<<
>>

Эмоционально-психологические состояния и их трансформация в ритуале как энергетическая стратегия поведения

Обращаясь непосредственно к изучению ритуального транса и других форм ИСС, хотелось бы коснутся некоторых (но далеко не всех) их аспектов, являющихся предметом анализа Э.Бургиньон, В.Жилека, Р.Принса, Э.Фрески и С.Кюльсар.
Предварительно стоило бы остановиться на ряде итоговых положений более ранней публикации Б.Лекс «Нейроби-ология ритуального транса» (1979), поскольку в ней был подведен итог анализа ИСС в различных его формах и предложена обобщающая концепция ритуального транса. Итак, по мнению Лекс, «...ритуальный транс <...> происходит из манипуляций универсальными нейрофизиологическими структурами, содержащимися потенциально в поведении всех нормальных индивидов и функционирующих как гоме-остатический механизм для индивидов и групп»3 . Основная 1 Menninger K., Mayman M., Pruyser P. The Vital Balance. The Life Process in Mental Health and Illness. New York, 1963. P. 32. 2 Eibl-Eibesfeldt I. Human ethology: Cambridge, 1979. P. 18. 3 Lex B. Neurobiology of ritual trance // The spectrum of ritual / E.G.d’Aquile (Ed.). New York, 1979. P. 118. 526 ИСС, биология и цель большинства ИСС — устранить «эмоциональную асинх-ронию», существующую в группе, в отношениях индивида с окружающей действительностью, а также «поднастроить» накопившуюся «асинхронность» внутриорганических процессов того или иного индивида. «Настройка», гармонизация (в той или иной степени) процессов как межличностного (или внутриличностного), так и внутриорганического характера есть основной результат и задача ИСС. Существующую роль самые разнообразные формы ИСС играют в балансе энергозатратного и энергосберегающего поведения человека — в переходе его из пассивного в активное и наоборот4 . Фундаментальную роль в указанных выше процессах играют самые различные эмоционально-психологические состояния (страх, боль, печаль, разлука, ожидание, радость, любовь, привязанность, эйфория, страдание, отчаяние, мольба…).
Эмоционально-психологические состояния имеют сложную интегративную структуру и обладают субъективно-личностным содержанием, специфическую окрашенность которому придают этнокультурные особенности. Решающее значение «эмоций в культуре» подчеркивал еще А.Рэдклифф-Браун: «...Общество зависит в своем существовании от присутствия в сознании своих членов определенной системы чувств, при помощи которой регулируется поведение индивидов в соответствии с потребностями обще-ства»5 . Наглядной иллюстрацией этого основополагающего тезиса являются психологические типы культур Р.Бенедикт и различное значение эмоций в них. Положения А.Рэдклифф-Брауна и типы культур Р.Бенедикт приобретают несколько иную интерпретацию в свете современного психобиологического подхода и широкого спектра проблем, связанных с анализом ИСС. Отметим лишь некоторые из них. Наиболее интересным мне представляется рассмотрение некоторых следствий того положения, что поведенческие акты с эмоциональной окраской (например, победа—поражение и т.д.) имеют регулятивное значение для внутриорганических процессов индивидов. 4 Более подробно об этом см.: Белик А.А. Психологическая антропология: история и теория. М., 1993. С. 117—142. (Гл. 6. Измененные состояния со знания и психотерапия), а также в учебном пособии: Белик А.А. Культура и личность. М., 2001. 5 Radcliffe-Brown A.R. Andaman Islanders: A Study in Social Anthropology. Cambridge, 1922. P. 330. А.А.Белик. ИСС как область исследований 527 Наиболее явно подобные феномены видны в ситуациях межличностного соперничества, в играх соперничества (коллективных и индивидуальных) и других аналогичных действиях. Собственно в процессе энкультурации (от раннего детства до взрослого состояния) в каждой этнокультурной общности осуществляется определенное формирование стереотипов реагирования, имеющих внутриорганические следствия. (Естественно, что в этом плане «дионисийское» общество отличается от «аполлоновского»). Окончательно «закрепление» той или иной формы и типа эмоционально-психологического «ответа» происходит в обрядах инициации, очень часто с ИСС (как это показано, например, в статье В.Жилека).
Выделение в качестве приоритетных тех или иных форм межличностного взаимодействия (например, кооперации, дружелюбия или насилия как формы достижения целей) означает и выбор энергетической стратегии поведения группы или индивида. Совершенно по-новому в этом плане видится соотношение «доминирования» и «подчинения» как в истории, так и в межличностных отношениях. Приоритет в открытии фундаментального значения феномена «доминирования» (особенно в отношениях мужчин и женщин) принадлежит, видимо, А.Маслоу6 . Доминирование—подчинение является здесь формами энергозатратной или энергосберегающей стратегии индивидов (групп, масс и т.д.), при этом связанных между собой диалектическим способом взаимоперехода, взаимодействия. По отношению к эмоционально-психологическим состояниям вообще, а особенно в связи с ритуальным трансом, практически все исследователи выделяют одну важную черту — в той или иной форме присутствует переход от ужаса, страха к какой-либо противоположной эмоции или состоянию. Очень существенно здесь то, что участников ритуала инициации учат преодолевать, трансформировать эти исходные состояния страха (от боли до шока) в иные культурно-специфические формы. В то же время весьма существенным является то, что «человеческие существа показывают незаурядный аппетит к восприятию переживания страха и активно ищут ситуации, способные удовлетворить 6 См., например: Maslow A.H. Dominance-feeling, behavior and status // Psychological Review. 1937. ? 44. P. 400—429. 528 ИСС, биология и это желание»7 . Оппозиция страху — это очень сложный феномен, получивший название привязанности («attachment»). Привязанность8 — это прежде всего стремление человека (от младенца до взрослого любой культуры) к сообщности и общению с окружающим «живым» миром. Это свойство, потребность и одновременно способность человеческого существа, его родовое качество. Именно благодаря ему осуществляется достижение комфортного состояния человека («Well-being», в том числе и с оттенками эйфории). Как показано в статье Э.Фрески и С.Кюльсар, «привязанность» имеет основания в специфической биологии человека и играет важную роль в онтогенезе индивида, так же как оказывала значительное воздействие в филогенезе.
Одно из главных назначений этой способности человека (формируемой в онтогенезе на основании органических предпосылок) — обеспечивать сплоченность общности, достигать психобиологической синхронизации ее членов. Существенно дополняет ряд функций «привязанности» межкультурный механизм регуляции «уединение—обще- 7 Eibl-Eibesfeldt I., Sutterlin Chr. Fear, defence and aggression in animals and man: some ethological perspectives // Fear and defence / Brain et al. Chur (Ed.). 1990. P. 384. 8 Attachment — привязанность, стремление к сообщности — особая форма сильной аффективной связи между ребенком в раннем детстве и взрослыми, другими детьми и т.д. Эвристический потенциал этой фундаментальной осо бенности человеческих существ (у животных «импринтинг») огромен и в ис следованиях 1980—1990 годов предприняты лишь первые попытки осмысле ния «привязанности» в контексте различных областей человеческой деятель ности и историческом развитии культур (обществ). По моему мнению, — это одно из крупнейших открытий в поведенческих науках 1960 годов. Оно было подготовлено работами К.Лоренца об импринтинге (запечатлевании) и во мно гом обусловлено пристальным вниманием антропологов (направления «куль- тура-и-личность») к периоду раннего детства. В настоящее время активно изучается этологами и психологическими антропологами. Одной из самых информативных и фундаментальных работ является труд J.Bowlby «Attach- ment and loss», очередное издание которого вышло в 2000 году. Этот же уче ный высказал в конце 1980 годов предположение о фундаментальной роли «привязанности» в различных видах внушения, в том числе гипноза. Пробле ме, рассматриваемой в этой статье (так же как и в статьях Р.Принса и Э.Ф- рески и С.Кюльсар), а именно соотношению страха и привязанности посвя щен ряд работ. Наиболее интересные (и видимо первые) это исследования Leyhausen P. Aggression, fear and attachment: complexities and inter depen dencies // Human Ethology. Cambridge, 1979. P. 253—264; Eric A. Salzen Social Attachment and a sense of security // Human Ethology.
P. 595—622. А.А.Белик. ИСС как область исследований 529 ние» («Privacy regulation»), «?—другие»9 , занимающий ключевые позиции в обеспечении удовлетворения двух фундаментальных потребностей человека: к общению и уединению. Он обеспечивает избирательный доступ к «?» (Self) как энтокультурной, так и физической стимуляции. То или иное соотношение уединения—общения классифицирует культуры и личности по уровню открытости—закрытости. Именно взаимодействие «?—другие» вместе с феноменом «привязанности» формирует в человеке доверие (недоверие), веру в те или иные культурные ценности. В работах, посвященных изучению ритуалов, особенно со специфическими вид?ниями, нередко встречается утверждение о том, что субъективно-личностное содержание ритуала (например, вид?ний) зависит от того, разделяет ли участник культурные ценности данной этнокультурной общности, или нет. Другими словами, воспринимает ли он ценности определенной культуры как свои или как чужие. Причем это положение касается не только представителей других культур, но и индивидов, номинально принадлежащих к определенной культуре, но не прошедших должного процесса энкультурации (у Жилека это «departtern» индейцы, то есть отчужденные от своей культуры). Речь здесь идет о том, что с культурными ценностями образуется аффективная связь (типа привязанности), обеспечивающая регулятивное воздействие символов и ритуалов и влияющая, видимо, на субъективно-личностное содержание переживаний в церемониях. Особый интерес со стороны антропологов вызывает специфическое содержание вид?ний во время ритуалов, часто недоступное представителям современной культуры. Визуализированные образы, которые видят индейцы и американцы-антропологи, различны в одних и тех же ритуалах с использованием одних и тех же наркотических веществ (если они используются). При этом образы, которые видят впервые участвующие в ритуале, отличны от содержания вид?ний прошедших инициацию. Самое интересное, что 9 Проблема соотношения «уединения—общения» — одна из центральных в этологии и экологии человека.
Одно из первых исследований на эту тему — Altman I. Privacy as interpersonal boundary process // Human Ethology. Cambridge, 1979. P. 95—132. В ? 1 журнала «Культуры» за 1983 год опубликован перевод интересной статьи И.Эйбл-Эйбесфельдта «Общественное пространство и его социальная роль». 530 ИСС, биология и впервые участвующих в ритуале учат трансформировать образы от страшных к приятным (классический вариант — образ жуткой змеи или ягуара превращается в видение прекрасной женщины). В связи с этим ряд исследователей, в первую очередь У.Ла Барр, предложили различать психофизиологические (химические) и символически-культурные аспекты видений. Дж.Сискинд, анализируя этот вопрос, отмечает, что «ягуаров, змей, прекрасных женщин нельзя обнаружить в растительной субстанции <…> молодой человек должен научиться придавать зрительным галлюцинациям и физиологическим ощущениям форму и очертания духов»10 . Интересно, что многие мифологические верования получают поддержку и визуальное оформление в вид?ниях в ритуалах. Пока этот вопрос практически не исследован и можно лишь согласиться с мнением Э.Бургиньон о том, что «фантастический мир галлюцинаций получает культурную поддержку и определяется как “истинная” реальность, а бодрствующий мир считается его отражением, если не полной ложью…». А раз так, то «мотивации бодрствующего поведения надо искать в мире вид?ний, который становится в этом случае важным измерением во взаимодействии культуры и личности»11 .
<< | >>
Источник: А.А.Белик. Личность, культура, этнос: современная психологи-Б 66 ческая антропология /Смысл. — 555 с.. 2001

Еще по теме Эмоционально-психологические состояния и их трансформация в ритуале как энергетическая стратегия поведения:

  1. РАСШИРЕНИЕ СОЗНАНИЯ
  2. Эмоционально-психологические состояния и их трансформация в ритуале как энергетическая стратегия поведения