<<
>>

1.2. Бипедализм (двуногость) и равнозубость у гоминин

Усвоение двуногости нашими предками не было сопряже­но с теми мнимыми непростыми проблемами, которые предпо­лагались рядом исследователей (см. выше о несостоятельных гипотезах усвоения бипедализма нашими предками).

В самом деле, многие четвероногие млекопитающие легко встают на за­дние конечности и даже передвигаются на них. Они делают это, чтобы оглядеться (например, домашние кошки в густой траве), полакомиться листвой высоких крон деревьев (например, жи­рафовые газели геренук), перейти от дерева к дереву (напри­мер, гиббоны). Естественный отбор не поощряет этих наклон­ностей млекопитающих и оставляет их четвероногими. У на­ших эволюционно отсталых предков те же задатки были «под­хвачены» естественным отбором, поддерживающим маломо- бильность, и поэтому наши пращуры стали двуногими. Таков общеэволюционный взгляд на генезис бипедализма у гоминин.

Конкретные пути усвоения двуногости текодонтами (пред­ками двуногих динозавров, см. разд. 1.1), млекопитающими Leptictidium nasutum (см. разд. 1.2) и ранними гомининами (см. разд. 1.2) гипотетичны. Нам недостаточно известны по­вадки четвероногих, ящерицеобразных рептилий-эозухий из верхней перми, предков двуногих текодонтов-псевдозухий и четвероногих млекопитающих эоцена из отряда насекомояд­ных, предков двуногого Leptictidium nasutum. Лучше известны наклонности человекообразных обезьян шимпанзе и горилл, ближайших генетических родственников гоминин, включая человека. Наблюдения над названными приматами позволяют выдвинуть эволюционно мотивированные предположения от­носительно генезиса бипедализма у животных. Напомним, что бипедализм не мог служить для повышения скоростей и дис­танций передвижения, а потому естественный отбор к этим по­казателям локомоции был здесь равнодушен (см. ниже).

Обычно шимпанзе и гориллы перемещаются на четырех ко­нечностях и при нужде делают это достаточно проворно, так что они не испытывают потребности в каком-то ином способе передвижения, например двуногом.

Однако в моменты опасно­сти эти обезьяны поднимаются на две задние конечности и вы­прямляются во весь рост, чтобы выглядеть внушительнее и от­пугнуть противника, например леопарда. Шимпанзе при этом

даже атакуют агрессора, швыряя в него камни и палки, о чем подробнее речь пойдет дальше (см. разд. 2.3). У шимпанзе и го­рилл бипедализм подобного назначения практикуется систе­матически и поддерживается естественным отбором. Заметим, что даже такие могучие хищники, как бурые медведи, при не­ожиданной встрече с человеком, который в вертикальной по­зе возвышается над ними и кажется угрожающе значитель­ным, - бурые медведи встают на дыбы, чтобы устрашить на­шего двуногого брата, а крупные бурые медведи при массе до 750 кг, встав на дыбы, достигают роста 3 м.

Поведение современного человека отвечает описанной модели. Так, африканцы, сталкиваясь с опасными хищника­ми, отпугивают их следующим образом: берут в руки увеси­стые куски древесной коры, вздымают их над головой в вытя­нутых руках и вдобавок привстают на цыпочки, чтобы выгля­деть как можно выше. Несмотря на наивность подобного при­ема, он срабатывает, и хищник отступает. Аналогичным об­разом наскок опасного высокорослого африканского страуса (270 см) можно остановить, если поднять над головой на палке кепку (рассказ известного телеведущего и биолога Н.Н. Дроз­дова). Вывод: вертикальные размеры живого существа дей­ствительно способны оградить его от агрессии не столь рослых врагов. Это положение нельзя абсолютизировать, поскольку, например, львы нередко нападают на высоченных жирафов (до 5,8 м высоты).

В свете данного обстоятельства можно представить себе эволюционную модель становления бипедализма как спосо­ба передвижения. Наиболее отсталые, не слишком быстроход­ные четвероногие эозухии, насекомоядные и приматы в окру­жении быстроходных четвероногих хищников вынуждены бы­ли не спасаться бегством ввиду малой эффективности, а от­пугивать врагов, выпрямляясь во весь рост, что производило больший эффект, судя по повадкам шимпанзе и горилл, а так­же и приемам современных людей (см.

выше). Однако в холод­ные эпохи низкой биопродуктивности среды естественный от­бор не «позволял» названным животным отказаться от четве­роногое™ всецело.

В эпохи потепления с их высокой биопродуктивностью среды ситуация изменялась. Теперь маломобильная двуно­гость не вызывала возражений у естественного отбора. Поэто­му наиболее тихоходные и, следовательно, наиболее уязвимые четвероногие животные могли перейти к отпугивающей двуно­гое™, поскольку она мнимо увеличивала их размеры и тем са­мым предостерегала хищников от нападения. Проще сказать, поначалу двуногие животные усваивали бипедализм в инте­ресах собственной безопасности, что «находило понимание» у естественного отбора. В теплые эпохи природная селекция пе­реставала ограничивать применение двуногое™, в результа­те чего на эволюционной сцене появились постоянно двуно­гие существа. Применительно к предкам гоминин мы можем с уверенностью говорить, что они были эволюционно прими­тивными млекопитающими - приматами (см. разд. 1.2). Не ис­ключено, что предки Leptictidium nasutum и двуногих теко- донтов также отличались примитивностью в своих биологи­ческих разрядах, однако определенности в этом вопросе пока нет. Здесь мы сталкиваемся с примером рождения нового спо­соба передвижения как средства самозащиты организма. Дру­гой пример касается аналогичного происхождения четвероно­гое™ у земноводных (см. разд. 1.1).

Как полагают [859], все большие человекообразные обезья­ны (орангутаны, гориллы, шимпанзе и, надо полагать, пьеро- лапитек каталонский), а также их общий предок имели биоме­ханические предпосылки двуногое™. Гоминины воспользова­лись этими биологическими предпосылками в силу своей эво­люционной заторможенности, благоприятной для смены био­логического имиджа в подходящих условиях.

В пользу описанной модели становления бипедализма у на­ших предков говорит следующее соображение. Дети людей и, надо думать, более ранних гоминин самостоятельно двуногость не усваивали. Их учили старшие собратья. Но кто обучил их (старших собратьев)? Предположение о том, что они вскакива­ли во весь рост в двуногой позе угрозы и рефлекторно осваива­ли бипедализм, могло бы прояснить поставленный вопрос.

Современный человек всесторонне демонстрирует свою «неполноценность» по части способа передвижения в срав­нении с четвероногими млекопитающими. Например, подоб­но человеку-спринтеру крохотная, но четвероногая крыса одо­левает стометровку за 10 с, посрамляя человека-бегуна, от ко­торого мы ждали бы лучших показателей - не будь он двуно­гим. Хороший спортсмен-спринтер покрывает стометровку за 9,8 с, т.е. немного быстрее, чем крыса. Человеку-стайеру похва­статься тоже нечем. Так, волки и гиены (при массе до 80 кг), не превосходя человека по физическим размерам (т.е. не яв­ляясь более развитыми физически), пробегают за день 500- 600 км в поисках добычи, десятикратно превосходя спортсмена- марафонца. Наш родич - хищный филиппинский долгопят, промежуточное звено между лемурами и обезьянами, при мас­се до 150 г покрывает за ночь 1,5 км охотничьих угодий. Отсю­да следует, что 1 кг массы подвижного хищного четвероногого млекопитающего нуждается в 7,5-10 км пробежки по охотни­чьим угодьям (с перевесом в пользу проворных мелких хищ­ников), о чем человек не может и мечтать. При средней массе 80 кг взрослый акселерированный мужчина-охотник (см. разд. 1.5) должен был бы патрулировать охотничью территорию раз­мером, как у волков и гиен, о чем нам не приходится и мечтать. С поправкой на экологический смысл нашей завышенной в 3,8 раза постоянной Рубнера (см. разд. 1.4) мы ориентированы на охотничьи пространства, уступающие территориям четвероно­гих хищных млекопитающих в 3,8 раза, т.е. человек-охотник мог бы обходиться дневной охотничьей пробежкой в 150 км, но и на это мы не способны. Таким образом, факты говорят о том, что двуногий человек - это слабый конкурент четвероногим млекопитающим по части подвижности, чьи средние показате­ли (7,5-10 км на 1 кг массы) для нас недостижимы. Приведен­ные сравнительные данные указывают на то, что подвижность у двуногих и четвероногих организмов неравноценна: пример­но в 10 раз червероногие превосходят двуногих. При этом если современный человек тихоходен, то предки рода Homo были приспособлены к выносливому бегу еще хуже [334].

В эволюционном отношении двуногость у гоминин все еще не устоялась. Ее возраст достаточно велик. Он составляет у первого достоверно известного африканского гоминина сахе- льантропа чадского 7-6 млн лет [946]. Казалось бы, за столь продолжительный срок морфологическое (телесное) приоб­ретение двуногости должно было отшлифоваться. Но этого не произошло, поскольку наши предки оказались заторможен­ными в филогенезе (в эволюционном развитии, см. разд. 1.5) и весьма медленно совершенствовались по части фенотипа (строения тела).

В самом деле навыки прямохождения у современного чело­века все еще не являются наследственными, и всякого ребен­ка приходится учить ходить на двух ногах, а если этого не де­лать, он так и останется «четвероногим ползунком». Более то­го, когда человеческие дети (от лат. homo fens - человек ди­кий, см. разд. 3.4) попадают в сообщества животных (волков, медведей) и воспитываются там, они на всю жизнь остаются четвероногими существами [160, с. 47-49, 183-186; 692], хо­тя анатомия современного человека очень мало пригодна для четвероногое™. Отсюда следует, что соматическая (телесная) пригодность к прямохождению сочетается у человека с пове­денческой отсталостью в этом отношении, потому что гены, контролирующие человеческое тело и рефлексы в сфере бипе- дализма, развивались с разной скоростью с отставанием пове­денческой составляющей. Кроме того, у самок гоминин из-за прямохождения укрепились связки таза, что осложнило дето­рождение. Этот телесный изъян не преодолен и современным человеком, что лишний раз свидетельствует об эволюционной незавершенности бипедализма у гоминин.

Эволюционная история нашего бипедализма выглядит так. Начиная с предков сахельантропа чадского гоминины усваива­ют прямохождение в соответствии с описанной выше эволю­ционной моделью «двуногости ради устрашения». Их верхние конечности по-обезьяньему длинны, свисают до колен, одна­ко не мешают бипедализму. Эти питекоидные (обезьяноподоб­ные) руки пригодны к созидательному труду, но в коллектив­ном труде не применяются (см.

разд. 2.3). Коллективный труд осваиваивает гоминин кениантроп (2,6 млн лет назад). К сожа­лению, о пропорциях его конечностей сведений пока нет. В хо­де неотеничной эволюции верхние конечности у гоминин уко­ротились до пропорций современного человека, что наступило, по крайней мере, на стадии «человека-мастера» (1,835 млн лет назад). В итоге сложилась характерная конституция (устрой­ство) человеческого тела, присущая и современному человеку.

Как это ни странно, но параллельно с бипедализмом и по тем же причинам, которые обусловили двуногость, сложилась характерная зубная система гоминин. Подобно шагающей дву­ногости она (наша зубная система) не встречается у других млекопитающих, если не считать далеких от нас зубатых китов (см. разд. 1.2). Поясним сказанное.

В холодные эпохи биопродуктивность экосферы низка и кормов мало. По этой причине естественный отбор «заставля­ет» усваивать редкую пищу по возможности тщательно. Для этой цели у животных развивается специализированная (при­способленная) зубная система. Так, в эпоху пермо-карбонового оледенения (см. разд. 1.1), когда господствовали совершен­ные звероподобные рептилии, у некоторых из них (у зверозу- бых пресмыкающихся) сложилась специализированная зуб­ная система, предназначенная для утилизации небогатой пи­щи. Обычно зубы у пресмыкающихся одинаковы. У зверозу- бых же рептилий зубы делились на разряды резцов, клыков и коренных. Клыки (порой саблельные) служили для умерщ­вления добычи и терзания ее плоти. Резцы позволяли разре­зать и откусывать пищу, а коренные зубы - эффективно ее же­вать. Здесь экономная мудрость природы очевидна. Подобная специализированная зубная система перешла по наследству от зверозубых пресмыкающихся к их потомкам, млекопитающим, и послужила им в эпоху кайнозойского оледенения. Такая зуб­ная система имеется и у современных млекопитающих. Одна­ко сейчас мы переживаем голоценовое межледниковье, кото­рое не требует хорошо развитой зубной системы. Поэтому ее расцвет у млекопитающих приходится на более ранние, ледни­ковые времена, когда среди хищников господствовали саблезу­бые кошки, обладавшие гигантскими клыками и, разумеется, совершенными резцами и коренными зубами [175, с. 223-226]. Излишне говорить, что млекопитающие саблезубые кошки вы­ступили эволюционными конвергентами (подобиями) своих предков - саблезубых звероподобных рептилий пермского пе­риода (см. разд. 1.1).

Двуногие животные были рассчитаны природой на теплые эпохи высокой биопродуктивности среды, когда относитель­но обильная пища не требует не только большой подвижности для своего сбора, но и специализированной зубной системы для утилизации. По этой причине двуногие текодонты и дино­завры теплого триаса, сменившие на посту глав наземной био­ты зверозубых пресмыкающихся, имели примитивную, одно­образную, зубную систему, в которой зубы не различались друг от друга по категориям.

Приматы вообще и высшие обезьяны, в частности, располага­ли обычной для млекопитающих дифференцированной зубной системой, в которой зубы различались по категориям. Возник­ший в эпоху потепления 10-7 млн лет назад предок двуногого сахельантропа чадского подобно двуногим динозаврам не эконо­мил пищу, а потому утратил выраженные различия зубов и стал в известном смысле равнозубым, как люди. Конечно, у него и у нас можно различить резцы, клыки, предкоренные и коренные зубы, однако они все примерно одинаковы по высоте и не име­ют выраженной специализации. Проще сказать, по части обще­го строения зубов гоминины являются конвергентами (внешни­ми подобиями) двуногих текодонтов и динозавров. В этой свя­зи нельзя согласиться с мнением, что зубы гоминин всего лишь

приспособлены для всеядности [395, с. 1633], поскольку у всеяд­ных медведей, енотов и других холодолюбивых млекопитающих зубная система резко дифференцирована (разнообразится).

Это сходство усугубляется аналогичным развитием конеч­ностей у двуногих динозавров. Как и у людей, задние конечно­сти этих динозавров были хорошо развиты, а передние неве­лики, порой непропорционально малы, как у королевского ти­раннозавра (см. рис. 1) или его родича тарбозавра. Сходство с людьми усугубляется тем, что некоторые двуногие динозавры (ранние карнозавры и целурозавры) имели хватательные верх­ние конечности с отстоящим внутренним пальцем - аналогом нашего большого [48, с. 45-46, 49]. Между прочим, такое стро­ение конечности позволяло ей осуществлять так называемый точный захват, когда предмет берется не в горсть, а пальцами с ювелирной точностью, что археологи считают необходимым условием для создания сложной каменной индустрии. Поэто­му, пожелай, например, двуногий динозавр из целурозавров ве- лоцираптор трудиться, перед ним были бы распахнуты все две­ри. Однако двуногие динозавры, как и все гоминины до кени- антропа, воздержались от созидательного труда (см. разд. 2.3).

Как можно видеть, двуногость и равнозубость у гоминин возникли не случайно. Это умозаключение существенно для понимания не только происхождения наших предков, но и их дальнейших исторических судеб, поскольку бипедализм фи­зически закрепил за гомининами статус маломобильных су­ществ. Если обратиться от этой темы к обыденной жизни, в частности к популярному кинематографу, то станет ясно, поче­му голливудские режиссеры изображают злодейских вампиров и прочие темные силы клыкастыми и по возможности длин­норукими. Длиннорукими были предшественники человече­ского рода (биологического рода Homo), а клыкастыми - пред­шественники трибы (разряда) гоминин. Поэтому, наблюдая на экране подобных персонажей, даже неподготовленный зритель с содроганием ощущает «спинным мозгом», что герои не оси­лили гоминизации, и откровенно ужасается.

<< | >>
Источник: Н.В. Клягин. СОВРЕМЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ Учебное пособие для студентов высших учебных заведений, получающих образование по направлениям (специальностям) «Антропология и этнология», «Философия», «Социология». 2014

Еще по теме 1.2. Бипедализм (двуногость) и равнозубость у гоминин:

  1. Половой диморфизм и ведущий тип сексуальных связей: современные приматы и ископаемые гоминины
  2. Любовь как универсальная человеческая эмоция
  3. Глава 1 АНТРОПОГЕНЕЗ
  4. 1.1. Закономерности гоминизации
  5. 1.2. Бипедализм (двуногость) и равнозубость у гоминин
  6. 1.4. Постоянная Рубнера
  7. 1.4. Неотения и акселерация
  8. 1.4. Демография гоминин
  9. 1.4. Экология гоминин
  10. 1.8. Территориальная экспансия гоминин
  11. 1.8. Видыгоминин
  12. 1.8. Популяции гоминин
  13. 1.12. Телесная конституция человека
  14. Контрольные вопросы и задания