<<
>>

Физическая красота человека

Вопреки существующим представлениям природа неотраз­имой физической красоты человека не является «тайной за се­мью печатями». Современная антропология в состоянии объ­яснить природу и причину притягательности физической кра­соты людей [101, с.

13-15; 104, с. 21-23; 105, с. 99-102].

В этом разделе нам придется пользоваться понятием «эво- люционно перспективный человек» - поясним его. В эволю­ционном отношении гоминины вообще и современные люди в частности являются неотеничными существами. Они хорошо приспособлены к условиям среды обитания, благоприятной для неотеников. В основном это высокая биопродуктивность экосферы (см. разд. 1.2). Поэтому внешние телесные призна­ки неотении у людей сигнализируют о том, что они (эти люди) хорошо приспособлены к высокой биопродуктивности экосфе­ры, способны ее освоить и, следовательно, выжить в будущем, противодействуя конкурентам из числа как себе подобных, так и других животных. Последнее обстоятельство адресовано на­шей генетической памяти о первобытных временах.

Между тем в истории человечества периоды неотении чере­довались с периодами акселерации, когда размеры тела у гоми- нин возрастали (см. разд. 1,5, 1.8). В результате человечество как неотеничных, так и акселерированных эпох включает и не- отеничных, и акселерированных индивидуумов, которые сво­бодно вступают в браки между собой. Следовательно, и аксе- лерированная, и неотеничная женщины могут родить ребенка неотеника или акселерата. Ребенок-акселерат велик и требу­ет широких родовых путей и таза матери. Поэтому независимо от общей неотеничности или акселерированности каждая жен­щина по возможности должна иметь широкие бедра, а заодно и относительно крупное тело акселератки. Следовательно, в ин­тересах выживания женщинам выгоднее всего иметь тело или хотя бы туловище акселераток - это «эволюционно перспек­тивно», т.е. выгодно для выживания.

Чтобы родиться с таким телом или хотя бы туловищем, женщинам надо иметь не толь­ко матерей, но и отцов с соответствующими акселерированны- ми особенностями, которые делают эволюционно перспектив­ными выгодными для выживания потомства и их (отцов).

Из сказанного следует, что эволюционно перспективным че­ловеком (мужчиной, женщиной) называется индивидуум, чья телесная организация благоприятна для выживания в смешан­ном неотенично-акселерированном человечестве.

Физическая привлекательность человека для лиц противо­положного пола обусловлена двумя составляющими внешнего вида человека: чертами его лица и притягательностью его фи­гуры, которые с антропологической точки зрения имеют совер­шенно различную природу (различное происхождение). Про­анализируем проблематику физической красоты человека, от­правляясь в первую голову от женских показателей, поскольку у человека и у животных красота представительниц «слабого» пола имеет преимущественное значение для репродуктивного успеха, т.е. для успеха по части продолжения рода.

Красота женской фигуры всецело задается последствиями акселерации роста (см. разд. 1.5). В истории человечества неод­нократно формировались популяции со средним кроманьон­ским ростом мужчин 185 см и ростом женщин ок. 180 см, что наблюдается и в современную эпоху. Между тем даже в подоб­ных популяциях сохранялись неотеничные индивидуумы со средним ростом на 15 см меньше, точно так же, как в преиму­щественно неотеничных популяциях встречались индивидуу­мы кроманьонских, лучше сказать, современных южносудан­ских габаритов, вроде древнекитайского философа Конфуция (Кун Цю, 551-479 до н.э.) - его рост 191 см, или Петра I Вели­кого - его рост 214 см, или создателя германских коммандос О. Скорцени (1908-1975) - его рост 196 см.

По этой причине женщины независимо от роста могли стать матерями как неотеничных, так и акселерированных де­тей. Для их успешного производства на свет женщины опять- таки независимо от роста должны были иметь значительный объем таза.

Женщины с чересчур узким тазом при родах ри­скуют здоровьем ребенка и своим собственным, а потому жен­ский тип, отличающийся чрезмерно узким тазом, давно отсеял­ся в результате естественного отбора. Заметим, что женщины с узким тазом нередко погибают при родах и в наши дни, как это описано в романе Э. Хемингуэя «Прощай, оружие!» У вы­сокорослых женщин широкий таз образовывал гармоничную конституцию тела с классическими показателями топ-моделей 90-60-90. У низкорослых женщин тот же широкий таз визу­ально создавал приземистую, некрасивую внешность. Вдоба­вок у высокорослых женщин конечности увеличиваются бы­стрее туловища (см. разд. 1.12), что создает впечатление длин­ноногое™.

В результате по эволюционно-биологическим причинам эстетически образцовая женская фигура представляет собой длинноногий силуэт кроманьонского роста (180 см) с показате­лями супермодели 90-60-90 (по части общих очертаний при­мером является отечественная модель и актриса Маша Сем- кина, известная, в частности, впечатляющей рекламой «вол­шебного» похудания по программе ДНКОД). Такая фигура вызывает непреодолимое инстинктивное влечение у мужчин, в подоплеке которого лежит тяга к эволюционно успешной женщине-акселератке, способной успешно родить как от неот- еника, так и от акселерата, и принести эволюционно успешных детей с аналогичными способностями. Разумеется, восхищен­ный мужчина ничего подобного не осознает, и его тянет к такой эволюционно перспективной женщине слепо (инстинктивно). Отсюда проистекает общее ошибочное мнение, что природа физической красоты непостижима.

Красивая мужская фигура отвечает тем же кроманьонским пропорциям, что и женская, с поправкой на признаки пола. В силу полового диморфизма (различия) эволюционно пер­спективный мужчина выше ростом, нежели эволюционно пер­спективная женщина. Он в полтора раза шире в плечах и уже в бедрах. Кости скелета у него массивнее, а мышечной ткани больше. Это называется признаками «мужественности», и они инстинктивно привлекательны для женщин, причем о непо­стижимости мужской привлекательности здесь никто не гово­рит, так как ее перспективность для выживания самого мужчи­ны, его спутницы жизни и их потомства лежит на поверхности.

Акселерация сыграла с эстетической оценкой человеческо­го тела коварную шутку. В средневековье и в начале Нового времени (до 1760 г.) критерии красоты женского тела не чуж­дались «рубенсовских» (пикнических, тучных) форм (1577— 1640), хотя кроманьонский тип «Спящей Венеры» Джорджо­не (1476/1477-1510) тоже восхищал ценителей женской кра­соты [104, с. 24]. При этом «рубенсовский» тип женщины пред­ставлял собой не что иное, как обычные кроманьонские габа­риты 90-60-90 при убыли роста женщин на 20 см (со 180 см до 160 см). С началом акселерации на Западе, после 1760 г., жен­ский рост в массе пошел вверх и достигает ныне верхнепале­олитических высот (о верхнем палеолите см. приложение 3). В результате женский силуэт превратился из приземистого, пикнического в вытянутый и стройный.

Утвержденный в облике топ-моделей и ряда кинодив Гол­ливуда он породил в конце XX в. повальную тягу женщин к похуданию. Здесь произошел казус, обусловленный незнани­ем отдельными дамами законов биологии. Изнуренные диетой, они превращались в особ, именуемых в просторечии «вешалка­ми», как говорили о некоторых чрезвычайно сухопарых супер­моделях. Между тем известно [216], что у чрезмерно худоща­вых женщин, равно как и у жилистых культуристок, наступа­ет менопауза, т.е. нарушение менструального цикла, прекраща­ющее овуляцию (формирование яйцеклеток) и исключающее производство потомства. Женщины среднего и полного телос­ложения не испытывают в этом отношении затрудний.

Менопауза у женщин губительна для продолжения челове­ческого рода - она биологически непривлекательна. Поэтому иные мужчины, эстетически восхищаясь супермоделями, пред­почитают избирать в спутницы жизни менее астеничных, ско­рее полных дам. Это обстоятельство уже вошло в современ­ный отечественный фольклор. Оно научно объяснимо, а имен­но: для производства длительно вынашиваемого потомства (см. разд. 1.4) женщины вынуждены располагать известны­ми жировыми запасами, которых у дам, изнуренных диетами и культуризмом, нет. Заметим, что мускулистые кроманьонки средней полноты биологическими изъянами не страдают, по­скольку «вредная» для детопроизводства мышечная масса кон­центрируется у них в длинных конечностях и «не съедает» жи­ровых запасов груди, живота, талии и ягодиц.

Чрезвычайная сложность понимания конституции человеческого тела объяс­няется нашей сложной неотенично-акселерированной эволю­цией (сам термин глубоко противоречив), которая ни у одного другого животного не известна.

В связи с особенностями человеческой эволюции заметим следующее. Не секрет, что для мужчин привлекателен вырази­тельный женский бюст. При этом фактически общеизвестно, что молочные железы у женщин размерами заметно превосхо­дят молочные железы равновеликих млекопитающих живот­ных, например, самок леопарда. Чем объяснить это необычное явление?

Напомним, что вследствие неотении индивидуальное раз­витие человеческого ребенка примерно в 3,8 раза заторможе­но по сравнению с равновеликим детенышем млекопитающего животного. Соответственно, интенсивность и продолжитель­ность грудного вскармливания человеческого ребенка пример­но в 3,8 раза превышают соответствующие показатели у равно­великих млекопитающих животных. Для успешного грудного вскармливания у женщин должны быть крупные молочные же­лезы. Проще сказать, ожидалось бы, что средние размеры бю­ста у эволюционно перспективных женщин примерно в 3,8 раза больше, чем молочные железы у самок леопарда. Как ни удиви­тельно, но подобное ожидание вполне отвечает реальности.

Иными словами, привлекательность выразительного бюста у женщин имеет под собой ясную эволюционную подоплеку.

При этом и неотеничные, и акселерированные женщины с эво­люционной точки зрения должны иметь выразительный бюст, так как все они имеют шанс стать матерями неотеничных детей. Добавим, что принципиальных различий между сроками раз­вития неотеничных и акселерированных грудных младенцев не отмечено. Стало быть, привлекательность выразительного жен­ского бюста для человеческих популяций универсальна.

Заметим, что для разных человеческих рас характерны раз­личные размеры женского бюста: у древних рас (негроидов и европеоидов) они выразительнее, чем у молодых рас (австра­лоидов и монголоидов), что объясняется дальше зашедшей не­отенией у ранних рас.

Уточним, что обрисованная особенность в случае с монго­лоидной расой выражена в основном у ее периферийных пред­ставительниц (у палеоазиаток и американских индеанок), в прошлом не испытывавших генетического влияния древних рас. Это общий взгляд на проблему - в реальности она слож­нее. Например, периферийные представительницы негрои­дов, принадлежащие к малой койсанской расе Южной Афри­ки (бушмены), по обсуждаемому параметру напоминают инде­анок. Эволюционное «омоложение» койсанских женщин объ­ясняется торможением для них темпов эволюции на окраине ареала сапиенсов, где выщепляются рецессивные гомозиготы (скромный бюст - это рецессивный признак).

Природа красоты лица у людей имеет неотенический харак­тер, противоположный акселерированной красоте тела. Проще сказать, нам представляются красивыми те лица, в чертах ко­торых полнее всего выражены последствия неотенической эво­люции. Успех в последней свидетельствует о биологической состоятельности индивида, а его неотеническая внешность ли­ца равносильна биологическому «знаку качества». Красивое человеческое лицо строилось как результат неотении в соот­ветствии с определенной эволюционной логикой. Мы рассмо­трим ее, отправляясь вновь от женской внешности.

В ходе неотенического развития у гоминин вздувался свод черепа, приобретая очертания плавной полусферы. В реаль­ности у брахицефалов («короткоголовых» людей) купол че­репа напоминает скорее узкий конец яйца, а у долихоцефалов («длинноголовых» людей) - яйцо, разрезанное вдоль. В любом случае свод черепа у нормального современного человека стре­мится к полусферичным очертаниям.

При достижении подобных очертаний лоб у гоминин ста­новился высоким, выпрямлялся и как бы «наезжал» на окру­глые (по-обезьяньи) глазные впадины, в результате чего над­глазничные элементы рельефа черепа (надглазничный валик, надбровные дуги) утонули подо лбом и были поглощены им. У современного человека остаются лишь следы надбровных дуг: у мужчин они заметнее, у женщин сглажены больше. «Наезд» лба на округлые глазницы как бы сплюснул их по высоте и пре­вратил в своего рода продолговатые «смотровые щели», вытя­нутые в длину и сокращенные по высоте. Такая форма глаз кар­динально отличается от глаз шимпанзе и других обезьян, кото­рые округлы, антинеотеничны. Округлые глаза порой встреча­ются и у людей и кажутся нам не красивыми, а наивными или глупыми всего лишь потому, что сохраняют питекоидные (обе­зьяноподобные) очертания, что отнюдь не обязательно свиде­тельствует о действительном недостатке интеллекта. По той же причине широко распахнутые глаза говорят нам о растерян­ности, т.е. об интеллектуальных затруднениях. «Нахлобучен­ный» на глазницы лоб спрямляет их верхнюю кромку, что де­лает эстетически привлекательными у людей прямые брови и брови вразлет.

«Уход» лица под лоб создает впечатление массивности над­бровий, что привлекательно (у мужчин). В данном случае над­бровья подчеркивают неотению и привлекательны именно по­этому, а вовсе не «сами по себе», как ошибочно думают [729].

Неотеническое развитие миниатюризировало лицевые ко­сти. Скулы (в идеальном случае) стали узкими, высокими и лег­кими. Они вписываются под лоб, как под козырек, и создают ви­зуальное впечаление больших, продолговатых глаз, от которых трудно оторвать взгляд. В соответствии с неотеническими кри­териями нос кажется нам привлекательным, когда он невелик, прям или слегка вздернут у женщин; у мужчин вздернутый нос производит впечатление недостаточной мужественности, а нос с горбинкой, невзирая на лишнюю рельефность, не кажется жен­щинам отталкивающим в силу полового диморфизма, позволяю­щего мужчинам выглядеть грубее без ущерба для привлекатель­ности. Идеальная красота прямого носа объясняется отнюдь не его геометрической правильностью, а опять же неотеничными причинами. Нос с горбинкой рельефен, визуально велик, а по­тому он антинеотеничен, не слишком привлекателен у мужчин и невыгоден для женщин. Курносый нос «антирельефен», он не выпуклый, а впалый, а потому создает визуальное впечатление, что его сделали вздернутым сильно выступающие вперед челю­сти, что является антинеотеничной чертой и представляется эво- люционно отсталым признаком. В результате лишенный рельеф­ности прямой нос «умеряет» своей прямой линией выступание скул и челюстей, что идеально отвечает неотении и представля­ется нам красивой особенностью. По той же причине из горбатых носов у мужчин эстетически привлекательны те, чья спинка идет параллельно линии профиля скул - верхней челюсти.

Неотеничные челюсти и зубная дуга утоплены под скулы. Механически сокращаясь вследствие неотении, они вызвали выступание вперед подбородка, который считается одной из «визитных карточек» сапиенса. У гейдельбергского человека подбородок не успел рельефно развиться, а у неандертальца он перестал развиваться из-за акселерации. У сапиенса он обозна­чился, и последующие акселерации в силу закона Долло о не­обратимости эволюции его не подавили. Привлекательным ка­жется подбородок, не слишком выступающий из-под зубной дуги: легкий у женщин и более массивный у мужчин.

Помимо указанных причин, подбородок у сапиенсов «не торопился» убывать с неотенией, потому что, выступая, приоб­рел защитную функцию «нижнего козырька» для чувствитель­ных губ и зубной дуги. Это хорошо известно боксерам и вооб­ще мужчинам, не чуждым «кулачному праву».

По той же причине у нас сохранились острова густого воло­сяного покрова. Так, прическа защищает от повреждений силь­но выступающий, а потому крайне уязвимый свод черепа. Бро­ви предохраняют глаза от пота, а ресницы - от пыли (чем рес­ницы гуще и длиннее, тем лучше они укрывают глаза от пыли, а потому вызывают ощущение красоты). Бакенбарды, усы и бо­роды защищают беззащитное (немускулистое) лицо драчливых мужчин-охотников от повреждений, тело предохраняет упру­гая мускулатура. Волосяной покров под мышками и в промеж­ности оберегает кожу от постоянного трения в этих местах. Та­кое трение тем больше, чем упитаннее тело, а упитанность в на­шем охотничьем прошлом наступала пропорционально возра­сту. По этой причине волосяной покров промежности зритель­но указывал на половую зрелость индивидуума. Оволошенность в данном локусе превратилась в признак сексуальной зрелости и чрезмерно (знаково) развила его на лобке, более доступном взору, нежели промежность. Аналогичным образом раститель­ность на лице развивается у мужчин с приходом половой зрело­сти, когда им предстоят жизненно важные бои за спутниц жиз­ни (бакенбарды, борода и усы смягчают удар в лицо). Последнее неожиданное наблюдение подтверждается тем обстоятельством, что у менее агрессивных женщин защитная растительность на лице (бакенбарды, борода и усы) вообще не развита.

По этой причине третичный волосяной покров лобка, под­мышек и лица (у мужчин), развиваясь с половым созревани­ем, является «брэндом» (маркой) не только сексуальной состо­ятельности, но и биологического возраста. В силу последнего обстоятельства цивилизованные женщины имеют тягу избав­ляться от третичного волосяного покрова (что в сексуальном отношении неоправдано) и от волосяного покрова вообще (за исключением прически), поскольку обезволошенность их ин- фантилизирует, омолаживает.

Другие косметические процедуры у женщин также имеют биологическую подоплеку. Глаза чернятся, чтобы они казались неотеничными, глубокими. Губы красятся, чтобы они казались выразительнее и свидетельствовали о развитости зубов и зуб­ной дуги, избежавших чрезмерной деградации. Иные элемен­ты ухода женщин за собой банальны и визуально свидетель­ствуют лишь о физическом здоровье: макияж - о здоровой ко­же, маникюр и педикюр - о здоровых ногтях.

Подчеркнем, что изнурительные занятия косметикой у женщин были найдены стихийно, выдержали испытание вре­менем, а потому биологически оправданы. После салона кра­соты женщина имеет больше шансов приобрести спутника жизни и произвести потомство, что слепой естественный от­бор приветствует. Поэтому в длительных занятиях женщина­ми своей внешностью нет никакого легкомыслия, что, в сущно­сти, так или иначе понятно всем. Не слишком ухоженный муж­чина - это героическая (привлекательная) жертва тяжелой до­ли охотника (ему это прощается). Неухоженная женщина - это некрасивое, мало неотеничное существо, не преуспевшее в био­логической эволюции, и ей этого не простят.

Мужская красота лица формируется в соответствии с жен­ским неотеническим алгоритмом с той поправкой, что костный рельеф у мужчин массивнее, «мужественнее», но принципы его организации те же самые, что и вышеописанные.

Образцовые примеры женской внешности мы находим, на­пример, у английской певицы Ким Уайлд (рис. 7) или у запад­ной актрисы польского происхождения Магды Конопки - «ле­ди Вселенной».

У мужчин образцы «правильной», неотеничной внешности дают английский поэт лорд Байрон (фото на рис. 8); американ­ский актер немого кино Рудольф Валентино, на могиле кото­рого женщины кончали жизнь самоубийством; американский актер звукового кино Пол Ньюмен; американский «король рок-н-ролла», певец Элвис Пресли.

Рис. 7. Ким Уайлд, английская певица, примечательна не столько европейски­ми гастролями 1988 г., сколько исклю­чительной внешностью, которая, вопре­ки обыкновению, не сыграла никакой ро­ли в начале ее певческой карьеры. Дело в том, что отец красавицы - состоятель­ный бизнесмен, осуществил «раскрутку» дочери на собственные деньги. Певица обладала голосом, слухом и артистично­стью, но, как подавляющее большинство успешных исполнителей 2-й половины XX в., располагала всего лишь одной ис­кусной песней в репертуаре. Зато ее ли­цо сохраняет исключительный научный интерес (да простит нас прекрасная жен­щина). Лицо светлоглазой блондинки Ким Уайлд кодировалось рецессивны­ми генами, а потому даже при самых поверхностных расчетах вероятность реализации подобного лица в человеческой популяции не превышает 5,96'6%, что равносильно чуду в естественнонаучном понимании этого слова

Рис. 8. Лорд Джордж Ноэл Гордон Бай­рон (1788-1824) - «властитель дум» своего времени. Вдобавок природа на­градила его неотеничными чертами ли­ца, вероятность реализации которых в человеческой популяции не превыша­ет 5,96'6%. Вопреки обыденному пред­ставлению о том, что красивые мужчи­ны не отличаются большим умом, Бай­рон был наделен выдающимся поэтиче­ским даром (гениальностью, так как из­дал не менее трех шедевров). Вдобавок, являясь нищим лордом, он сумел попра­вить свое материальное положение не­утомимым литературным трудом, что в его время было нелегко по сравнению с нашими днями. Помимо перечисленных достоинств, милорд выступил в качестве образца социального типа личности ин­дивидуалиста. Для одного человека названных плюсов чересчур много, по­скольку при жизни Байрона еще не практиковались современные методы продвижения звезд [28, с. 54-55]

Как отмечалось в разд. 1.11, красивые женщины в массо­вом порядке встречаются, по общему мнению, в России. Бла­годаря примеси монголоидных генов, кодирующих маленький нос, российские женщины при европейских чертах лица отли­чаются небольшим (неотеничным) носом, тогда как многие ев­ропейские женщины в соответствии с критериями своей ра­сы имеют отталкивающий крупный (антинеотеничный) нос. Иными словами, русская женская красота обязана своим про­исхождением не эволюции, а исторической случайности (сме­шению с монголоидами во время татаро-монгольского наше­ствия и ига 1236-1480 гг.).

Как можно видеть, природа физической красоты человека обнаруживает эволюционно-биологическую подоплеку, а по­тому реакция людей на красоту имеет непреодолимый харак­тер инстинктивной тяги. При этом у развитого современно­го человека реакция на красивую внешность психологически оформляется как эстетическое чувство прекрасного, что яв­ляется положительным моментом, но мешает понять красоту объективно.

Можно добавить, что для красивой внешности выгодны физическое здоровье, плодовитость у женщин, признаки муже­ственности и воли у мужчин [729]. Эти общеизвестные каче­ства выгодны не только для людей, но и практически для всех животных, прибегающих к половому размножению, а потому они второстепенны для собственно антропологического анали­за красоты (применительно к животным мы говорим не о «му­жественности» и «воле», а о так называемой «самости» - каче­стве ярко выраженных самцов).

Как мы видели, притягательная внешность у человека за­висит от целого ряда признаков лица и тела, группы которых вдобавок имеют противоположную эволюционную приро­ду (неотеничную или акселерированную). Вероятность того, что у какого-то индивида соберутся воедино все неотеничные признаки лица (не менее 12) и все акселерированные призна­ки тела (не менее 8), составляет 9,536743164 • 10~7, т.е. не бо­лее 9,5~5%. Это реальный процент идеально красивых людей в человеческой популяции, чья встречаемость настолько низка, что эквивалентна понятию чуда (объяснимого статистически). Если добавить, что лишь здоровый вид каждого из признаков физической красоты человека сохраняет за ним (признаком) привлекательность, то нам придется исходить из 40 признаков красоты, а вероятность их одновременного присутствия у чело­века составит 9,094947 • 10~13, т.е. около 9~и%. Проще сказать, в современной Москве с населением в 12 млн человек присут­ствие идеально красивого индивида невероятно. Увы... Мы в состоянии привести лишь два примера безукоризненной, иде­альной внешности (по крайней мере, по части черт лица): это англичанка Ким Уайлд (см. рис. 7) и англичанин лорд Байрон (см. рис. 8).

Совпадение их национальности в рамках изолированной, островной популяции Англии говорит о том, что неотеничные черты лица наследуются, как рецессивные (подчиненные) при­знаки, имеющие шанс попасть в гомозиготное состояние (чи­сто рецессивное, без примеси противоположных доминант­ных, преобладающих генов) и выщепиться (проявиться внеш­не, в фенотипе) лишь на окраине ареала вида (здесь - на ан­глийской окраине ареала европеоидов), как следует из зако­на Н.И. Вавилова [3, с. 156]. Проще сказать, идеальная красо­та - это такая редкость, что имеет шанс не быть генетически затертой лишь на краю обитаемой ойкумены, например в Ан­глии, - так что совпадение гражданства Ким Уайлд и Байро­на не удивляет.

Здесь мы приходим к неожиданному выводу относительно генетической природы красоты лица. Получается, что, будучи неотеничной, она в то же время рецессивна. Между тем эволю­ционная неотения у гоминин кодировалась, по-видимому, до­минантными генами (см. разд. 1.5). Это противоречие объяс­няется тем обстоятельством, что внешние проявления неоте­нии в чертах лица заключались в их миниатюризации, что за­кономерно кодировалось рецессивными генами. Рецессивные гены обычно действуют как гипоморфы, ослабляющие признак мутации, тогда как доминантные гены действуют как гипер- морфы, усиливающие признак мутации, и кодируют увеличе­ние признака. Например, доминантные гены у людей обуслов­ливают темную пигментацию волос и глаз, а рецессивные ге­ны ослабляют их пигментацию, т.е. обесцвечивают до состоя­ния блондиности.

Неотеничные признаки современного человека являют­ся его историческими новшествами (по сравнению с другими млекопитающими), а таковые зачастую кодируются подчинен­ными, рецессивными генами. Вероятность проявиться в фено­типе составляет для каждого из них всего 1/4, для всех 12-ти одновременно - 5,96~8 или 5,96~6 %. Из-за указанных причин шансы на рождение с идеально красивым лицом у человека ни­чтожны. Поэтому чаще встречаются люди, у которых набор вы­годных признаков не полон, но все же выражен. Такие люди то­же привлекательны, но при этом они не идентичны друг дру­гу в силу неполноты и случайности набора своих притягатель­ных черт.

Именно отсюда проистекает справедливое представление о том, что понятие физической красоты человека неоднозначно, и ошибочное представление о том, что идеальной физической красоты человека не существует. В действительности, набор из 12 неотеничных признаков черепа (1 - сферичный купол, 2 - небольшие округлые уши, 3 - прямой лоб, 4 - прямые брови, 5 - низкие глазницы и широко расставленные глаза благодаря узости скул плюс 6 - узкие скулы, 7 - прямой нос, 8 - неболь­шая верхняя челюсть, 9 - небольшая нижняя челюсть, 10 - не­большая зубная дуга и 11 - небольшой подбородок, 12 - отно­сительно крупные зубы) в сочетании с 8 акселерированными признаками тела (1 - кроманьонский рост, 2 - длинная шея, 3 - плечи (широкие у мужчин, неширокие у женщин), 4 - длин­ные, ровные пальцы, 5 - грудь (мускулистая у мужчин, выра­зительная у женщин), 6 - узкая талия, 7 - бедра (узкие у муж­чин, широкие у женщин), 8 - длинные ноги) - такой набор внешних признаков человека способен сообщить ему идеаль­ную внешность, но вероятность его реализации чрезвычайно невелика (см. выше). Неполные же наборы привлекательных черт внешности действительно вариабильны и, будучи при­тягательными, создают естественное представление о неодно­значности красоты человека (когда она неполна).

Предваряя недоумение по поводу неполноты приведенной суммы признаков красивой внешности, поясним, что мы огра­ничивались базовыми признаками, обусловленными строени­ем человеческого скелета. Некоторые привычные основы кра­соты, не вошедшие в наш список, в действительности являются вторичными по отношению к скелетным. Так, выразительные (пухлые) женские губы обусловлены определенным развитием зубов и зубной дуги, которые должны гармонировать с состо­янием челюстей. Обычно здесь гармония нарушена, поскольку зубы у людей деградиоуют (миниатюризируются) ускоренно, опережая в этом отношении челюсти и создавая впечатление не столько неотении, сколько старческого выпадения зубов. Поэтому заметные габариты последних, обусловливающие вы­разительный экстерьер губ, воспринимаются как красивые, хо­тя отклоняются от собственной неотении. Чересчур крупные зубы, выпадающие из норм лицевой неотении в целом, воспри­нимаются нами не как красивые, а как «лошадиные».

Как мы видели, природа красоты лица и природа красоты тела различны в эволюционном отношении. Красота лица не- отенична, а красота тела акселерирована. По этой причине кра­сота лица эволюционно плохо сочетается с красотой тела. От­сюда вытекает известная из обыденной жизни зависимость, со­гласно которой у интересных женщин обычно красиво либо лицо, либо тело. Здесь нет никакого «заговора природы», а все­го лишь проявляются эволюционные законы.

Представители различных рас расходятся в представлени­ях об идеалах красоты, и тем не менее они сводятся к неоте- ничности лица и акселерированности фигуры, что, с учетом ра­совых вариантов, позволяет все же говорить об общечеловече­ском «общем знаменателе» красоты. Так, для монголоидов ха­рактерны относительно короткие конечности и широкие ску­лы. Однако самыми красивыми считаются наиболее утончен­ные, т.е. неотеничные, широкие скулы и наиболее удлинен­ные, т.е. акселерированные, ноги. У негроидов сильно высту­пают челюсти (прогнатизм), но красивыми считаются наибо­лее утонченные из прогнатных (выступающих) челюстей, что является признаком неотении. Примеры можно продолжить.

Проблема физической красоты и привлекательности име­ет некоторые частные аспекты. Например, всем нам извест­но из жизни, что, упрощенно говоря, брюнеты предпочитают блондинок, а блондины - брюнеток. Есть ли здесь загадка? По- видимому, загадки нет. Брюнетов отличают доминантные (пре­обладающие) генетические признаки, кодирующие их внеш­ность. У блондинов соответствующие гены рецессивны (т.е. под­чиненны). Для сохранения генетического постоянства челове­ческой популяции, к чему стремится всякая биологическая по­пуляция, изгоняющая из своей среды отклоняющихся от нор­мы «белых ворон», для поддержания генетического постоянства человечества требуются браки доминантов (брюнетов) с рецес- сивами (блондинками) и наоборот, что объясняет их подсозна­тельную (инстинктивную) перекрестную тягу друг к другу.

Другой вопрос касается пресловутой повышенной сексу­альности брюнеток. Брюнеты имеют южное (ближневосточ­ное) происхождение, а блондины - северное (европейское). Южане более темпераментны, чем северяне. Поэтому брюнет­ки более сексуальны.

Наконец, возьмем вопрос о не менее пресловутой «глупо­сти» блондинок. На деле они не глупы, а просто менее напори­сты, нежели брюнетки. Это объясняется тем, что их генотип ре­цессивен, уступчив (см. выше). Таким образом, меньшая напо­ристость блондинок, принимаемая за «глупость», обусловлена генетически и никак не отражает их интеллект. Отсюда следу­ет, что представление о неинтеллектуальное™ блондинок не­научно.

Физическая красота человека имеет биологическую приро­ду и воспринимается инстинктивно. Она (физическая красота) обещает брачному партнеру (с его субъективной инстинктив­ной точки зрения) эволюционно полноценное потомство. По­скольку производство такого потомства первостепенно важ­но для выживания и продвижения во времени генотипа всяко­го человеческого существа, практически каждый человек ради физической красоты своего брачного партнера закрывает глаза на его социальные недостатки (например, на альфонсизм, кри­минальность, тунеядство, корыстолюбие, нечистоплотность и т.д.), о чем имеется масса свидетельств из классической лите­ратуры и из жизни. Естественный отбор «двумя руками» под­держивает данное уродливое (с социальной точки зрения) яв­ление, а потому обыденное выражение «любовь слепа» нахо­дит вполне научную подоплеку. Это обстоятельство объясня­ет, почему во многих случаях социально неблагополучные бра­ки не распадаются.

В свете сказанного выше причины ухудшения внешности с возрастом выглядят так. По мере старения организма у нас падают темпы обмена веществ (см. разд. 1.4). По этой причи­не пища усваивается не так эффективно, как в молодости, ор­ганизм требует добавки, чтобы покрывать свои энергетические расходы, а потому «не сгоревшие» в работе излишки пищи от­лагаются в виде жира, что портит кроманьонскую стройность фигуры и неотеничное изящество лица. В силу падения уров­ня обмена веществ деградируют кости скелета и кожа. На про­тяжении жизни в костной ткани происходит кальциевый об­мен: из нее вымывается кальций, но восстанавливается из но­вых поступлений. После 40 лет вялый обмен веществ уже не восстанавливает вымывание кальция из костей, они постепен­но истончаются, и человек уменьшается в росте и габаритах, что уводит его от кроманьонской красоты. По аналогичной причине кожа не обновляется тоже, легко растягивается жиро­выми отложениями и уже не возвращается к упругому состо­янию, что создает эффект старческой обрюзглости. Добавим,

что падение интенсивности обмена веществ с годами снижает общую работоспособность человеческого тела - это называет­ся «старческой слабостью», визитной карточкой которой вы­ступает внешность.

Лицо портится по неотеническим причинам. Неотения - это торможение индивидуального развития, отчего человече­ское лицо имеет детские (по меркам млекопитающих) черты (см. разд. 1.5). С возрастом эта инфантильная особенность на­рушается, и лицо как бы разрастается словно у млекопитаю­щих животных, хотя, конечно, не в их масштабах. В результате соотношение мозговых и лицевых частей черепа нарушается в пользу лица: оно вытягивается, становится массивным и нару­шает критерии неотеничной красоты. Увеличиваются ушные раковины, что тоже не украшает профиль. Иными словами, старческая деградация внешности и ее негативная оценка име­ют не эстетическую, а эволюционную природу, восприятие ко­торой в данном случае люди квалифицируют как эстетическое. В действительности эстетика здесь вторична, а эволюционная основа первична, что объясняет инстинктивность страха перед старением у женщин, чувствительных к своей востребованно­сти по части эволюционной качественности, проще говоря, к востребованности по части красоты.

Антропологический подход к природе человеческой внеш­ности позволяет рационально объяснить ее воздействие на окружающих Помимо вышеописанного впечатления от челове­ческой красоты, имеются примеры другого рода. Так, кинокри­тики отмечали «марсианский» взгляд актера В. В. Дворжецко­го (1939-1978) и аналогичный «магнетический» взгляд акте­ра В. В. Авилова (1953-2004). С антропологической точки зре­ния природа их взгляда объясняется так. Оба мастера обладали крупными и округлыми (т.е. питекоидными) глазами на отно­сительно некрупном (т.е. неотеничном) лице. На человека, на­блюдающего подобную внешность, как бы смотрела дикая при­рода с человеческим лицом (проще сказать, имелся питекоид- ный взгляд при сапиентном в целом черепе). Зрителя это эво­люционное несоответствие инстинктивно страшило, и он цепе­нел, что интерпретировалось как «марсианский магнетизм»: бо­лее тонкое лицо Дворжецкого навевало мысли о планете Марс; более брутальное лицо Авилова напоминало о шаманизме.

Отметим, наконец, так называемую «двойственность» че­ловеческой внешности (см. выше). По-видимому, все мы за­мечали, что зачастую, например, женщины с прекрасной фигу­рой обладают заурядным лицом, а женщины с прекрасным ли­цом не всегда могут похвастаться идеальной фигурой. Что ле­жит в основе столь досадного несоответствия? Как мы помним, красивое лицо неотенично, а красивая фигура обязана проис­хождением акселерации. Проще сказать, красота лица и красо­та фигуры обусловлены противоположными эволюционными началами. Иногда их внешние проявления не исключают одно другое (см. выше о статистике красоты). Но чаще между внеш­ними проявлениями этих противоположных эволюционных начал возникает естественная несовместимость. В результате прекрасная фигура не всегда дополняется прекрасным лицом, а прекрасное лицо - прекрасной фигурой.

<< | >>
Источник: Н.В. Клягин. СОВРЕМЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ Учебное пособие для студентов высших учебных заведений, получающих образование по направлениям (специальностям) «Антропология и этнология», «Философия», «Социология». 2014

Еще по теме Физическая красота человека:

  1. 2. ЧЕЛОВЕК В МИРЕ ВОЛИ И ПРЕДСТАВЛЕНИЯ
  2. О НЕПРИКОСНОВЕННОМ ВЕЛИЧИИ ЧЕЛОВЕКА
  3. Глава IXО РАЗНООБРАЗИИ УМСТВЕННЫХ СПОСОБНОСТЕЙ — ЭТИ СПОСОБНОСТИ ПОДОБНО НРАВСТВЕННЫМ КАЧЕСТВАМ ЗАВИСЯТ ОТ ФИЗИЧЕСКИХ ПРИЧИН; ЕСТЕСТВЕННЫЕ ОСНОВЫ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ, НРАВСТВЕННОСТИ II ПОЛИТИКИ
  4. 21.3. ФИЗИЧЕСКОЕ ВОСПИТАНИЕ И СПОРТ. УЧРЕЖДЕНИЯ КУЛЬТУРЫ И ОТДЫХА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИКОВ
  5. Учение о достоинстве человека
  6. «Мифологический» человек (герой)
  7. , Профессор- Е. ЗАЛКИНД ГИГИЕНА КОЖИ
  8. ЧТО ДЕЛАЕТ ЧЕЛОВЕКА ВОСПИТУЕМЫМ
  9. КРАСОТА — ВАЖНОЕ СРЕДСТВО ВОСПИТАНИЯ ДОБРОТЫ, ТРУДОЛЮБИЯ, СЕРДЕЧНОСТИ И ЛЮБВИ
  10. Глава i6 Искатели Истины и Красоты
  11. Глава 2 УМОПОСТИГАЕМАЯ КРАСОТА АНТИЧНОГО МИРОВОСПРИЯТИЯ
  12. Глава 11 ДИАЛЕКТИКА ГЕГЕЛЯ. КРАСОТА КАК ИДЕЯ В ЧУВСТВЕННОЙ ФОРМЕ