<<
>>

Этнологическая экспертиза как вид прикладных исследований

Особый интерес сегодня представляет обсуждение вопросов, вызываемых этнологической экспертизой как важнейшей формой при кладной антропологии. Понятие этнологическая экспертиза появилось в законодательстве Российской Федерации в 1999 г.: «Этнологическая экспертиза - научное исследование влияния изменений исконной среды обитания малочисленных народов и социальнокультурной ситуации на развитие этноса» (ФЗ «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации»), При отмечаемых многими специалистами недостатках этого определения, в настоящее время этнологическая экспертиза стала уже элементом общественного правосознания на Севере, где она представляется как экспертное заключение о влиянии хозяйственных проектов на сохранение и развитие образа жизни коренных народов.

Вместе с тем требуется более широкое ее применение - и в экспертизе законодательства, и в судебной деятельности, в оценке СМИ, различных социальных программ, организации образования, здравоохранения. Пожалуй, трудно назвать те сферы жизни, которые не могут быть подвергнуты этнологической экспертизе. Однако в законе не определен механизм проведения такой экспертизы. Можно отметить, что в разрабатываемом Государственной думой законопроекте «О защите исконной среды обитания и традиционного образа жизни коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока» предлагается процедура проведения этнологической экспертизы: определение стартовой ситуации, моделирование ситуации с учетом общих закономерностей и отношения населения, предложения по оптимизации решений и минимизации отрицательных последствий, предложения альтернативных путей развития.

Проведение этнологической экспертизы предполагает диалог: между антропологами и представителями изучаемого сообщества, между антропологами и политиками и чиновниками, между антропологами и промышленными компаниями и т.

п. При ее проведении учитываются и традиционные знания исследуемых групп, в первую очередь в сфере экологии и природопользования, и обычное право, и существующие юридические практики, создается механизм учета их мнения. Основой такого подхода является изучение изменений образа жизни, причем антропологические методы позволяют исследовать и социально-экономические, и политические, и культурные, и демографические аспекты.

Этнологическая экспертиза рассматривается как поле пересечения историко-культурных, археологических, этнологических и юридико-антропологических исследований. Для демонстрации необходимости междисциплинарных исследований можно обратиться к проблемам, обусловленным разницей государственного и обычноправового регулирования охраны священных мест как одного из ключевых элементов культуры. Согласно обычному праву народов

Севера, они являются священными именно потому, что люди постоянно (иногда мысленно) совершают определенные действия в отношении таких мест для обеспечения благополучия своих семей и неразрывности культурного пространства. Специалистам известно, что священные места могут быть выявлены только этнографическими методами, к тому же люди часто не хотят привлекать к ним внимание посторонних, справедливо опасаясь негативных последствий. Однако сегодня такие места и другие элементы нематериального культурного наследия нуждаются в правовой защите.

Статус таких мест не определен в федеральном законодательстве, а требуемая историко-культурная экспертиза ограничивается археологическими исследованиями. Эта ситуация требует незамедлительного изменения, так как разрушение священных мест ведет, по представлениям аборигенов, к серьезным нарушениям их картины мира, сложившихся связей с духами. При проведении этнологических экспертиз на Сахалине и в Ямало-Ненецком автономном округе мы сталкивались с ситуациями, когда заявлений аборигенов бывает недостаточно для защиты их прав на свою культуру, почитание священных мест [Обзор документации проекта; Василькова, Евай, Мартынова, Новикова2011].

В таких случаях необходима работа антропологов, включающая проведение исследования, написание экспертного заключения и привлечение общественного мнения к таким вопросам.

При проведении экспертизы в описываемых ситуациях мы сталкиваемся с правовой коллизией. Процесс экспертизы регулируется двумя федеральными законами: «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации», определяющим процедуру государственной историко-культурной экспертизы, и «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации», дающим определение этнологической экспертизы. В законе «Об объектах...» представлен государственный взгляд, по определению не учитывающий все, что не имеет материального воплощения. В результате процесс проведения этнологической экспертизы еще недостаточно урегулирован, и антропологи могут воспользоваться не юридическими, а общественными средствами. Мы можем в такой ситуации привлекать общественное мнение в расчете на добровольное изменение позиции компаний, либо опираться на протестные акции аборигенов. Складывается ситуация, при которой «вместо иерархического проекта ученых, изучающих Другого, возникает совместный проект, в рамках которого ученые оказываются более жестко встроенными в те сообщества, которые они исследуют». Для целей прикладной антропологии тогда используются средства воздействия на более широкую аудиторию, выступления в СМИ или участие в общественных акциях [Калдвел 2010: 51-52]. Интересно отметить, что с такой ситуацией антропологи сталкиваются как в России, так и в США. Еще одним средством продвижения антропологических исследований является популяризация международных документов. Речь идет о важнейшем в доктринальном плане документе, хотя и не ратифицированным Российской Федерацией, Конвенции ЮНЕСКО об охране нематериального наследия (2003 г.). В статье 2 Конвенции дается определение нематериального культурного наследия - «обычаи, формы представления и выражения, знания и навыки, - а также связанные с ними инструменты, предметы, артефакты и культурные пространства, - признанные сообществами, группами и, в некоторых случаях, отдельными лицами в качестве части их культурного наследия».

Такое нематериальное культурное наследие, передаваемое от поколения к поколению, постоянно воссоздается сообществами и группами в зависимости от окружающей среды, взаимодействия с природой и их истории и формирует у них чувство самобытности и преемственности, содействуя тем самым уважению культурного разнообразия и творчеству человека. Как видим, этот документ исходит из признания права определять значение культурного наследия исходя из традиций. Такой подход в России нашел подтверждение в законодательстве некоторых субъектов Федерации, но мало известен экспертному и политическому сообществу.

Наиболее комфортные условия создаются для экспертов в работе с сообществами коренных народов, так как именно здесь есть и опыт, и связи, и внятные общие цели работы. В «Этноконсалтинге» под общим руководством В.А. Тишкова в 2010 г. завершена работа по проведению этнологической экспертизы договора аренды общиной удэгейцев участка леса в Приморском крае. Инициаторами работы, финансируемой Всемирным фондом дикой природы, выступала сама община. Она активно участвовала в выполнении экспертизы. Результатом исследования стала книга. В предисловии, которое написал председатель общины, сказано: «Исследование, которое проводилось учеными в поселениях Красный Яр и Олон, показало, в первую очередь нам самим, что живы наш образ жизни и наша культура. Ничто не утрачено, и аренда лесного участка для собирательства, безусловно, поможет не только сохранению традиционного образа жизни, но и социально-экономическому развитию местного населения» [Зви- денная, Новикова 2010: 6]. Этнологическая экспертиза в данном случае проводилась в тесном сотрудничестве с удэгейцами, они были заинтересованы в ней и в том, чтобы их ценные знания о лесе и его обитателях были учтены в планах лесоустройства Уссурийской тайги. Наша задача заключалась в том, чтобы представить максимально полную картину жизни местного сообщества, продемонстрировать их зависимость от природных ресурсов и показать, что природопользование не приведет к разрушительным последствиям.

Опыт деятельности общины показал нам, что именно эти люди в современных условиях занимаются защитой леса от незаконных вырубок, браконьеров и от пожаров, и их деятельность не нанесет ущерба природным ресурсам.

Некоторые прикладные исследования складываются сложнее. Определенным эталоном в отношении политики взаимодействия промышленных компаний и коренных народов стали документы Всемирного банка. Хотя сама политика Всемирного банка и не всегда соответствует этим стандартам, они могут рассматриваться как ориентиры при проведении этнологической экспертизы. Политика банка в отношении коренных народов регламентируется документом «Операционная директива 4.10. - Коренные народы»115, который содержит требования к оценке воздействия проектов любой деятельности, осуществляемых на территории традиционного проживания коренных малочисленных народов. Документы Всемирного банка предназначены для его сотрудников и не претендуют на рассмотрение данного вопроса в полном объеме. В настоящее время на основании этих документов Всемирного банка разрабатывается концепция политики Европейского банка реконструкции и развития в отношении коренных народов116.

Необходимо отметить, что директивные документы ЕБРР были разработаны под влиянием конфликтов, возникающих между коренными народами и промышленными компаниями, в частности, на Сахалине между «Сахалин энерджи» и коренными малочисленными народами Севера. Этот затянувшийся конфликт зимой 2006 г. подтолкнул компанию к проведению этнологической экспертизы документов по «Плану содействия развитию коренных малочисленных народов Севера Сахалина», которая явилась первым опытом проведения экспертизы сотрудниками Этноконсалтинга. В подготовленном заключении были отмечены недостатки документации и сделаны предложения по улучшению работы компании для минимизации конфликтогенности в отношениях с коренными народами.

Можно рассмотреть некоторые аспекты применения документов Всемирного банка при осуществлении проектов на Сахалине. Политика банка предполагает проведение консультаций с представителя ми коренных народов, чьи интересы будет непосредственно затрагивать проект, социологическую оценку возможных положительных и отрицательных последствий проекта для коренных народов, рассмотрение альтернативных вариантов его осуществления в случае неблагоприятного воздействия на коренные народы, осуществление надзора за реализацией проекта.

Проводится идентификация проекта, т. е. определяется, проживают ли в районе осуществления проекта коренные народы. При этом используются консультации с квалифицированными социологами, знакомыми с проблемами социальных и культурных групп в районе осуществления проекта.

Подобный подход может быть подвергнут критике, потому что, как показывает опыт, консультации уже с первых этапов должны строиться на научном анализе. Для подтверждения данного положения можно привести пример из опыта проведения этнологической экспертизы по Плану содействия развитию коренных малочисленных народов Севера о. Сахалин (по проекту Сахалин II). На первых этапах подготовки Плана проводилась «оценка возможностей развития, воздействия и рисков». В документации среди проблем названа «генетическая (или иная) неспособность или отсутствие предрасположенности к обучению у детей из числа коренных народов». Авторы документа указали, что такая информация была получена ими от «пожилых нивхских женщин, учителей, ногликской общественной организации». Эти данные были опубликованы в подготовленном компанией «Сахалин энерджи» «Плане содействия развитию коренных малочисленных народов Севера Сахалина. Первый пятилетний план (2006-2100 гг.)». Когда мы проводили этнологическую экспертизу плана и побывали в п. Ноглики, выяснилось, что на встречах с представителями компании жители заявляли лишь о трудностях, с которыми сталкиваются дети при обучении в современной школе в поселке. Они говорили о необходимости улучшить систему образования, сделать ее более эффективной для детей аборигенов, а не

о «генетической (или иной) неспособности». Этот пример является наиболее одиозным, но не единственным. Любая полученная информация нуждается в научной интерпретации, анализе, она не может быть просто сама по себе использована как «этнологическая экспертиза».

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме Этнологическая экспертиза как вид прикладных исследований:

  1. Антропология академической жизни в постсоветском контексте
  2. Н.И. Новикова ПРИКЛАДНАЯ АНТРОПОЛОГИЯ КАК НАУЧНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ114
  3. Этнологическая экспертиза как вид прикладных исследований
  4. Индикаторы качества жизни
  5. Обновление научных приоритетов
  6. Идеологический груз прошлого.