<<
>>

Генетический подход

Генетические исследования в сфере «культура и личность» направлены на изучение того, как развивается модальная личность и как этос связан с периодом детства, когда происходит процесс обучения (Werner, 1951).
Основное предположение этого подхода заключается в том, что социально стандартизированный опыт жизни в определенном социальном окружении дети приобретают путем усвоения многочисленных личностных моделей и широкого круга черт характера. Однако это предположение не означает, что все аспекты личности закладываются в детстве. * Honigman J.J. Culture and Personality. New York: Harper and Brothers Publishes, 1954. P. 21—68. Дж.Хонигман. Подходы 81 В качестве примера можно рассмотреть исследование Эриксона (Erikson, 1939; 1948; 1950), посвященное индейцам сиу, которые за несколько десятилетий перешли от культуры, основанной на военных столкновениях и охоте на бизонов, к культуре, основанной на товарном скотоводстве и фермерстве. Однако сиу не полностью усвоили ценности белых. Например, они не пытаются накапливать богатства, а раздаривают большую часть того, что наживают, следуя исконным туземным моделям. Это очевидное «сопротивление» некоторым личностным моделям белого человека Эриксон объясняет тем, что сиу сохранили многие традиционные способы воспитания детей. Признаки снисходительного отношения к ребенку заметны еще до вступления младенца сиу в этот мир. Родственники женщины, ожидающей ребенка, изготавливают «детскую бутылку» из трав, пропитанных соком ягод, и будущая мать, посасывая ее, стимулирует выделение у себя грудного молока. Это как бы облегчает жизнь новорожденному — ему не надо будет особенно трудиться, чтобы получить первую порцию питания. Ребенку дают пищу сразу же, как только он начинает плакать. Кормление грудью продолжается до трех или пяти лет, если не прерывается новой беременностью матери. Столь длительное грудное вскармливание накладывает особый отпечаток на жизнь мальчика, поскольку содержит в себе потенциальный конфликт: у ребенка уже появляются зубы и, следовательно, получается, что сын кусает грудь матери. Когда это происходит, женщина бьет своего отпрыска по голове, чем вызывает у него вспышку раздражения. Взрослые сиу относятся к этому более чем терпимо, полагая, что вспышки раздражения делают мальчика сильным. Поскольку конечности ребенка помещаются в специальный мешочек в колыбели, его гнев не может выплеснуться наружу целиком через мускульные движения. Таким образом возникает резерв не освобожденного гнева, способствующий готовности к проявлению раздражения и жестокости, что отличает характер взрослого сиу. Реакция матери на попытки ребенка кусать грудь порождает у взрослого привычку щелкать по зубам ногтями, ударять чем-то по ним или, в наше время, щелкать пузырями из жевательной резинки. И это не единственные характерные черты личности взрослого сиу, которые Эриксон выводит из детства. В способе обращения с 82 Предмет психологической антропологии ребенком, начиная с раннего детства, он видит поощрение установок на «не заниженную самооценку и веру в наличие запасов пищи», а также на то, что можно рассчитывать на щедрость со стороны племени. Модель щедрости, характерная для взрослого сиу, зависит от высокой самооценки и является продолжением детского ощущения щедрости со стороны кормящей матери, равно как и крайней щедрости, демонстрируемой родителями в других ситуациях.
Агрессия воинов, которая, как уже упоминалось, отчасти порождается сдерживаемым гневом, в свою очередь, лежит в основе самоистязаний — обычного элемента танца солнца. Мужчины привязывают себя к шесту ремнями, продергиваемыми через грудные мышцы, и отклоняются назад до тех пор, пока мышцы не разорвутся. Подобное ритуальное самоистязание олицетворяет направленную на себя агрессию — «священное и коллективное восстание против своего “первородного греха" — резкого раздражения, которое ставило под угрозу рай раннего детства». Некоторые связующие линии, проводимые Эриксоном между детством и жизнью взрослого человека, встретили резкую критику: в частности, мысли о том, что вынужденная неподвижность в колыбели фрустрирует ребенка, а также о том, что широко распространенный элемент ритуального самоистязания — это реакция на фрустрацию, испытанную в раннем детстве. Однако критики не отнеслись к интерпретации Эриксона как к чисто научной гипотезе, некоторые реагировали так, как будто он настаивал на догме. В дальнейшем Эриксон признал, что дисциплинирование младенца — не самоцель. Благодаря определенным формам воспитания детей возникают определенные жизненные цели группы, которые сохраняются, потому что «...общественное мнение продолжает считать их “естественными” и не принимает альтернативы», а также потому, что они «эффективны в конкретной общности» (Erikson, 1950. Р. 121). Джеффри Горер (Gorer, 1949; 1950) недавно вызвал бурю в академических кругах своей работой, посвященной некоторым аспектам «русского характера». Работая в США с русскими респондентами, литературой, фильмами и фольклором, Горер стремился не столько объяснить всю русскую культуру через обращение к моделям детства, сколько логически связать один или несколько эпизодов детства с определенными чертами стандартизированного поведения Дж.Хонигман. Подходы 83 взрослого человека. Он изучал в основном поведение крестьян, либо проживающих в сельской местности, либо переселившихся в города. Советские крестьяне встречают рождение ребенка без какого-либо особого энтузиазма, но если уж младенец появился на свет, то его как можно более тщательно оберегают от таких болезненных впечатлений, как голод и холод. Мать обильно и часто кормит его грудью до двухлетнего возраста. Иногда материнскую грудь заменяет «соска» — комочек разжеванного и подслащенного хлеба, обмотанный тряпочкой. До 9 месяцев детей пеленают — заворачивают в длинные куски ткани, при этом ноги находятся в прямом положении, а руки вытягиваются вдоль тела. Считается, что ребенок достаточно силен, чтобы нанести себе какие-либо повреждения или даже покалечиться, и его потенциальную жестокость следует держать под контролем. Кормление и купание — вот две ситуации, когда младенца вынимают из пеленок, разрешая свободно двигаться. Детско-ро-дительские отношения переменчивы, но в целом «обычно лишены напряженности». Если ребенок своим поведением досаждает родителю, его незамедлительно наказывают. Наказание, исходящее от пьяного отца, не имеет эмоциональной силы. Советская интеллигенция и элитарные круги переняли западный вариант воспитания детей, отказавшись в частности от пеленания. Интеллектуалы кормят детей по расписанию и с раннего возраста прививают им навыки чистоплотности. Но отношение к ребенку в крестьянской среде нельзя охарактеризовать как полностью снисходительное. Горер аргументирует это тем, что ограничение двигательной активности, навязываемое пеленанием, приводит ребенка в расстройство и провоцирует интенсивную ответную реакцию, деструктивную ярость, которая в значительной степени не находит физического выражения. Такая ярость направляется «скорее на само ограничение, чем на персонифицированных ограничителей». Отчасти это объясняется низким уровнем напряженности в отношениях между взрослыми и детьми. Судя по тому, что персонажи русского фольклора — это чаще всего существа с железными зубами, можно сказать, что гнев, возбуждаемый пеленанием, отражается в фантазиях кусания и разрушения через пожирание. Однако ребенок одновременно опасается, что, удовлет- 84 Предмет психологической антропологии ворив эти деструктивные желания, он сам пострадает подобным образом. Следовательно, скованность становится необходимым условием его же собственной безопасности. Как эти эпизоды раннего детского опыта связаны с личностью взрослого? Горер считает, что русского человека характеризует очень глубокое чувство вины, которое является продолжением детского гнева и неопределенно сфокусированных, но злобных и враждебных порывов детства. Русский склонен обременять себя грехами и страданиями всего мира. Освобождение от чувства подавленности приходит через православный обряд исповеди, равно как и через орги-астические пиры, запои и совокупления. Эти «отдушины» в эмоциональном отношении эквивалентны распеле-ныванию ребенка. Русский оптимистичен даже в крайне враждебной обстановке. Невозможность удовлетворить личные желания не вызывает у него беспокойства. Несомненно, такой щедрый оптимизм связан с частыми поблажками в питании, получаемыми в детстве. Нерегулярное расписание кормлений, практикуемое крестьянами, Горер связывает с явным отсутствием принудительных характеристик: простые люди проявляют гибкость, не обращая внимания на порядок и время. И наконец, у русских можно отметить особе отношение к власти, базирующееся на ощущении бездонной пропасти между лидером и теми, кто за ним следует. Отсутствие тесной идентификации между властью и гражданами является продолжением слабой идентификации между ребенком и его родителем. Горер говорит об этом несколько иначе: «По-видимому, существует связь между этой установкой и тем, что факт раннего принуждения (пеленание) не осознан и не персонифицирован». Должно быть понятно, что генетический подход не апеллирует к историческим корням какого-либо аспекта культуры. Он изучает то, как новый член общины усваивает ее культуру (т.е. получает свое социальное наследие) и какое влияние на него оказывает сам процесс усвоения. Историческое развитие культуры — проблема совершенно иного рода и ее решают с помощью совершенно иных антропологических методов. Чтобы избежать путаницы, следует иметь это в виду. Генетическое исследование мало что говорит о том, как опыт детства связан с личностью взрослого. Следовательно, почти все утверждения в этой области следует считать предварительными (что характерно для всякой молодой науки). Дж.Хонигман. Подходы 85 Благоразумно также помнить следующее: из того, что один факт связан с другим, еще не следует, что он не связан еще с какими-либо фактами. Так как критики генетического подхода упускали это из виду, Джеффри Горер (Gorer, 1949) вынужден был написать: «Я хотел бы подчеркнуть (настолько убедительно, насколько это возможно), что считаю гипотетическую производную от ситуации пеленания лишь одной из многих предпосылок развития русского характера. Вульгаризация и неверная интерпретация моей работы “Характерные черты японской культуры” состоит в том, что мне приписывается представление, будто раннее навязчивое приучение к туалету однозначно определяет характер взрослого японца».
<< | >>
Источник: А.А.Белик. Личность, культура, этнос: современная психологи-Б 66 ческая антропология /Смысл. — 555 с.. 2001

Еще по теме Генетический подход:

  1. МОЛЕКУЛЯРНО-ГЕНЕТИЧЕСКИЕ ЭКСПЕРТНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
  2. IV ПРАГМАТИЧЕСКАЯ И ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ РЕЛИГИИ
  3. ГЕНЕТИЧЕСКИЕ ТИПЫ ПРЕОБРАЗОВАННЫХ СКЛОНОВ И ИХ РЕЛЬЕФ
  4. Генетические характеристики популяции
  5. ГЕОЛОГО-ГЕНЕТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ И ИХ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ
  6. Возражения против генетической теории
  7. 4. ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ РЕЛИГИИ
  8. Реакции «генетического распознавания»
  9. Глава VI ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ГЕНЕТИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ ПОПУЛЯЦИЙ
  10. ГЕНЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ ПОПУЛЯЦИЙ
  11. Генетические типы рельефа шельфа
  12. Генетические закономерности индивидуальных и групповых различии
  13. Генетические различия между группами современных людей
  14. Генетические аспекты антропогенеза и биологической изменчивости в процессе эволюции
  15. Геолого-генетические модели колчеданных месторождений
  16. ОСНОВНЫЕ МОРФОЛОГО-ГЕНЕТИЧЕСКИЕ ТИПЫ КАРСТА
  17. ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ ПОДДЕРЖАНИЯ ГЕНЕТИЧЕСКОЙ РАЗНОРОДНОСТИ ПОПУЛЯЦИЙ
  18. О. Э. Старовойтова доктор юридических наук, доцент СОМАТИЧЕСКИЕ ПРАВА И ГЕНЕТИЧЕСКИЙ РИСК
  19. Идентификация и реконструкция на основании изучения генетически детерминированных систем признаков