать, что продемонстрировано на рисунке 2.1.

конвариантная естественный

Генотип РедУпликаи>ия> фенотип------- отбор—^ Внешняя среда

Рис. 2.1. Схема биологической эволюции

Рассматриваемый пример интересен тем, что две теории не опро­вергают, а дополняют (достраивают) друг друга. Ошибка имеет место, если, например, генетики не учитывают влияние внешней среды или же дарвинисты отказываются от рассмотрения генных механиз­мов. Но если обе теории развиваются последовательно, то они не отменяют, а дополняют друг друга.

Дополнение имеет место тогда, когда изучается процесс не про­сто изменений, а эволюции. Англоязычные авторы используют в этой связи термин supervenience (отлат. super— сверх + venire — про­исхождение), который, видимо, допустимо переводить на русский язык как супервенция. По определению совокупность признаков А супервенирует совокупность признаков В, если их наличие и изме­нение вызывается признаками А. Обычно супервенция сопоставля­ется с редукцией и эмердженцией. При редукции В выводится из А. Для эмердженции (развития) характерно, что по крайней мере неко­торые признаки В, не определяются признаками А.

Для случая характеристики соотношения генотипа и фенотипа концепт супервенции подходит лучше, чем концепты редукции и эмердженции. Биологи уверены, что все черты фенотипа определя­ются генотипом, но свести генотип к фенотипу не удалось. Фенотип отличается от генотипа приблизительно так же, как целое отлича­ется от части. Все свойства целого детерминируются взаимодейст­вием частей. Но никому не удалось показать это в деталях. Таким образом, мы склоняемся к убеждению, что генетика и теория Дар­вина связаны отношением супервенции. Влияние внешней среды накладывает на рассматриваемый тип супервенции свой отпечаток, но не отменяет его.

Что касается отношения эмердженции, то оно выражается несо­измеримыми теориями. Так, при попытке выявить связь физических и социальных теорий выявляется их несоизмеримость. Согласно Куну и Фейерабенду несоизмеримы любые две самостоятельные теории. В действительности же несоизмеримы лишь теории, при­надлежащие к различным наукам. Впрочем, между ними существу­ют определенные интернаучные связи, которые рассматриваются в следующем параграфе.

Комментарий 6. Соотношение микро и макрофизики. Со времен древних атомистов Левкиппа и Демокрита делались попытки объяс­нить поведение макротел взаимодействиями тех частиц, из которых они состоят. В физике эта программа была впервые реализована в XIX в., когда законы термодинамики удалось объяснить в рамках классической статистической физики. Оказалось, что макротермо­динамические параметры, например, давление, внутренняя энергия, энтропия, могут быть интерпретированы посредством указания на признаки частиц, в частности, их импульсы и кинетические энергии. Макропараметры — это не что иное, как средние значения соответ­ствующих микропараметров. В данном случае применительно к двум физическим теориям, термодинамике и классической статистической физике, нельзя сказать, что одна теория ошибочнее другой. Их вы­воды соответствуют результатам экспериментов в одинаковой сте­пени. Но в концептуальном отношении статистическая физика явно сильнее термодинамики. Потенциал статистической физики позво­ляет интерпретировать содержание потенциала термодинамики. Обратное неверно: потенциал термодинамики не позволяет интер­претировать содержание классической статистической физики. Однако в рассматриваемой проблеме есть одна, часто не замечаемая тонкость. Макрофизика интерпретируется на основе микрофизики, но она не сводится к ней. Действительно, рассматриваемый тип интерпретации базируется на операции усреднения. Она имеет в значительной степени формальный характер, ибо не рассматривает­ся механизм взаимодействий, который ведет к образованию макротел. Современная микрофизика, по крайней мере на сегодняшний день, не способна показать в деталях образование макротел. Поэтому мы склоняется к убеждению, что микроявления супервенируют макро­явления. Макрофизику и микрофизику объединяет не отношение редукции, а отношение супервенции.

Комментарий 7. Контекстное отношение. Часто теории, относясь к одному и тому же образованию, тем не менее соотносятся с его различными контекстами. Так, в стратегическом менеджменте одни исследователи, например М. Портер, делают акцент на том, что происходит непосредственно в отрасли, другие, в частности К. Пра- халад, напротив, на внутрифирменных факторах. Упомянутые ис­следователи расходятся во мнениях относительно вопроса «Что важнее в рамках стратегического менеджмента?». Можно сказать, что в рассматриваемом случае возникают ранговые проблемы. Тот или иной ранг всегда присваивается некоторым ценностям. Одни ценности считаются актуальнее других. Контекстного отношения не избежать ввиду двух обстоятельств. Во-первых, когда исследова­тель имеет дело со сложным образованием, состоящим из многих частей, то по очереди следует рассмотреть каждую из них. Соверша­ется своеобразный обход сложного образования. Но части сложно как-то соотносятся друг с другом. Поэтому необходимо рассмотреть и их соотношение. В аксиологических науках частями сложного являются ценности, поэтому наступает черед рангов. Контекстное отношение характерно как для соотношения теорий, так и наук. Очень показательно в этой связи положение дел в медицине, где каждый орган организма человека изучается той или иной медицин­ской наукой. Менеджмент также можно уподобить сложному орга­низму. По этой причине контекстный анализ приводит к теориям организаций, лидерства, качества и т.д.

Итак, обсуждение вопроса о соотношении теорий в рамках какой- то определенной науки позволяет констатировать, по крайней мере, шесть типов соотношений между теориями. Они представлены в таблице 2.6. •

В данном разделе рассмотрено соотношение друг с другом как теорий, так и наук. Почему мы пошли на такое объединение? Пото­му что в вопросе о различении дисциплин и теорий нет желаемой ясности. А ведь для такого различения необходимы определенные критерии. Их в нашем распоряжении не было. Теперь же они поя­вились. Этими критериями являются типы соотношений, указанные в таблице 2.6. Нетрудно заметить, что отношения проблематизации, интерпретации и редукции связывают теории друг с другом в тугой узел. На наш взгляд, именно его следует назвать теоретическим рядом. Что же касается отношений супервенции и контекстной зависимости, то они явно включают меньше концептуальной пре­емственности, чем, например, проблемные и интерпретационные ряды. Чтобы выразить эти дополнительные дискретные моменты как раз и необходимо ввести представление о науках. Рассмотрим, например, две медицинские науки: офтальмологию и стоматологию. Их невозможно поместить в прокрустово ложе одного и того же проблемного ряда или интерпретационного строя. Их связь являет­ся контекстной. Супервенция также исключает интерпретационный строй. Своеобразие контекстуализма и супервенции позволяет считать, что они относятся кнаукам. Проблематизация, интерпре­тация и редукция относятся к теориям.

Таблица 2.6

Типы соотношений между теориями и науками1
Тип соотношения Характерная особенность
Проблематизация Преодоление противоречий исходной теории в более развитой концепции
Ретроспектиная

интерпретация

Истолкование менее развитой теории с позиций более развитой
Редукция Выведение менее развитой теории из более раз­витой
Отношение общности Общая теория представляет специальные теории в номинальном виде
Супервенция Концепты одной науки полностью определяются концептами другой науки, но в отсутствие редукции
Контекстная зависимость Каждая специфическая наука имеет дело с опре­деленным контекстом

Дискурс

Ч.: Вы уделяете большое внимание интертеоретическим отношениям. Каков смысл этих усилий?

А.: Далеко не все ученые понимают, что всегда следует исходить из принципа теоретической относительности, согласно которому любое знание функционирует не иначе, как в составе теории.

Ч.: А при чем тут связь теорий? [79]

А.: Моя мысль состоит в том, что оперировать следует не отдельными теориями, а их рядами. Иначе говоря, я выступаю от имени принципа теоретического плюрализма.

Ч.: То есть Вы полагаете, что принцип теоретической относительности должен быть доведен до принципа теоретического плюрализма?

А.: Именно так. ,

Ч.: Как мне представляется, Вы идете по пути, проложенному Имре Лакатосом и Томасом Куном, которые предложили концепты научно­исследовательской программы и парадигмы.

А.: Я так не считаю. Кун понимал научно-исследовательскую программу как теорию с одним жестким ядром, но различными «отростками», защитными поясами. Интертеоретическим отношениям он не уде­лял серьезного внимания. Еще в большей степени это относится к Томасу Куну.

Выводы и рекомендации

1. Между теориями и науками существуют определенные концепту­альные зависимости. В этой связи реализуются определенные виды концептуальной трансдукции, интертеоретические и интернаучные.

2. Интертеоретическими отношениями являются проблематизация, ретроспектиная интерпретация, редукция, отношение номинальной общности.

3. Интернаучными отношениями являются супервенция и контекстная зависимость.

<< | >>
Источник: В.А. Канке. МЕТОДОЛОГИЯ НАУЧНОГО ПОЗНАНИЯ. 2014

Еще по теме 2.3. ИНТЕРТЕОРЕТИЧЕСКАЯ И ИНТЕРНАУЧНАЯ ТРАНСДУКЦИЯ:

  1. § 2. ФИЛОСОФСКО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМАТИКА В АНАЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ СОЗНАНИЯ
  2. Мышление
  3. НАУКА КАК СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ. ЭТИКА НАУКИ
  4. Критерии отграничения научного знания.
  5. Г лавы диссертационной работы как её основная часть
  6. Основные механизмы генной инженерии
  7. ПРЕДИСЛОВИЕ
  8. Глава 1 МЕТОДЫ КОНЦЕПТУАЛЬНОЙ ТРАНСДУКЦИИ
  9. 1.2. КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ ТРАНСДУКЦИЯ
  10. 1.4. МЕТОД АППРОКСИМАЦИЙ
  11. 1.5. МЕТОД МОДЕЛИРОВАНИЯ
  12. 1.10. ДЕДУКТИВНЫЙ МЕТОД
  13. Глава 2 МЕТОДЫ ИНТЕРТЕОРЕТИЧЕСКОЙ И ИНТЕРНАУЧНОЙ ТРАНСДУКЦИИ
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -