<<
>>

1. БЫВШИЙ КРЕСТЬЯНИН

Скажем сразу же: типичный - бывший крестьянин, ставший городским жителем. Это человек традицион- ного общества, который раньше занимал место на нижних ступенях социальной иерархии.
Он вступает в общество Модерна и создает своей жизнью советский Модерн. Выше рассматривались отдель- ные антропологические типы. Здесь мы имеем возможность пока- зать, как человек, принадлежащий ранее к одному типу, меняется, становится другим, преображается. Напомним сказанное в рамках темы 6. Модерн несводим ни к ка- питализму, ни только к индустриализму. Модерн определялся нами как цивилизация нормы, цивилизация проекта, больших идеологий и централизованных систем насилия. Мы не можем не признать суще- ствования множества обществ Модерна, не во всем соответствую- щих идеальному типу. Советское общество мы рассматриваем как разновидность Модерна. В качестве главного абстрактного посред- ника в отношениях между людьми выступают здесь не столько день- ги (общество не рыночной, а раздаточной экономики), сколько идео- логическая система и идеологический язык. Что касается централи- зованных систем насилия, всем известно: в советском обществе они были развиты сверх всякой меры. Утверждение, что советский человек - бывший крестьянин, не является голословным. Статистика рисует впечатляющую картину. В 1926 г. городское население СССР составляло 18%, столько же, сколько перед первой мировой войной, и только в начале 60-х доля городского населения достигла 66%, т.е. страна подошла к большин- ству так называемых развитых стран^. Между этими цифрами - жизнь социального поколения. Годы рождения тех, кто входит в это поколение,-приблизительно 1908-1925. Возрастная разница мог- ла достигать 15-17 лет. В 1929 г., когда начался Великий перелом, одни были малыми детьми, другие входили в группу молодежи. Го- родское население пополнялось бывшими крестьянами, принадле- жащими именно к тому поколению, о людях которого здесь идет речь.
Истории жизни этих людей видятся типичными. ^См.: Зайончковская Ж.А. Демографическая ситуация и расселение. - М., 1991. - С. 20. См. также: Рыбаковский Л.Л. Демографическое развитие СССР за 70 лет. - М., 1988; Вишневский А.Г. На полпути к городскому обществу / Человек. - 1992. - #1. Перемены в крестьянской жизни начались, как правило, с 1929 г. (у некоторых раньше, конечно), который , как отмечает демограф (Зайончковская Ж.А. Указ. соч., с. 19). Что происходило с человеком, который переставал быть кресть- янином? Каким образом он становится агентом социальной систе- мы, т.е. тем, без чьей деятельности ее существование невозможно? Советского общества не могло существовать без советского челове- ка. Советское общество стало разваливаться, когда с поверхности истории стали исчезать советские люди. Октябрьская революция произошла в 1917 г. Но это не значит, что сразу на поверхности исторической жизни появился советский человек. Люди, составляющие послереволюционное общество 20-х гг., были кем угодно, только не советскими. Это были крестьяне и городские рабочие, священники и дворяне, офицеры и полицейские, чиновники и интеллигенты, в том числе русские марксисты и боль- шевики, составившие элиту послереволюционного общества. Совет- скими людьми стали те, кто в 1917 г. еще ходил пешком под стол или еще не родился. Новое социальное поколение бывших крестьян од- новременно изобрело советское общество и советский Модерн. Напомним, кто такой крестьянин: тот, кто всегда занимал ниж- нюю ступень в социальной иерархии, кто живет на рубеже общест- ва и природы, подчиняется семейно-ролевому поведению и патриар- хальной власти, тот, чья жизнь ритмична и регулируется обычаем и традицией, религиозными установлениями и нормами моральной экономики. Что представляли собой эти антропологические качест- ва как ресурс, который крестьяне несли в теле своем и в языке? Для продолжения жизни они использовали наличные, историей рожден- ные стратегии, встроенные в тело, тактики убегания и проскальзы- вания.
Именно эти люди, действуя так, как подсказывала им их исто- рия, помогли выжить всему послереволюционному российскому об- ществу. Здесь встает следующий вопрос. Коль скоро история и социаль- ность крестьянства была встроена в тело, эти люди, казалось бы, должны были своей жизнью бесконечно воспроизводить социальные связи традиционного общества. Кстати, эта идея, казалось бы, под- тверждается послереволюционным возрождением общины. Более того, сама революция была, по существу, (Г. Флоровский). Тем не менее, как нам известно, новое общество было на старое совершенно не похоже. Как возникло новое общество? Часто полагают, что единствен- ным субъектом социального превращения была власть и властите- ли, сами не подверженные превращениям, но лишь превращающие других. У власти был проект, который она впечатывала в реаль- ность. С этой точки зрения масса - лишь объект репрессии, норми- рования. Власть - то, что у одного есть, а у другого нет. Власть бы- ла у большевиков. Выскочившие невесть откуда, как чертик из ко- робочки, они жестко собрали распадавшееся общество. Тоталита- ризм - плата за общества, спасение его от распада. Эта точка зрения вошла в нашу плоть и кровь. Сегодня каждый школь- ник знает, что крестьянство было объявлено последним капитали- стическим классом. Каждый расскажет историю уничтожения кре- стьянства. Но вот что интересно и не может не обращать на себя внимание. Если обратиться к историям жизни советской и даже постсоветской элиты, то биографии часто начинаются со слов . То же можно сказать о так называемой советской интеллигенции, о бюрократах и технократах, , об ар- мии рядовых врачей и учителей. Крестьянин с Урала становится столичным жителем и довольно крупным архивным работником, сын раскулаченного с севера Вологодской области - партийным ра- ботником, третий кончает университет, воюет, становится полковни- ком... Не должна ли идти речь о параметрах возникновения согласия между доминируемыми и доминирующими, между и ? Не существует ли тесной взаимосвязи между принуди- тельностью и добровольностью в процессе изменения человека и общества? На значимость этих процессов при рассмотрении преды- дущих тем мы обращали внимание неоднократно. Для исследователя важны время и место, где происходит встреча этих групп людей и установление балансов власти между ними.
Как и отчего начинают люди действовать по-новому? Как кре- стьянин превращается в некрестьянина? С чего начинается измене- ние человека, которое меняет общество? Вероятно, с кризиса. Здесь действуют факторы разных уровней. Поколение, о котором идет речь, не один раз ощущало, что смерть проходит рядом. Эти дети и молодые люди росли в годы раз- рухи и хорошо знали, что такое одичавшая смерть: , смерть от голода и болезней, военная бойня как повседнев- ность. Пережившие травму, сопровождаемую ощущением близости смерти, остро ощущали, что смерть может вернуться вновь, если они не будут членами общества. Речь идет не толь- ко о биологической смерти. Социальная смерть не менее страшна: выпасть за пределы общества как такового, попасть в социальное пространство (Ф. Бродель). Мотив страха стать ни- щим, мотив был навязчивым в тогдашнем общест- ве. Молодые люди 20-30-х гг. испытывали страх, что они не нужны , страх остаться , превратиться в мусор, быть упраздненным за ненадобностью. Отсутствие онтологи- ческой безопасности выступало в качестве механизма запуска соци- ального изменения. Старшим поколением крестьян происходившее воспринималось как попрание чести. Крестьянские общности . От- сюда - слом вековых коллективно поддерживаемых установлений. Исчезает взаимность ограничений, кругового контроля. Разрыв этот принимает внезапную коллективную форму. Он осуществляется от- нюдь не только через властное воздействие сверху, но и изнутри кре- стьянских общностей. Из теплой общности человек выпадает и ока- зывается в состоянии одиночества . Ста- новится возможным то, что раньше даже не мыслилось или предста- влялось вероятным в пределах строго ограниченного (например, праздничного) времени. Отсюда - воспроизводство ритуальной апокалиптики через инверсию, реанимация архетипического ритуа- ла обмена верха и низа. Это не просто провал в архаику. Ведь и поколения крестьянских отцов хранили память о связи с городом: местом тор- говли и праздника, местом реализации жизненных возможностей, отличных от повторения жизни отцов.
Словом, на пограничное (все- гда на грани природы и общества) существование крестьянина на- кладывается радикальная общественная перемена. Другой важный момент - стигматизация. К концу 20-х годов крестьяне несли на себе клеймо . И. Сталин называл крестьянство последним капиталистическим классом. За- писки и дневники молодых людей - бывших крестьян свидетельст- вуют: они не сомневались, что принадлежат к отживающему классу. Это было детерминантой повседневного восприятия идеологической риторики сначала (в 20-е годы) , а затем . Дети крестьян уже не воспринимали мир в категориях попранной чести. Работала мощная машина школьного обучения и пропаганды. Детине желали принадлежать к отживающему классу. Они хотели быть членами общества^. Пребывание в деревне виделось активным молодым людям опас- ным, по меньшей мере, бесперспективным предприятием. Они хоро- шо знали, что такое ссылка, ибо часто жили в тех местах, куда ссы- лали. В лучшем случае их ждал удел тяжкого физического труда. Можно возразить, конечно, что крестьянин к физическому труду привычен. Однако к 30-м годам они прекрасно знали, что можно по- ступить на рабфак или в техникум, стать выдвиженцем, уже город- ским жителем. Можно было стать рабочим, шахтером, по меньшей мере, дворником или домработницей в городе... Расширение поля жизненного выбора, принуждение к выбору - признак Модерна. Они видели, помимо продолжения дела отцов, и другие жизненные альтернативы. Самые активные и жизнеспособ- ные хотели избежать судьбы жертвы коллективизации. Они не хоте- ли судьбы отцов. Порывание с родителями, радикальный отрыв от них - важная особенность культуры того времени. Общество стигматизировало крестьянских детей и одновременно совращало, снимая запрет на - пусть даже только на словах официального дискурса. А ведь этот запрет на превраще- ние крестьяне испытывали не один век! Практическое чувство под- сказывало крестьянским детям возможность игры. ^Вот отрывок из дневника за 1932 г., который писал юноша 18 лет: (Центр документации , ф.
30, ед. хр. 11, л.63 об.) Ожидания молодых людей не носили рационального характера. Они . Воспоминания советских людей, относящиеся к детству, к юности, - это рассказы о жизни традиционного общест- ва. Если и не всем, то многим хотелось, чтобы жизнь была как в ки- но, как в счастливой Москве. Желание продолжить существование и собственная диспозиция подсказывали им целесообразность участия в предлагаемом социальном театре. В практике возникали ситуации, когда можно было больше получить из подчинения правилу, чем из неподчинения. И только тогда правилу подчиняет- ся практика. Общество, с одной стороны, принуждало молодых людей - быв- ших крестьян к перемене жизни. был объявлен ключевой фигурой тогдашнего общества. Крестьянские дети хотели быть пролетариями. С другой стороны, они сами ощу- щали возможность решительных перемен в своей судьбе. Они долж- ны были стереть клеймо отживающего класса (или, во всяком слу- чае, его запрятать) и воспользоваться снятием запрета на социаль- ное превращение. Нельзя сказать, чтобы это было только убегание, подобное бегу животного от опасности. Допустим, юноше в справке, выданной в сельсовете, пишут , а он в личном листе по учету кадров смело пишет , а то и выдает себя за . Он начинает игру на чужом поле. Кстати, крестьянские дети охотно шли на службу в армию, которая позволяла сменить кожу. Ис- пользовались испытанные крестьянские техники жизни: просачива- ние и проскальзывание. Риск игры ощущался, но шли на риск. Они иг- рали по правилам, которые придумали другие, но играли свою игру. Следует отметить, что в изобретении советского человека участ- вовали не все крестьяне. Речь идет о самых жизнеспособных моло- дых людях, которые двинулись в город, в промышленность. Их, в свою очередь, можно разделить на две группы. Одна - большая, другая - меньшая.
<< | >>
Источник: Козлова. Н. Социально-историческая антропология. 1998

Еще по теме 1. БЫВШИЙ КРЕСТЬЯНИН:

  1. Минусы коллективизации
  2. О КРЕПОСТНОМ СОСТОЯНИИ КРЕСТЬЯН В РОССИИ '
  3. 4. Д. В. ДАВЫДОВ ДНЕВНИК ПАРТИЗАНСКИХ ДЕЙСТВИИ 1812 ГОДА
  4. 4. КРАХ ГЕРМАНСКОЙ II АВСТРО-ВЕНГЕРСКОЙ ОККУПАЦИИ НАЧАЛО ВОССТАНОВЛЕНИЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
  5. 2. ГОСУДАРСТВЕННОЕ И ХОЗЯЙСТВЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО НА УКРАИНЕ
  6. ВВЕДЕНИЕ
  7. ГЛАВА 5 Сталин
  8. ГЛАВА 7 СССР Сталина
  9. § 9. Крестьянский вопрос в освещении русских консерваторов
  10. Занятия
  11. 4. Реформы Чулалонгкорна и их воздействие на экономику страны
  12. ТРУД В ЕГО ПСИХИЧЕСКОМИ ВОСПИТАТЕЛЬНОМ ЗНАЧЕНИИ
  13. ОТКУДА ПОШЛА «РОССИЙСКАЯ АМЕРИКА»
  14. Шахтер-крестьянин и коллективизация
  15. Урок 7. «Отеческие нравы»
  16. § 5. Особенности российского капитализма и внутренняя политика самодержавия во второй половине ХК века
  17. Л.Д. Троцкий — прагматик и идеалист