<<
>>

III ВЛИЯНИЕ НАСЛЕДСТВЕННОСТИ НА ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ТИПЫ.

Теперь мы можем перейти к рассмотрению другого элемента, определяющего физический тип человека. Хотя мы уже видели, что окружающая среда, в особенности привычка к домашней жизни, имеет далеко простирающееся влияние на телесную форму человеческих рас, эти влияния играют совершенно второстепенную роль по сравнению с далеко простирающимися влияниями наследственности.

Если даже допустить наибольшую степень влияния окружающей среды, все же легко убедиться в том, что все существенные черты человека обусловливаются, главным образом, наследственностью. Потомки негров всегда будут неграми, потомки белых — белыми; мы можем даже пойти значительно дальше и признать, что существенные детальные характерные черты типа всегда будут воспроизводиться в потомках, хотя они могут в значительной степени видоизменяться под влиянием окружающей среды. Я склонен полагать, что влияние окружающей среды имеет такой характер, что, хотя у одной и той же расы может вырабатываться иной тип при переходе из одной окружающей среды в другую, однако, она вернется к старому типу, если будет вновь перенесена в старую окружающую среду. Это не было доказано фактическими антропологическими данными, но представляется рациональным сделать это предположение по аналогии с тем, что мы знаем о том, что происходит в таких случаях с животными и растениями. Конечно, было бы чрезвычайно желательно выяснить этот вопрос соответственными исследованиями.

Для более ясного понимания расовой проблемы представляется необходимым определеннее охарактеризовать наследственность. В спорах антропологов нового времени относительно способа унаследования родительских черт детьми отстаивались две теории. Френсис Гальтон и его сторонники[52] допускали, что форма тела

[45]

индивидуума определяется тем расовым типом, к которому принадлежат родители, при чем, однако, он видоизменяется тенденцией возвращаться к типу промежуточному между специальными вариациями, представляемыми родителями. Например, если отец какого-либо индивидуума чрезвычайно высок, а мать несколько выше среднего роста, то предполагается, что у детей будет обнаруживаться тенденция к росту, несколько приближающемуся к общему типу, но в то же время зависящему от промежуточной величины, лежащей между ростом матери и ростом отца. С другой стороны, развитие учение Менделя о наследственности (Локк, Бетсон)[53] побудило других исследователей предположить, что дети лиц двух различных типов могут представлять собой смешанный тип, но что их потомки обнаружат тенденцию возвращаться или к одному или к другому из родительских типов, или что влияние одного из родительских типов может преобладать над влиянием другого родительского типа. Исследований, относящихся к этой проблеме, не очень много; но полученные до сих пор результаты, по-видимому, в общем, свидетельствуют скорее в пользу видоизмененной формы наследственности в смысле Менделя, чем в пользу наследственности, характеризующейся возвращением детей к среднему типу между родителями, или к типу, зависящему от такого среднего типа.

Несколько лет тому назад мне представился случай исследовать значительное число индейцев смешанного происхождения, т.-е. родившихся от индейских матерей и белых отцов[54].

Наиболее характерным различием между американскою индейскою и европейскою расами, поскольку эти различия могут быть выражены количественно, оказывается ширина лица. Обширный ряд измерений ширины лица, произведенных у лиц смешанного происхождения, убедительно доказал, что ширина лица не имеет тенденций группироваться вокруг известной промежуточной величины, лежащей между шириной лица у белой расы и шириной лица у индейской расы, но что у детей оказывалась выраженная тенденция походить или на индейскую или на белую расу. Иными словами, та черта наследственности в смысле Менделя, которая вызывает появление смешанных характерных признаков у первого гибридного поколения, не наблюдалась, а вместо этого наблюдалась ясно выраженная тенденция возвращаться к тому или иному типу и сравнительная редкость промежуточных форм. По-видимому, эти результаты свидетельствуют еще и о том, что при этом смешении индейская форма преобладает над белой формой, но не в смысле Менделя, требующего наличности господствующих черт у извест-

[46]

ного определенного числа индивидуумов, а лишь в том смысле, что индейский тип встречался несколько чаще, чем европейский, вследствие чего средняя ширина лица всего ряда оказалась несколько ближе к индейской, чем к белой группе.

Одного этого исследования никоим образом недостаточно для полного определения черт наследственности, характерных для рассматриваемого явления; но оно решительно и бесспорно указывает на то, что, по крайней мере, в этом случае, мы имеем дело с явлением, названным Карлом Пирсоном «альтернативною наследственностью». Стоит отметить, что не во всех чертах тела индейцев смешанного происхождения обнаруживается одна и та же тенденция; так, например, относительно роста можно наблюдать общее увеличение роста лиц смешанного происхождения по сравнению с ростом чистых рас.

Феликс фон Лушан[55] обратил внимание на сходное явление, встречающееся у смешанного населения южной Малой Азии, где, по его мнению, им найдено альтернативное унаследование формы головы, в особенности в отношениях между шириной и длиной головы: у некоторых людей удерживаются короткие, высокие формы голов, свойственные сходному с армянским типу внутренней Малой Азии, между тем, как у других оказываются длинные низкие головы семитов Сирии.

Для ясного понимания законов наследственности представляется важным знать, встречается ли подобное альтернативное унаследование признаков при браках между лицами, принадлежащими к одному и тому же типу. Я имел возможность исследовать этот вопрос путем изучения восточно-европейских евреев, живущих в Нью-Йорке. Простое соображение показывает, что, если у детей обнаруживается тенденция принадлежать к типу промежуточному между типами родителей, то в одной семье в детях обнаружится одинаковая степень взаимного сходства, при чем безразлично, как велико различие между родителями. Ведь если дети просто имеют тенденцию воспроизводить средний тип, то безразлично, чрезмерно ли низкого роста мать, а отец чрезмерно высокого, или родители оба среднего роста. В обоих случаях промежуточная величина оказалась бы одною и тою же, а поэтому нам следовало бы ожидать, что действие на детей оказалось бы одним и тем же. С другой стороны, если существует какого-либо рода альтернативность в унаследовании признаков, то действие на семью оказывалось бы совершенно иным. Следовало бы ожидать, что в семье, в которой родители оба приближаются к типическому среднему, дети также окажутся близкими к этому среднему. С другой стороны, если мать чрезмерно низкого роста, а отец — чрезмерно высокого, то следовало бы ожидать, что некоторые из детей будут воспроизводить низкий рост

[47]

матери, а другие — высокий рост отца. Окажется, следовательно, что в случае альтернативного унаследования признаков, мы должны ожидать у детей возрастания разнообразия. Сопоставление материала, добытого путем исследования нескольких тысяч семейств, весьма определенно показывает, что у детей, родители которых оба принадлежат к одному и тому же расовому и даже к одному и тому же местному типу, изменчивость возрастает весьма значительно с возрастанием разницы между родителями; так что мы можем допускать выраженную тенденцию к альтернативному унаследованию признаков в этих случаях. Нет, однако, никаких доказательств преобладания одного типа над другим.

Было произведено значительное количество исследований об интенсивности наследственности по отношению к родителям и к деду и к бабушке, и, несмотря на недостоверность количественного результата, по-видимому, можно установить, что для каждого из родителей наследственность выражается величиной, приблизительно равняющеюся одной трети (Пирсон, Боас)[56]. Довольно трудно отчетливо выяснить значение этой величины. Я могу, однако, вкратце пояснить его следующим образом. Если рост матери отличается от расовой нормы на 9 сант., — если, например, она на 9 сант. выше, чем средний индивидуум, — то мы можем ожидать, что ребенок окажется на одну треть девяти сант., Т.-е. на 3 сант. выше среднего. Таким образом, окажется, что, если родители оба отличаются от среднего в одном и том же направлении, то действие обоих будет суммироваться. Если оба они отличаются от свойственного их народу среднего на одну и ту же величину, то совокупное действие обоих родителей может быть выражено коэффициентом, приблизительно равняющимся двум третям. Если бы, например, и отец и мать оказались на 9 сант. выше среднего типа, то следовало бы ожидать, что ребенок окажется приблизительно на две трети среднего, т.-е. на 6 сант. выше среднего роста.

Хотя еще нет определенных сведений о степени наследственности по отношению к предшествующим поколениям, однако, представляется вероятным, что дед и бабушка вместе оказывают на потомство влияние, измеряющееся приблизительно двумя девятыми; прадед и прабабушка вместе — влияние, измеряющееся приблизительно двумя двадцатью седьмыми, и т. д.

Изучая эти проблемы согласно статистическим теориям и принимая в расчет наблюдения относительно сходства братьев и сестер, можно показать, что теория альтернативного унаследования признаков не может быть принимаема в слишком буквальном смысле. Ведь, если бы наблюдалось абсолютное возвращение какой-либо черты к чистым типам предков, то мы могли бы ска-

[48]

зать, что вероятность того, что два брата воспроизвели бы телесную форму одного и того же предка, была бы весьма невелика, ибо количество предков в дальних поколениях очень велико. Иными словами, должна существовать еще добавочная причина сходства между братьями и сестрами. Можно показать, что в случае, если унаследованию признаков свойственна вышеуказанная сила, и если телесная форма известного поколения обусловливается только альтернативным унаследованием признаков, действие которого исходит от родителей, деда и бабушки, прадеда и прабабушки и т. д., и это действие направлено прямо на рассматриваемое поколение, при чем одни и те же индивидуумы не встречаются на разных местах в ряду предков, то в результате между братьями и сестрами оказывалось бы гораздо менее сходства, чем действительно наблюдается. Если количество всех предков невелико, то повторение одних и тех же форм стало бы более вероятным и однородность ряда возросла бы. В общем, данные, по-видимому, всего лучше объясняются, если мы предположим, что существует не только альтернативное унаследование признаков, но и прямая зависимость от комбинации двух родительских типов.

Считаю нужным повторить, что эти результаты получены не с абсолютной достоверностью, и что представляется невероятным, что законы наследственности одинаковы по отношению к разным чертам предков. Я не стану обсуждать вопроса о том, насколько эти черты следуют законам унаследования признаков в смысле Менделя. В настоящее время на этот вопрос нельзя дать определенного ответа (Дэвенпорт)[57].

Эти проблемы имеют фундаментальное значение для более ясного понимания условий, влияющих на форму местных человеческих типов.

В многочисленном населении, столь неустойчивом в своих привычках, как население нынешней Европы и нынешней Америки, количество предков одного лица возрастает очень быстро. Число родителей равняется двум; дедов и бабушек — четырем; прадедов и прабабушек — восьми; теоретическое число предков за двадцать поколений до нынешнего превышало бы миллион или, точнее, оно равняется 1.048.576. Двадцать поколений представляют, соответственно коэффициенту роста населения в новое время, приблизительно семьсот лет; соответственно коэффициенту роста населения в прежнее время, самое меньшее, приблизительно четыреста лет. Эти числа получились бы для ряда поколений, представленного первородными детьми мужского пола; для первородных детей женского пола соответствующие числа были бы приблизительно пятьсот и триста пятьдесят лет. Однако, если мы

[49]

станем рассматривать действительное происхождение семейства, в состав которых входят и индивидуумы, родившиеся позднее, то мы можем, пожалуй, предположить, что двадцати поколениям в Европе соответствует от восьмисот до девятисот лет, а у первобытных народов, быть может, немногим менее, так как в прежние времена различия в быстроте смены последовательных поколений в Европе и у первобытных народов были не очень велики. Отсюда вытекает полная невозможность того, чтобы столь большое число предков, какое требуется теорией, могло способствовать развитию индивидуумов, составляющих нынешнее поколение. Причина этого ясна. Благодаря бракам между членами одних и тех же семейств, значительные количества предков окажутся фигурирующими в двух экземплярах в различных отцовских и материнских линиях. Итак, ряд фактических предков каждого индивидуума представляется гораздо более сложным, чем можно было бы предполагать, исходя из чисто арифметического рассмотрения вопроса. Поучительно, например, вычисление, произведенное для составления таблицы предков германского императора. По О. Лоренцу[58], количество его предков в последовательных поколениях было таково:

Поколение Техническое число. Фактическое число.
I 2 2
II 4 4
III 8 8
IV 16 14
V 32 24
VI 64 44
VII 128 74
VIII 256 116[59]
IX 512 17759
X 1024 25659
XI 2048 34259
XII 4096 53359

Для ряда, обнимающего собой сорок королевских фамилий, получены следующие средние:

Поколение Среднее число
I 2,00
II 4,00
III 7,75
IV 13,88
V 23,70
VI 40,53

При сравнении этих условий в густо населенных частях современной Европы и Америки, с их колеблющимся населением,

[50]

с условиями, наблюдаемыми у первобытных племен, сразу выясняется, что число всех предков каждого типа в небольших общинах должно быть гораздо меньше, чем число предков в вышеупомянутых современных государствах. Характерный пример представляют эскимосы, живущие на берегах Смитового пролива в северной Гренландии. Судя по всему тому, что мы знаем о них, представляется чрезвычайно невероятным, чтобы в прошлом численность этой общины могла когда-либо превышать несколько сот человек. На основании наших сведений об истории эскимосских общин, мы могли бы скорее предполагать, что первоначально она состояла лишь из немногих семейств. Эта община бывала отрезана от внешнего мира в течение очень долгих периодов. Возможны были случаи присоединения новых лиц извне, пожалуй, один раз в каждое столетие, но в общем эта община оставалась совершенно изолированной. Очевидно, следовательно, что количество предков этой группы никоим образом не может равняться такому числу, как требуемый теорией миллион, но все индивидуумы должны оказаться находящимися в родстве друг с другом, благодаря свои дальним предкам.

Если принять в расчет законы наследственности в том виде, как они формулированы выше, то, по-видимому, в общине такого типа, насчитывающей немного более двухсот индивидуумов, предок каждого индивидуума, начиная с восьмого поколения, должен оказаться одним и тем же, потому что для восьмого поколения теоретически требовалось бы двести пятьдесят шесть индивидуумов, т.-е. больше, чем в самом деле оказывается в общине, и существование таких индивидуумов, у которых не было бы довольно большого числа близких и дальних предков, общих для них и для всех остальных членов общины, чрезвычайно невероятно, если не невозможно.

Отсюда непосредственно вытекает, что в целом ряде изменчивость, обнаруживающаяся в колебаниях около типического для этого среднего ряда, должна быть скорее невелика, так как у всех членов группы окажется известная степень фамильного сходства. Это однообразие типов будет, конечно, тем больше, чем однообразнее группа предков.

С другой стороны, этими условиями объясняется и другая характерная черта изолированной группы. Благодаря постоянному воспроизведению типов одних и тех же предков в целой группе, тип целого народа становится весьма сходным с характерными чертами небольшой группы предков; и чем малочисленнее эти группы, тем вероятнее, что тип местной группы окажется совершенно отличающимся от типа всего народа, к которому принадлежит эта местная группа.

Мне кажется, что эти условия в значительной степени объясняют существование различных местных типов у первобытных рас. Если мы находим, например, что в Северной Америке резко выраженный тип свойственен арктическому побережью конти-

[51]

нента, что совершенно отличающийся от него тип встречается в бассейне Мекензи, а иные типы — в определенных местностях на берегах Тихого Океана, опять-таки иные типы в бассейне Миссисипи, особый тип на юго-востоке, особый тип на берегах Рио-Гранде и в Мексике, то представляется правдоподобным, что можно объяснить их происхождение возрастанием небольших изолированных групп, которое, как мы видели, непременно должно влечь за собою дифференциацию типа.

Этот взгляд на происхождение местных рас вполне согласуется с замечательными результатами, полученными Иоганнсеном в его исследованиях о наследственности[60]. Он искусственно воспроизводил условия, господствующие в небольшой общине, и усиливал их действие, выбирая типы одинаковой формы и размножая их путем самооплодотворения. Он выращивал таким способом бобовые растения из бобов одинакового веса, и ему удавалось ограничивать вариации типа, так что практически любой род бобов определенного веса и определенной формы мог быть разводим с сохранением типа своего предка и без сохранения случайных вариаций предков. В тех случаях, когда группа предков восходит к ограниченному числу индивидуумов, как у наших изолированных племен, вариация не будет, конечно, до такой степени ограниченной; но характерное развитие устойчивого типа вполне аналогично опыту, произведенному Иоганнсеном.

Здесь можно еще указать и на другое явление, пока мало исследованное, но весьма заслуживающее внимания. Мы видели, что в устойчивых общинах в редко населенных странах родство между членами племен оказывается весьма близким, и что это родство непременно повлияет на тип и на его изменчивость. С течением времени между двумя районами, население которых развивалось таким образом, могут установиться сношения, и возможно множество браков между их обитателями. Само собой разумеется, что, хотя между двумя типами, по-видимому, существуют лишь небольшие различия, в результате получится полный беспорядок в формах наследственности, так как сочетается большое количество людей, предки которых различны. Например, южные итальянцы и испанцы являются представителями двух типов, не очень отличающихся друг от друга по физическим чертам, но разделенных в течение веков. Небольшие итальянские деревенские общины, подобно испанским, обладают всеми характерными признаками общин, в которых эндогамные браки продолжались в течение долгого периода. В Аргентинской республике между этими двумя типами установилось общение и их члены часто вступают в брак друг с другом. У нас нет наблюдений о действии этого смешения на характерные физические черты, но было отмечено, что распределение рождаемости мальчиков и девочек оказывается совершенно иным, чем в семьях, где родители оба или испанцы или

[52]

итальянцы (Перль)[61]. Понятно также, что это может быть одним из элементов, вызывающих изменение типа городского населения по сравнению с деревенским в Европе, и, быть может, это играло роль при изменении типа, наблюдаемом у потомков европейских иммигрантов в Америке, ибо, хотя наблюдения производились над чистыми типами, в Америке браки между уроженцами различных деревень гораздо чаще, чем в Европе.

После того как мы рассмотрели влияние наследственности и окружающей среды, поскольку они определяют характерные черты различных человеческих типов, остается прибавить несколько слов относительно индивидуумов, составляющих каждый тип, и относительно различного распределения индивидуумов в различных типах.

Мне уже не раз приходилось упоминать об явлениях вариации у человеческих рас; и я уже отмечал, что, поскольку дело идет об индивидуальных чертах, мы находим, что размеры вариаций в каждом человеческом типе настолько велики, что постоянно встречается перекрывание рядов, в которых обнаруживаются вариации, в разных типах. Мы видели, например, что средней величины мозг европейцев очень часто встречается у негров, и что лишь для чрезмерно малого негритянского мозга не существует параллельных форм у европейцев, а соответственно этому и для чрезмерно большого мозга, встречающегося у европейцев, не существует параллельных форм среди мозгов негров. Степень изменчивости по отношению к различным физическим чертам весьма различна у разных рас. Например, большая часть европейских типов отличается своей значительной изменчивостью. То же самое можно сказать и относительно полинезийцев и некоторых негритянских племен. С другой стороны, такие народы, как европейские евреи, и даже в еще большей степени североамериканские индейцы, отличаются сравнительно гораздо большим однообразием. Степень изменчивости представляет значительные различия по отношению к различным физическим чертам. Очевидно, например, что цвет и форма волос у северных европейцев гораздо разнообразнее, чем цвет и форма волос у китайцев. В Европе цвета волос встречаются от белокурого до черного, при чем есть много лиц с рыжими волосами, и форма волос также очень разнообразна: от прямой до высоких степеней волнистости. С другой стороны, у китайцев не встречается таких же вариаций в темноте окраски, так как у них отсутствуют белокурые и индивидуумы с курчавыми волосами. Подобные же наблюдения могут быть произведены и относительно роста, формы головы и любой иной черты тела, которая может быть выражена при посредстве измерений.

[53]

Причина различий изменчивости отчасти указана в наших предшествующих замечаниях. Мы видели, что изменчивость народа уменьшается, если он произошел от малочисленной однообразной группы; с другой стороны, изменчивость может значительно увеличиться, если происхождение группы очень разнородно, или если предки принадлежат к совершенно различным типам. Во всех исследованных случаях, даже и в тех, в которых изменчивость невелика, между индивидуумами, составляющими племенную или национальную или иную социальную единицу, все же остаются значительные различия в телесных формах, при чем то, что верно относительно физических черт, очевидно, не менее применимо и к умственным чертам, но трудно выразить характерные черты ума числами, при посредстве которых определяется изменчивость. Однако, при ознакомлении с племенами, быт которых, очевидно, наиболее прост в социальном отношении, обнаруживается существование известных индивидуумов, принадлежащих к разнообразнейшим типам по своему характеру и уму. Если же мы станем рассматривать умственное состояние в зависимости от телесной формы, то большое разнообразие строения тела, в особенности мозга, обнаруживающееся даже и в наиболее однообразной группе, делает вероятными весьма значительные различия в индивидуальных свойствах.

Сказанное выше относительно перекрывания вариаций у различных рас и типов и значительной изменчивости в каждом типе можно также выразить, сказав, что различия между разными человеческими типами, в общем, не велики по сравнению со степенью изменчивости в каждом типе.

Важность этих наблюдений в сфере умственного развития составит предмет нашего дальнейшего рассмотрения.

[54]

<< | >>
Источник: Боас Франц.. Ум первобытного человека. 2014

Еще по теме III ВЛИЯНИЕ НАСЛЕДСТВЕННОСТИ НА ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ТИПЫ.:

  1. III. Наследственное право
  2. 2.4. Влияние ионов-соактиваторов на люминесценцию Eu(III) и Tb(III) в разнометальных комплексах [LnxMi_x(N03)3(Phen)2]. Механизм колюминесценции
  3. Раздел VI НАСЛЕДСТВЕННОЕ ПРАВО Глава 18 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РИМСКОГО НАСЛЕДСТВЕННОГО ПРАВА
  4. III. ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ СЧАСТЬЕ
  5. Статья 1170. Компенсация несоразмерности получаемого наследственного имущества с наследственной долей
  6. Римское наследственное право как базис становления наследственного права России
  7. III Выводы. Характер русского благочестия. Христос страдающий. Разделение Божьего и человеческого. Православный взгляд на милостыию. Иррационализм. Смирение. Интимность в отношениях к Богу, переходящая в фамильярность. Сектантство. Старообрядчество.
  8. 3.1. Трансформация человеческих ресурсов в человеческий капитал с помощью стратегического планирования развития малых городов
  9. СТРОЕНИЕ, ЛЮМИНЕСЦЕНТНЫЕ И МАГНИТНЫЕ СВОЙСТВА КОМПЛЕКСОВ Eu(III) И Tb(III). СЕНСИБИЛИЗАЦИЯ ЛЮМИНЕСЦЕНЦИИ Eu(III) И Tb(III) В РАЗНОМЕТАЛЬНЫХ КОМПЛЕКСАХ
  10. НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ И НАСЛЕДОВАНИЕ
  11. ГЛАВА V НАСЛЕДСТВЕННОЕ ПРАВО
  12. Глава IX НАСЛЕДСТВЕННОЕ ПРАВО
  13. Раздел V. НАСЛЕДСТВЕННОЕ ПРАВО
  14. Глава 6 НАСЛЕДСТВЕННОЕ ПРАВ
  15. РАЗДЕЛ IV. НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ И ИЗМЕНЧИВОСТЬ