<<
>>

Фенотип и пределы конструктивизма

Будучи представителями монголоидной расы, калмыки в течение долгих лет проживания вдали от исторической родины приобрели некоторые признаки метисации. Это вторичные признаки, заметные специалисту или самим носителям культуры.

Однозначно красивыми считались дети от смешанных браков калмыков с немонголоидами: такой ребенок казался привлекательнее и монголоида в чистом виде, и европеоида. Этих детей называют «балдыр» (смешанные) и если про кого-то скажут «балдыр(ка)», то под этим подразумевается исключительно внешняя привлекательность. До сих пор, когда обсуждается возможная свадьба смешанной пары, доводом в ее пользу всегда служит уверенность, что «дети зато будут красивые». Возможно, изменение представлений о стандартах красоты в калмыцком обществе в сторону доминирующего славянского большинства отражает состояние общества как нестабильное или переходное.

Идеал современной красавицы в представлении молодежи соединяет в себе японское лицо с европейским телом. Среди калмыков в XX в. утвердились представления о красоте, ориентированные на фенотип с европеоидной примесью. Чем меньше у человека в настоящее время выражены типичные монголоидные черты, тем он привлекательнее. Тенденцию включения в идеальные женский и мужской образы антропологически контрастных черт среди калмыков в объеме, заметно превышающем соответствующую реальную частоту в выборке, подтверждают исследования физических антропологов [Хал- деева: 204-205].

Высокая доля смешанных браков, представления о красоте, в которых отражены метисованные признаки, свидетельствуют о приоритете западных ориентиров. Но фенотип калмыков, привязанный к Востоку, побуждает создавать образ народа из «цивилизованной Азии» - народа со своей государственностью, письменностью, буддийской культурой, образ, который продолжает развиваться. Это влияние взаимное: меняющийся имидж народа в свою очередь влияет на сам народ, который старается больше соответствовать изменениям образа.

Присущий калмыкам фенотип является одним из самых существенных факторов фиксации этнической идентичности. Если даже татары, проживающие в Санкт-Петербурге, считают невозможным сменить этническую идентификацию из-за различий в физическом облике [Конструирование этничности: 45], то что же говорить о калмыках, представляющих классический монголоидный расовый тип. Если признавать, что центральным моментом в анализе феномена этничности является этническая граница, определяющая группу [Тишков: 53], то именно фенотип является важнейшим маркером калмыцкой этничности, визуальным признаком «восточности», который не «спрячешь», поэтому вокруг него развиваются свои дискурсивные стратегии и практики, в том числе подчеркивания экзотики опять же для «европейского взгляда». О своей внешности человек может на время забыть, но его видят окружающие.

В то же время у ряда восточных народов дети, только один из родителей которых коренной национальности, не воспринимаются в этнической среде как полноценные. Так, в Монголии тех, кто был наполовину монгол, а наполовину китаец или русский, с 50-х гг. стали называть уничижительным словом «хурлиц-эрлиц», имеющим коннотации инакости, нечистоты, опасности. Этимологически это слово обозначает гермафродит, а также помесь домашней собаки или кота и дикого животного [Bulag: 137-140]. Подобное неприятие полукровок существовало и в Японии, таких людей называли полуяпонцами (han-japa), их четко маркировали как людей «ни то, ни се», и «полноценные» японцы относились с ним с предубеждением и дискриминацией [Tierney: 147-148.]. Видимо, позитивное отношение в калмыц ком обществе к балдырам связано с тем, что в республике в отличие от Японии и Монголии не сложился постколониальный дискурс.

Примеры, когда люди в смешанных обществах, особенно в диаспоре, стремились жить по культурным законам большого общества, отказываясь от своей прежней идентичности, встречаются повсюду. Тех калмыков, кто родился в США и не говорил по-калмыцки, полностью восприняв образ жизни белого среднего класса, представители калмыцкой общины в США иронично сравнивали с бананами, у которых также кожа желтая, а содержание - белое.

В Великобритании выходцев из Индии, предпочитавших жить как британцы, их бывшие соотечественники называли кокосами. Французы, уроженцы Антильских островов, также встречались с тем, что цвет кожи мешал окружающим воспринимать их как французов, несмотря на полную интеграцию во французское общество; эта проблема была сформулирована Францем Фаноном как «черная кожа, белые маски» [Fanon 2007]. Фенотип и фамилия как маркеры этничности становятся барьером для ассимиляции и тех московских армян, которые прожили всю жизнь в Москве, не знают ни одного слова по-армянски и не бывали в Армении, «числятся по паспорту армянами, хотя не только по культуре, но по самосознанию являются русскими. Но как объяснил ситуацию один из них, «если я подойду к зеркалу и скажу самому себе: Ну, здравствуй, Феликс Фердинандович Хачатурян — русский, то я просто упаду со смеху» [Тишков 1997: 59].

Если в постсоветских идентификациях калмыцкая элита искала культурные решения, связанные с Востоком, то что касается внешности, ей хотелось быть более «западной», хотя бы в рамках такого очевидного ограничителя в конструировании идентичности, как фенотип.

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме Фенотип и пределы конструктивизма:

  1. Фенотип и пределы конструктивизма