<<
>>

6.2.3. Иранский фарн и его кодовые маркеры: орел

Еще один стандартный образ фарна — это хищная птица: орел, сокол или гриф. Если, как и в случае с бараньим руном, попытаться найти основания для именно такой зооморфной кодировки фарна, исходя из сюжетов, связанных с сомой/хаомой, то мы вполне ло­гично выходим на один из немногих сюжетных эпизодов, устойчи­во закрепленных в Ригведе за Сомой как за самостоятельным дей­ствующим лицом, а именно — на сюжет о похищении Сомы с горы, где он рос, вниз, на землю, где Ману впервые готовит из него для

Скифы

133

Индры напиток бессмертия и воинского вдохновения амриту Именно орел выступает в роли похитителя и первоносителя сомы [РВ IV, 26, IV, 27] Вследствие этого орел (и хищная птица вообще) становится в Ригведе одним из самых употребительных метафори­ческих обозначении Сомы

Сокол, сидящий в чанах птица расправившая (крылья)

[РВ IX, 96, 19J

Теки, о сома, как самый блистательный В деревянные сосуды, громко ревя Усаживаясь, словно сокол, на (свое) место

[РВ IX, 65, 19]

Как орел в свое гнездо, спешит бог чтобы сесть На сиденье, созданное молитвой, золотое

[РВ IX, 71,6]

.

Как птица, садящаяся на дерево, золотистый уселся в двух сосудах

[РВ IX, 72, 5]

И так далее

Другой сюжет, уже непосредственно иранский и связанный с фарном в виде хищной птицы, мы находим в Авесте

Авеста содержит сведения и о том, каким представлялся «ка-вийский фарн» В Яште (19, 32) сообщается, что Йима защищал от левов свои богатства с помощью фарна и в результате в его царстве установилось полное благоденствие Но впоследствии фарн поки­нул его, причем в видимой форме, в образе птицы varayna — это слово обозначает «хищную птицу»

[Литвинский 1968 52]

Устойчивая кодовая связь хищной птицы с понятиями «судь­бы» и «счастья» достаточно легко прочитывается не только в ин­доиранских, но и в ряде других индоевропейских, а также алтай­ских, уральских и аборигенных американских культур Достаточно вспомнить о греко-римской традиции гадания по птицам, об орлах римских легионов, о родовых и государственных геральдических традициях, о парадных головных уборах индейцев североамерикан­ских прерии и т д

Впрочем, нигде культ хищной птицы не увязан с культом «судь­бы» и «счастья» (фарна) настолько очевидно, как в обшей для

134

В.

Михайлин. Тропа звериных слов

индоевропейцев и алтайцев традиции соколиной охоты, причем в случае с тюрками и монголами есть основания полагать, что «идео­логия» этого, ритуального по сути своей, действа может восходить непосредственно к ираноязычным предшественникам упомянутых этнических сообществ на просторах евроазийского «степного ко­ридора»1. То, что тюрки заимствовали целый ряд системообразую­щих индоиранских понятий, и в первую очередь в области идеоло­гии и образа жизни, отмечалось уже неоднократно. Сошлюсь хотя бы на того же Б.А. Литвинского, который перебросил ирано-тюр­кский «мостик» именно в интересующей нас области:

...в тюркских текстах эквивалентом согдийского prn (farn) вы­ступает именно qut «(счастливая) судьба»(о^а). И, напротив, тюр­кское qut передавалось с помощью prn.

[Литвинский 1968: 107|

Если учесть то обстоятельство, что слово кут (кыт, кет) в тюр­кских языках означает «баран», то культурологический смысл этой параллели станет еще более явным. Можно вспомнить в данном контексте также и о воплощенной в понятии кёт божественной удаче, которой был наделен клан Ашина, основатель Тюркского каганата; данный термин, в обратном переводе на иранский куль­турный код, невозможно воспринять иначе как традиционный иранский царский фарн2.

Соколиная охота, лучше всего описанная на среднеазиатском материале благодаря реликтовым формам быта и общественной организации, сохранившимся в этом регионе практически в непри­косновенности до начала XX века (а в определенной степени и до сих пор), может служить прекрасным источником информации в отношении древних культурных кодов. Подборку материалов по

1 «По крайней мере, этнографические материалы собственно тюркского времени дают повод для серьезных размышлений об истоках так называемой тюркской культуры и ставят проблему индоиранскою наследия в культуре южносибирских тюрков. Складывается впечатление, что тюрки обрели свой "этнографический" облик в процессе складывания композиции до-тюркских (индоевропейских?), не-тюркских (самодийских, кетских) и собственно тюр­ кских компонентов».

И далее: «Следы мировоззренческой системы иранцев можно считать результатами нецеленаправленного воздействия очага древней цивилизации на свою ближнюю и дальнюю периферию» [Сагалаев 1991: 8. 9].

2 Ср. с приведенным в «Сборнике летописей» Рашид-ад-дина толковани­ ем термина онгоп, значение которого определяется одновременно как «счас­ тье» и как «государство». При этом речь идет о родовых знаках для клеймения скота, которые Иркыл Ходжа раздает двадцати четырем внукам Огуза, леген­ дарного тюркского родоначальника. Существенно и то обстоятельство, что все онгоны всех без исключения внуков Огуза суть ловчие хищные птицы.

Скифы

145

данной проблеме можно найти в монографии Г Н Симакова «Со­колиная охота и культ хищных птиц в Средней Азии (ритуальный и практический аспекты)» [Симаков 1998J, совершенно беспомощ­ной в плане культурологическою осмысления собранных данных1, но вполне добросовестной с точки зрения широты охвата и первич­ной систематизации оных

То обстоятельство, что с ловчей птицей охотник ассоциирует собственное благополучие а также блаюполучие собственной се­мьи, рода и т д , неоднократно оговаривается в книге и подкрепля­ется соответствующими материалами Так, если на юрту садится ручная или дикая ловчая птица, то с этого момента в этой юрте будет сытая и обильная жизнь [Симаков 1998 67] Ловчая птица является (точнее, являлась до исторически недавнего времени, повлекшего разрушение традиционных культурных форм) неот­чуждаемой собственностью человека и рода Дарить ее нежелатель­но, а продажа птицы (особенно вместе с путлищами) влечет за со­бой многочисленные и непоправимые несчастья

Иначе счастье и достаток покинут твои дом, ты обеднеешь лишишься скота, а твои дети будут умирать а другие не будут рож­даться

[Симаков 1998 ПО]

Гнезда ловчих птиц известны наперечет и являются собствен­ностью того или иного рода, оцениваемой наравне с количеством и качеством воды и травы — то есть ключевых для кочевника ха­рактеристик местности Сложная система внутриродовых прав соб­ственности (индивидуальных и групповых) на гнезда, из которых вынимают птенцов, также достаточно подробно описывается в монографии, давая прекрасный материал для исследования не только прав собственности, но и «прав на удачу» в человеческих сообществах, построенных по кланово-родовому принципу Убий­ство орла вообще считается делом не благим, а убийство орла, со-

1 Первая, теоретическая глава книги (

<< | >>
Источник: Вадим Михайлин. ТРОПА ЗВЕРИНЫХ СЛОВ Пространственно ориентированные культурные коды в индоевропейской традиции. 2005

Еще по теме 6.2.3. Иранский фарн и его кодовые маркеры: орел:

  1. I. Письменные источники
  2. Иран
  3. 2.1. Страны Европы
  4. ИРАНЦЫ В 1 -М ТЫСЯЧЕЛЕТИИ ДО Н. Э.
  5. ПОЛИТИКА ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ ДЕРЖАВИ АНГЛО-РУССКОЕ СОГЛАШЕНИЕ 1907 Г.
  6. ПУТЕШЕСТВИЯ ЗА ОТКРЫТИЯМИ
  7. ГЛАВА 47 БОРЬБА ЗА ДОМИНИРОВАНИЕ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ
  8. ГЛАВА 88 БЛИЖНЕВОСТОЧНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
  9. 6.2.1. Иранский фарн. Общие соображения
  10. 6.2.2. Иранский фарн и его кодовые маркеры: баран и нахчир
  11. 6.2.3. Иранский фарн и его кодовые маркеры: орел
  12. 7. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ: ОБЩАЯ ЛОГИКА ПОСТРОЕНИЯ НИЖНЕГО ФРИЗА ПЕКТОРАЛИ
  13. 5. СИТУАЦИЯ СТАТУСНОЙ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ