<<
>>

1. ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОД КАК ОБРАЩЕНИЕ К ЧУЖОЙ КУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ

Генетически художественная литература есть один из способов коллективной памяти, ориентированный на специфическое сохра­нение, закрепление и воспроизводство навыков индивидуального

нимались, на своем уровне и в контексте своей эпохи, тем же самым, что и постмодернисты, совокупляющие постструктурализм с масскультом? Кстати, они тоже выдвшали на сей счет разного рода революционные теории.

А эсте­тика блатного романса, низовых речевых жанров, газетной статьи и т.д. в «мо­дернистской» литературе первой трети XX века, сопровождаемая должным шлейфом манифестов, — разве не из этой же оперы9 Уж не говоря о том, что творилось в музыке с пришествием джаза, в визуальных искусствах с прише­ствием дада и параллельных явлений и в архитектуре с пришествием функци­онализма и Ле Корбюзье. 1 То есть ВВС.

Архаика и современность__________________ 489

и группового поведения Заложенным в литературном тексте моде­лям поведения свойственна принципиальная общезначимость (групповая, стратовая, общесоциальная) Другое столь же принци­пиальное свойство литературного текста — наличие субъективиро­ванных, индивидуально-адресных механизмов восприятия этих моделей Сочетание этих факторов до сей поры делает художествен­ную литературу (и производные от нее культурные феномены — печать, радио, кинематограф, телевидение) уникальным средством культурной саморегуляции в сообществах, вышедших или хотя бы начавших движение за пределы традиционной культуры1

Но если литература есть способ непрямого постулирования общезначимых социальных истин и способ коллективной памяти, то в таком случае художественный перевод есть не что иное, как попытка обращения к чужим социальным истинам и к чужой кол­лективной памяти — или, по крайней мере, он хочет таковой ка­заться

Подобного рода оглядки на чужой опыт и попытки интериори-зации оного свойственны любым взаимодействующим между собой культурным традициям, и осуществляются они, естественно, от­нюдь не только на уровне художественного перевода Однако по-

' То есть, в первую очередь, за предечы культуры, ориентированной на пространственно выраженный сакральный центр (которому иерархически подчинены магически освоенные лиминальные пищевые территории) и регу­лируемой при этом жестко структурированными ритуальными практиками Уже само понятие памяти ключевое для любой литературной традиции и в большинстве таковых традиции в той ичи иной степени сакрализованное, уже есгь свидетельство выхода за пределы исходною ритуала Ибо ритуал в памя­ти как отдельном смысловом механизме не нуждается, осуществляя «вспоми­нание» всякий раз заново, при совмещении тех или иных обуслав швающих необходимость ритуальной ситуации факторов (сезонных, пространственных и т д ) с соответствующими, имманентными этой ситуации в предетах данной культуры формами поведения Литература, изначально являющая собой осво­божденный от непосредственной и обязательной привязанности к ригуату вербальный (в том числе и нарративный) его аспект, делает ритуал «портатив ным», позволяя осуществлять ритуальные по сути практики включения, пере хода, инициации и т д вне жесткой привязанности к ритуальному действию Прямая в ритуале связь между вещественно ситуативным «вызовом», дикгу ющим необходимость «bciiomhkiь.» ту или иную латентную модель поведения и актуализировать ее, интериоризировав и «забыв» при этом модель, доселе действовавшую (то есть «умереть» в одном качестве и «воскреснуть» в другом), ослабляется, а затем и разрушается вовсе, переводя этот вызов в плоскость виртуальную и мнемоническую Литература, выйдя из ритуала, постепенно потлощаег и замещает его в роли хранителя общественно значимой информа­ции, коллективной памяти (Вернее, одного из хранителей наряду с другими также рождающимися из синкретической ритуальной традиции активными способами коллек!ивной памяти — религией наукой правом и тд)

490

В Михайлин Тропа звериных слов

нышенное внимание эпохи к инокультурным заимствованиям, в том числе и в области литературы, весьма симптоматично. Апелля­ция к чужой коллективной памяти становится особенно необходи­ма и насущна тогда, когда собственная память не дает адекватных ответов на изменившуюся культурную ситуацию, не предлагает адекватных моделей индивидуального и группового поведения.

Более того, массированное и «идеологически обоснованное» обращение к инокультурным заимствованиям может быть вполне сознательным средством расшатывания устоев «родной» культур­ной традиции теми или иными группами, заинтересованными в маргинализации внутреннего культурного пространства. Так, необ­ходимость ломки традиционного культурного уклада на всех воз­можных уровнях как нельзя лучше ощущалась «командой» Петра I: бритье бород с параллельным насильственным введением кофейно­го пития, «немецкого» платья и табакокурения было в своем роде культурной акцией, ничуть не менее значимой, чем расширение границ или перенос столицы из магического центра в новую, нео­своенную и откровенно маргинальную зону. И со времен Петра ради­кальное западничество, ориентированное на слом существующей ригидной модели, вообще стало в России наиболее простым и оче­видным способом решения внутренних культурных проблем. До тех пор, пока система бывала дееспособна и оказывалась в состоянии предлагать достаточно широкий спектр адекватных моделей пове­дения, западничество оставалось инкорпорированным в эту систе­му, «играя по правилам» с охранительными идеологиями. Но как только приближался следующий по счету системный кризис, оче­редная рвущаяся к власти политическая группировка тут же начина­ла апеллировать к инокультурному опыту в попытке осуществить маргинализацию внутреннего культурного и социального простран­ства — с последующим переустройством системы «под себя».

Бессмысленный с практической точки зрения народнический террор был попыткой именно такой маргинализации внутреннего пространства; при всей показной ориентированности на крестьян­скую общину, идеология народников четко восходит к своеобраз­но «переведенным» на русскую культурную почву европейским либеральным и позитивистским моделям. То, что не удалось народ­никам, удалось большевикам, которые, по большому счету, из все­го Маркса прочли только «Манифест коммунистической партии», да и тот поняли весьма своеобразно. Но это было и неважно: ва­жен был сам факт радикального переустройства всего и вся. Как только новая пришедшая к власти «стая» обустроилась и пустила корни, произошел резкий возврат к охранительной имперской идеологии — и западничество снова заняло свое положенное мес-

Архаика и современность

491

то: до следующего слома, наступившего в середине 80-х1, когда по­иски чужого опыта приобрели всеобщий и вполне лихорадочный характер (что незамедлительно отразилось и на состоянии соб­ственно художественного перевода). Апелляция к чужой коллек­тивной памяти как субъективная интенция вполне возможна. Но что из этого выходит на практике?

<< | >>
Источник: Вадим Михайлин. ТРОПА ЗВЕРИНЫХ СЛОВ Пространственно ориентированные культурные коды в индоевропейской традиции. 2005

Еще по теме 1. ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОД КАК ОБРАЩЕНИЕ К ЧУЖОЙ КУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ:

  1. § 1. Рефлексия и перевод: исторический опыт и современные проблемы этом разделе будут рассмотрены три группы вопросов — о классической и современных формах рефлексии, о переводе как рефлексивной процедуре и, наконец, о формировании в культуре рефлексивной установки, связанной с выработкой концептуального языка. В Рефлексия «классическая» и «неклассическая»
  2. СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ СОБОЛЕВСКИЙ - УЧЕНЫЙ-ФИЛОЛОГ, ПЕРЕВОДЧИК, ПЕДАГОГ
  3. КОММЕНТАРИИ
  4. КОСМОС ИСЛАМА
  5. «МИР БОЖИЙ»
  6. ЛЕКЦИЯ 4 ИЗОБРАЖЕНИЕ И РАССКАЗ (С.Каль — В.Беньямин)
  7. § 3. «Больше одного языка»: междуязычное пространство метаксю (ретар)
  8. Роль искусства в динамике культуры
  9. Руссо и русская культура XVIII — начала XIX века
  10. I. Проблема языка в свете типологии культуры. Бобров и Макаров как участники языковой полемики
  11. Комментарий
  12. 2.3. ЭТНОКУЛЬТУРНЫЙ КОМПОНЕНТ ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ КАК НЕОТЪЕМЛЕМАЯ ЧАСТЬ ЕГО ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЦЕЛОСТНОСТИ
  13. Глава 3 ВОЗРОЖДЕНИЕ И АНТИЧНОСТЬ
  14. II Глава. Разработка модели и педагогических условий формирования иноязычной коммуникативной компетенции курсантов вузов МЧС России на основе социокультурного подхода.Специфика социокультурного подхода
  15. 2.1. Закономерности генезиса образовательных систем при прогнозе развития этнокультурной системы образования
  16. 2.2. Разработка концепции развития этнокультурной системы образования на примере Калмыкии