<<
>>

С.Н. Абашин ПРАКТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА ИСЛАМА

В 2006 г. американский исламовед Девин ДеВис в своей рецензии на книгу Якова Рой «Ислам в Советском Союзе» выступил с обширной критикой «советологического исламоведения». ДеВис обратил внимание на то, что используя неадекватные данные и проблематичные источники, советологи повторяли тот язык описания ислама, который создавался советскими экспертами для управления мусульманскими окраинами.

Одним из клише советско-советологической экспертизы было, в частности, противопоставление «официального» ислама «неофициальному/ народному/ бытовому» - первый из которых будто бы является «настоящим», а последний будто бы содержит в себе большое количество неисламских черт и особенностей. В этой оппозиции рецензент увидел «по сути, абстрактный идеал ислама, определяемый в достаточно узких терминах, которые исключают многое из повседневной сути религиозной жизни в большинстве традиционных мусульманских обществ» [DeWeese 2002: 309]. На многочисленных примерах ДеВис показал, как категории «официальный» и «неофициальный» вступают в противоречие с действительной картиной многочисленных трансформаций религиозных институтов и иерархий, ритуалов и связей, интерпретаций и идентичностей, происходивших в «советском» исламе.

Критику ДеВиса «экспертного» знания об исламе, в одном случае об исламе вообще, в другом - о «советском» исламе, можно отнести и к «постсоветскому» исламу. Советский Союз исчез, распался на различные государства со своими собственными траекториями и динамиками развития, но взгляд «экспертов» на проблемы этого огромного пространства ислама по-прежнему формирует упрощенные схемы, в которых между собой сталкиваются «плохие» и «хорошие» мусульмане. Правда, теперь эта пара выглядит иначе: вместо оппозиции «официальный/ неофициальный» предлагается новая оппозиция - «традиционалисты» и «фундаменталисты». Первым приписывается умеренность, «либерализм», укорененность в истории, связь с национальными особенностями конкретного общества, тогда как вторым - агрессивность, радикализм, догматизм, иностранное, т.

е. чуждое происхождение, опасный космополитизм. Такая пере конфигурация представлений о мусульманском обществе на бывшем советском пространстве произошла как в результате изменения глобальных политических проектов и коалиций, в которые оказались так или иначе вовлечены постсоветские страны, так и в результате поисков новых способов объяснения и контроля за исламскими ресурсами внутри каждой из них.

Продолжая критику «экспертного» знания об исламе, можно утверждать, что деление «постсоветского» ислама на «традиционный» и «фундаменталистский» столь же сомнительно и ангажировано политическими предпочтениями, как и деление «советского» ислама на «официальный» и «неофициальный», которое изначально будто бы содержит в себе непримиримый конфликт и опасность для единства и стабильности региона. Вместо этой дихотомической схемы в политическом поле наблюдаются гораздо более сложные и запутанные отношения между разными группами и «партиями», которые так или иначе апеллируют к исламским ценностям. Еще более проблематичным выглядит эта модель, если с уровня политических демонстраций, где публичные мусульманские лидеры сами порой ориентируются на «экспертные» высказывания, спуститься на уровень локальных сообществ. Здесь собственно религиозные разногласия оказываются в сети разнообразных родственных, общинно-территориальных, экономических, административных отношений и подчиняются нередко практической логике, создавая в каждом конкретном мусульманском сообществе совершенно особый расклад сил, групповых интересов, способов легитимации.

В данной статье речь пойдет о религиозном конфликте, который вспыхнул в О. в конце 1980-х гг. и разгорелся в начале 1990-х гг.149 Меня интересует не исламоведческая, а сугубо социологическая или антропологическая перспектива анализа, поэтому в очерке я буду опираться на идеи и словарь, которые предложил для описания религиозного поля французский социолог Пьер Бурдьё. В частности, я буду исходить из его мысли, что «...анализ внутренней структуры религиозного учения должен обязательно учитывать социологически сконструированные функции, которые они несут, во-первых, для групп, которые их производят и, во-вторых, для групп, которые их потребляют...» [Бурдьё 2005: 23].

Я покажу, что описание религиозной борьбы с по мощью простой дихотомии «традиционалисты/ фундаменталисты» значительно искажает ту реальную картину противостояния и коалиций, которая существовала и существует в этом кишлаке. Я покажу, что религиозное противостояние имело не только и не столько богословско-идеологический характер, но и самым тесным образом было связано с локальной политикой, с конкуренцией за различные символические и материальные ресурсы, с перераспределением диспозиций и капиталов в период кризиса и перестройки государства. Я покажу также, что все участники этой борьбы использовали самые разные инструменты, включая родословные, титулы, ритуалы, святые места, дома для молитв и пр., для легитимации своих претензий и делегитимации претензий своих соперников, а собственно религиозные аргументы в этой дискуссии дополнялись морализаторством, обвинениями в корысти и лицемерии, личными обидами и неприязнью. Я покажу, что каждый из героев моей статьи отстаивал свое понимание «правильного» или «неправильного» ислама, свою версию «ортодоксии» и «подлинности», стремился казаться «настоящим» мусульманином. В этих социальных и интеллектуальных координатах все стороны конфликта, если изучать их биографию и взгляды, одинаково могут быть объявлены «традиционалистами» или «фундаменталистами», что делает эти определения абсурдными и бесполезными.

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме С.Н. Абашин ПРАКТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА ИСЛАМА:

  1. 2.3 Философия языка "Трактата": логика языка versus логика мышления
  2. 3.6.1 Философия как логика науки
  3. 4.5.1 Возникновение и формализация модальных логик
  4. Логико-методологические смыслы конвенций
  5. 1.3. Сущность и особенности становления индивидуального стиля педагогической деятельности будущего учителя в процессе практической подготовки
  6. П. Бурдье
  7. Системное моделирование научной рациональности
  8. II. ГЛАВНЫЕ РАЗДЕЛЕНИЯ ЛОГИКИ.ИЗЛОЖЕНИЕ.— ПОЛЬЗА ЭТОЙ НАУКИ.ОЧЕРК ЕЕ ИСТОРИИ
  9. Глава 3. Развитие критического мышления в медиаобразовании: основные понятия *
  10. МЕТОДЫ ОБУЧЕНИЯ
  11. КОСМОС ИСЛАМА
  12. ВВЕДЕНИЕ
  13. Ошибки категориально-логического мышления (категориальные ошибки)
  14. ПРАКТИЧЕСКОЕ ПОЗНАНИЕ