<<
>>

2. ЧЕЛОВЕК И ЕГО ТЕЛО

Современные социологи и антропологи исходят из представления о человеке как о существе, имеющем тело. Сведение человека к со- знанию, к духовности ничем не лучше, чем приравнивание его к жи- вотному.
Социальное различие всегда проявляется на телесном уровне. Тело - посредник между биологическим и социальным, индивиду- альным и социальным. Недаром наблюдателя над социальной жиз- нью поражает одновременно индивидуальность лиц и тел и подчи- ненность некоторой модели. Каковы формы этой подчиненности? Само по себе тело может быть представлено как текст, как реа- лизация знаковой (означающей) деятельности. Мы можем тела как книгу. Не только характер людей той или иной эпохи, но са- ми телесные качества сформированы соответствующими стилями жизни, а потому неподражаемы и не воспроизводимы. Это касается не только наружности, но и способов жестикуляции, преобладаю- щих поз, форм сексуальности. Недаром исторические фильмы часто кажутся фальшивыми. Складывается впечатление, что мы видим перед собой современных людей, лишь обряженных в исторический костюм. Достаточно ли одеть женщину в платье а la Ватто и нарумя- нить ей щеки, чтобы она стала женщиной XVIII века? Не существует , тела вне истории об- щества. С началом жизни культура начинает формировать, структу- рировать и регулировать тело в его физических, биологических по- требностях и функциях. Значения жестов, которые кажутся данны- ми от природы, на деле конвенциональны (социально и культурно обусловлены). Человеческое тело - результат взаимного процесса биологического и социокультурного развития. Замечательный французский антрополог М.Мосс писал о техни- ках тела как традиционных действенных актах, отличных от актов магических, религиозных, символических. До инструментальных техник существует совокупность техник тела. Тело - первый и ес- тественный инструмент человека. Техники тела - то, как люди хо- дят, смотрят, спят, поднимаются, спускаются с горы, бегают, пред- ставляют себя другим и перед другими.
В каждой культуре есть дви- жения дозволенные и недозволенные, естественные и . Например, мы приписываем разную ценность пристальному взгляду: это символ вежливости в армии и невежливости в граждан- ской жизни. Существует не только разделение труда между полами, но и соответствующее разделение техник тела. Женщина и мужчина по-разному сидят, по-разному сжимают кулак. Дети и представители неевропейских культур легко и часто садятся на корточки. Взрослые европейцы этого делать не умеют. Историки культуры обращают внимание на разные формы акушерства. Мы считаем нормальными роды в положении на спине. В других культурах женщина рожает стоя или сидя. Посетители этнографических музеев могут легко убе- диться в том, сколь различны у разных народов формы колыбели. Существуют культурно различные техники сна. Одни народы и даже социальные группы используют изголовья, другие нет. Одни укрыва- ются во время сна, другие нет. Существуют разные техники ходьбы и бега, прыжка, плавания, толкания, перетаскивания и поднятия тя- жестей, не говоря уже о танце. Выдающееся событие в воспитании тела - инициация. В юности и мужчины и женщины окончательно усваивают техники тела, которые сохраняются в течение всей взрослой жизни и воспринимаются как ^. Движения, которые кажутся инстинктивными, сформированы культурой (питание, гигиена, сами способы удовлетворения естест- венных потребностей). И традиционное, от века заданное питание, и те новые виды еды, которые поставляются в супермаркеты со всех концов мира, формируют тела в то время, как их питают. Еда налагает на тела форму и мускульный тонус, которые действуют подобно личному удостоверению. Европейцы, принимая пищу, сидят на стуле за столом, пользу- ются ложкой и вилкой. Принадлежащие к азиатским культурам предпочтут есть руками, сидя на ковре. То же относится к системам мимики и жестов. Напомним: в русской культуре покачивание го- ловой значит , а кивок означает , в болгарской - все на- оборот. Ноги человека, который никогда не носил обувь, естественно, отличаются от ног человека, который без обуви обходиться не мо- жет.
Натруженные руки человека физического труда так не похо- жи на руки пианиста. Нет ничего более , чем сексуальные позиции, кстати, тесно взаимосвязанные с моралью. Техники тела существу- ют даже в глубине мистических состояний. Так, имеются средства вхождения в связь с Богом (голодание или особая пища, специфические позы). Существует многообразие техник ухода за кожей, за полостью рта, гигиены и способов удовлетворения . То же относится к другим телесным проявлениям. Воспитание и формирование техник тела - один из основопо- лагающих аспектов истории. Ученые, которые занимаются исторической антропологией, ис- следуют социально-исторические формы эмоциональных проявле- ний. Так, сопротивление разным формам социальной истерии, все- ^См.: Мосс М. Техники тела//Мосс М. Общества. Обмен. Личность. Труды по социальной антропологии. - М., 1996. 30 охватывающему волнению, способность проявлять хладнокровие, способность подчиниться запрету на беспорядочные движения со- ставляют нечто фундаментальное в социально-исторической жиз- ни. Можно классифицировать социальные группы и даже целые общества-цивилизации в зависимости от того, какие реакции в них преобладают: грубые, необдуманные, спонтанные, разнузданные или сдержанные, точные, управляемые ясным сознанием. К данному природой телу люди все время что-то прибавляют (удлиняют ресницы, отращивают бороду, раскрашивают лицо и те- ло, одевают его и т.д.) или убавляют (удаляют волосы, бреют боро- ду, обнажают то ноги, то грудь). Хорошо известен знаковый характер того или иного типа боро- ды, усов, прически. Привычные для нас короткие волосы у мужчин в XVIII в. воспринимались как эпатаж, стремление противопоста- вить себя . Известный историк русской культуры Ф.Буслаев отмечал, что в России XVI-XVII вв. считалось: человек, сбривший бороду, ста- новится неправославным, нерусским, еретиком и растлителем доб- рых нравов. Ношение бороды связано с желанием четко обозна- чить половую идентичность^. Одна из самых известных форм подчинения - манера одеваться.
Одежда, в которую человек окутывает тело, является продолжением тела, . Одежда может быть рассмотрена в качестве инструмента, посредством которого тела подчиняются социальному правилу. Благодаря своему костю- му биологический индивид как бы проецируется на арену общест- венной жизни^. В традиционных обществах за каждым социальным слоем был жестко закреплен тип одежды. В обществах современ- ных по одежде уже не так просто определить принадлежность че- ловека к группе, однако это возможно. Сегодня распространена го- товая одежда, но мы легко определяем, где, в каком магазине или на рынке, она куплена. Соответственно мы оцениваем и классифи- цируем (хотя бы предварительно) того, кто эту одежду носит. Ис- следования истории моды, жизненных стилей, способов представле- ния человеком себя очень значимы для исследования изменения общества. Автомобиль или карету можно уподобить корсету, т.к. они тоже формируют, налагают форму, заставляют соответствовать . Стаканы, сигареты и обувь по-своему придают форму физическому . Исследуя техники тела, мы не можем не выйти в пространство, окружающее человека, к тому, что составляет стиль жизни, тип ^См.: Буслаев Ф. Исторические очерки русской народной словесности и искусства. В 2-х т. - T.I. - СПб, 1861. - С. 228,233-234. ^См.: Леви-Строс К. Симметрично развернутые изображения в искусстве Азии и Америки // Леви-Строс К. Структурная антропология. - М., 1983. - С. 236. повседневности. Различие обществ в наибольшей степени ощуща- ется при погружении в практики повседневной жизни. Знаменитый историк Ф. Бродель пишет: ^. Есть ли предел машинерии, посредством которой общество се- бя представляет в живых существах и делает их самих представле- ниями социального? Где кончается дисциплинарный аппарат, кото- рый перемещает и исправляет, добавляет и удаляет что-то к телу и из тела? Где начинается добровольное, свободное действие? По правде говоря, люди становятся людьми, лишь подчиняясь правилу, коду, закону. Человек - бессознательный пленник языков общест- ва и культуры перед лицом своего ежедневного куска хлеба или чашки риса.
Где обнаружить телесное, которое не было бы записа- но, переделано, окультурено, идентифицировано посредством раз- личных инструментов, которые являются частями символического социального кода? Возможно, в крайних пределах этих неустанных записей остается только крик. Да и там мы снова обнаруживаем со- циальное различие: крик ребенка, крик сумасшедшего, крик под- вергнутого пытке... Социальный код и закон заставляет держать тело в пределах нормы, (Э. Дюркгейм). Любой человек, как правило, стремится выглядеть . Если он этого не делает, то, как правило, знает, чем рискует. В XX в. исследователи человека говорят о (М. Фуко, М. Де Серто и др.). Способы записывания издавна изучались в социальной (культурной) антропологии. Инструменты такой записи многообразны. В дописьменных культурах, где нет ни специализированных социальных институтов, ни государства, со- циальность (культура) записывается на живом теле с помощью раскраски или посредством татуировальной иглы. Нож, наносящий шрамы при инициации, служит той же цели. Напомним о длинной истории розги. Современный диапазон этих инструментов включа- ет полицейские дубинки и наручники, клетку для подсудимого в за- ле суда и т.д. Все эти инструменты образуют линию отношений ме- жду правилами и телами. Это серия объектов, цель которых - вписать силу закона в тело социального агента. История имеет традицию. У Шекспира есть метафора: шкура раба - пергамент, на котором пишет хозяин, а пинки - это чер- нила. Книга - метафора тела. Можно сказать, что западная ан- ^Бродель Ф. Структуры повседневности: возможное и невозможное. М., 1986. - с. 38. тропология (этнология) записана на пространстве, представлен- ном телами других, незападных людей. Обществу недостаточно бумаги, закон и правило записывают на теле. Эта запись осущест- вляется через боль и удовольствие. Тело человека превращается в символ социального, того, что сказано, названо, чему дано имя. Акт страдания странным образом сопровождается удовольствием от того, что тебя распознали (правда, никто не знает, кто именно распознает!).
Отчего возникает удовольствие от превращения се- бя самого в идентифицируемое и законное слово социального языка, во фрагмент анонимного текста, от вписанности в симво- лический порядок, у которого нет ни автора, ни хозяина? Печат- ный текст лишь повторяет этот двойственный опыт тела, на кото- ром записан закон^. Нет закона, который бы не был вписан в тело и не властвовал бы над ним. Сама идея, что индивид может быть изолирован от группы, была установлена в уголовном наказании в связи с потреб- ностью иметь тело, маркированное наказанием. Мы можем пере- числить многообразные формы такого маркирования: от клейме- ния преступника до изоляции его от общества. Чем отличается клетка Емельяна Пугачева от той клетки, в которую заключили за сотрудничество с фашистским режимом поэта Эзру Паунда? В ту же группу входят законы об ограничении передвижения, распро- страняемые на индивида или группу. Все типы инициаций связаны с телесными практиками (от пер- вобытного ритуала до современной школы). От рождения до похо- рон закон - с тем чтобы превратить их в текст. Закон трансформирует человеческие тела в таблицы закона, в жи- вые таблицы правил и обычаев, в актеров драмы, организованной социальным порядком. Для Канта с Гегелем даже не существует за- кона, пока не возникает смертная казнь, т.е. деструкция тела, озна- чающая абсолютную власть буквы и нормы. Законы составляют юридический корпус (т.е. тело и одновременно книгу) (лат. corpus означает не только тело, но также собрание, свод законов, сово- купность людей, стройное целое и др.). Не только наружность людей, но и язык, и категории воспри- ятия являются результатами инкорпорации (встраивания в тело) объективных структур социального и ментального пространства. Мы не сами придумываем тот язык, на котором говорим. Это каса- ется как языка вербального, так и языка тела. Идентичность человека не сводится к словесному обозначению. Она подразумевает множественность практик - телесных, пове- денческих. Человек проявляет и обозначает свою идентичность не только прямо отвечая на вопрос: , но и действуя: одеваясь, проводя досуг, определенным образом питаясь, обустраи- вая жилище и выбирая жену... Можно показать, кто ты таков, лишь ^См.: De certeau M. The Practice of Everyday Life. - Berkeley, 1988. показав это, т.е. объективный продукт. В этом глав- ный пункт проблемы идентичности. Способы восприятия объективных структур, составляющих обще- ство и предшествующих человеку, тесно связаны с телесностью чело- века. Повторим еще раз: не только общество оставляет след на телах, тела также оставляют следы. Французская писательница и философ М. Юрсенар писала о генеалогии: ^. Речь идет здесь о человеке, наследующем историю семьи. Еще большее головокружение охватывает нас при мысли о тех пластах ис- тории общества, которые наследует любой человек. Социология, антропология, история - науки о том, как люди живут вместе. Размышляя о развитых формах социального (об ин- ститутах, социальных нормах, государстве), мы не должны забы- вать, что сам язык описания таковых восходит к базовым телесным метафорам. Граница физического тела делает его символом, мета- форой социальной группы. Тело представляет взаимосвязь между частями организма и организмом как целым. Тело - метафора структурированной системы. Тело - аппарат классификации^. Антропология имеет дело с классификациями мира. Языкове- ды, работающие в области социолингвистики и лингвокультуроло- гии, показывают: метафоры, определяющие восприятие человеком мира, прежде всего социального мира, строятся на телесных обо- значениях входа/выхода. По аналогии с телом создается базисная схема контейнера, конституирующая понимание повседневного опыта. Эта схема определяет представление об интерьере и экс- терьере, о части и целом. Люди - цельные существа, состоящие из частей, которыми можно отдельно манипулировать. Наша жизнь проходит с ощущением как цельности тела, так и отдельности его частей. Семья метафорически представлена как целое, состоящее из частей. Женитьба - созидание целого. Развод - раскол целого. В Индии кастовое общество воспринимается как тело, состоящее из органов. Мы говорим рука судьбы, перст судьбы. Одно из ключевых понятий социальных наук - связь - восходит к пу- повине. Для социологов важно понимать, что изменения в области те- лесных практик не охватывают все общество одновременно. Они развиваются в определенных социальных группах и лишь потом распространяются на общество в целом. ^Юрсенар М. Северные письма. - М., 1992. - С. 64. ^См.: Douglas М. Purity and Danger: An Analysis of Concepts of Polution and Taboo. - L., 1966. - P. 371.
<< | >>
Источник: Козлова. Н. Социально-историческая антропология. 1998

Еще по теме 2. ЧЕЛОВЕК И ЕГО ТЕЛО:

  1. § 1. Генезис понятия сущности человека
  2. Б. Т. Григорьян На путях философского познания человека
  3. ЕВРОПЕЙСКИЙ ЧЕЛОВЕК НА РАСКАЛЕННОМ ПЕРЕПУТЬЕ
  4. О НЕПРИКОСНОВЕННОМ ВЕЛИЧИИ ЧЕЛОВЕКА
  5. УКАЗАТЕЛИ УЧЕНИЕ ГЕГЕЛЯ О ЧЕЛОВЕКЕ
  6. ПРОТИВ ДУАЛИЗМА ТЕЛА И ДУШИ, ПЛОТИ И ДУХА12
  7. Вера жертвует Богу человеком.
  8. О ЧЕЛОВЕКЕ, О ЕГО СМЕРТНОСТИ И БЕССМЕРТИИ '
  9. Беседа девятая НАЦИОНАЛЬНЫЕ ТЕЛОДВИЖЕНИЯ. ТАНЕЦ 31.111.67 г.
  10. ЧЕЛОВЕК - ДЕРЕВО И ЧЕЛОВЕК - ЖИВОТНОЕ