<<
>>

ИНЕРЦИЯ И ЭНЕРГИЯ

В мифологии эти два антитетических начала сакрального часто противопоставляются в той или иной форме; одно из них, очевидно, выражает тягу к пассивности, второе — к активности. Так, например, предстает делаемое канаками различение между тотемами и богами.

Тотемы регулируют собой жизнь. Именно для того, чтобы угодить им, люди соблюдают запреты и повинуются необходимой дисциплине. Цель ее — добиться, чтобы общее процветание получало верное направление, природа сохранялась в целости и сохранности, а жизненные токи струились вечно и счастливо. Соответственно тотемы принадлежат к материнской родне: о них заботятся старики-дядья, оберегают их от всяких посягательств, удерживают своих племянников от дерзостных порывов и рискованных затей, которыми те постоянно утверждают свою доблесть и приобретают престиж.

Для этих племянников, которым претит тирания осмотрительной материнской родни, боги, герои или предки представляют собой, наоборот, славный образец, вселяющий веру, дающий оправдание и поддержку их честолюбию и своей мифической судьбой предвещающий в укрупненном и возвышенном виде их реальную судьбу. В известном смысле тотемы — это стражи тех правил и границ, которые боги побуждают преступать. Эта игра обороны и наступления, ограничений, которые предписываются тотемом, и завоеваний, примером которых служит бог, предохраняет канакское общество от двойной беды: от анархии и от смерти, от беспорядочного, но и бесплодного волнения и от застоя, близкого к полной неподвижности.

Этому мифическому антагонизму соответствует антагонизм сексуальный и социальный: «Боги возникли от мужчин, а тотемы происходят от женщин», — утверждает туземец. Г-н Ленар в полной мере осмыслил эту формулу, показав, как молодых вождей охватывает головокружение от власти, побуждая ни в грош не ставить права материнской родни и создавая постоянный конфликт между двумя полюсами коллективной жизни — с одной стороны, старика- ми-дядьями, заботящимися о передаче жизненных традиций, а с другой стороны, их племянниками, жаждущими власти и перемен: «Партия жизни угверждает необходимость соблюдать жизненные правила, — пишет он, — а партия власти противопоставляет им выгоды силы и богатства».

Антагонизм мудрости и отваги, любви к покою и тяги к приключениям — тот аспект коллективной жизни, который наиболее зримо отражается в индивидуальном восприятии сакрального. Иногда этот конфликт лишь проецируется сознанием на мифы и сказки, иногда же он проявляется непосредственно на деле, как реальная борьба за превосходство. Мальгашская пословица гласит: «Дядя по материнской линии падает под дротиком племянника»; должным образом понятая, она выражает соперничество не только между стариками и молодежью, но и между статическими и динамическими организмами общесгва, борьбу тех его элементов, которые хранят его бытие, и тех, что толкают его пользоваться этим бытием.

Сходным образом в греческой мифологии представление о мойре, то есть о безлично-слепом, беспристрастном законе рокового удела, опознается как пассивное начало сакрального, на которое наталкивается начало активное, воплощаемое волей героев или богов. Последние властны «поправлять» судьбу, искажать волю рока; в «Илиаде» от Зевса зависит изменить участь его сына Сарпедона, для которого настал смертный час, но подобное нарушение столь опасно, что бог не решается взять на себя ответственность за него. Поставив свою личную прихоть выше мирового закона, он подал бы пример бесчинства и бунта, создал бы пагубный прецедент, благодаря которому любой бог, а за ними и всякий смертный мог бы своевольно удовлетворять порывы и требования своих инстинктов.

По сравнению с упорядоченной вселенной боги предстают как начала ипдивидуации. У них есть личность. В них зафиксирован некий тип. Юноши узнают себя в юном боге типа Аполлона, девушки — в Артемиде, жены — в Гере. При этом святые патроны есть не только у каждого возраста и пола, но и у каждой касты, социального класса, профессионального сообщества. Воины имеют божественного покровителя в лице Индры, кузнецы — в лице Гефеста.

Мировым порядком предполагаются барьеры запретов, пример богов или героев побуждает их преодолевать. Один сдерживает дейсгвие, другой зовет на подвиги. Они царят в обществе поочередно — один в инертной фазе трудового времени, второй же в фазе пароксизма, праздника (или войны). Проявления чрезмерной жизненной силы: опьянение, ярость, экстаз, пиры и оргии, расточительство и азартные игры, — строго подавляемые в течение статичного периода, поскольку они изымают руки человека из коллективного труда, его душу из общих забот, а его богатства из общественного достояния, в период кризиса становятся, наоборот, средствами экзальтированной сопричастности, давая чувство омоложения, обновления общества и тем самым реально обновляя и омолаживая его, ибо в таких вещах чувство опережает и порождает дело.

<< | >>
Источник: С.Н. Зенкина. Миф и человек. Человек и сакральное / Пер. с фр. и вступ — М.: ОГИ — 296 с.. 2003

Еще по теме ИНЕРЦИЯ И ЭНЕРГИЯ:

  1. ИНЕРЦИЯ. СОПРОТИВЛЕНИЕ. ОТТОРЖЕНИЕ И ПОЛИТИКА
  2. Глава 31 ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ОБ ЭТНИЧНОСТИ: ИНЕРЦИЯ ОШИБОЧНОЙ ПАРАДИГМЫ
  3. Глава IVО ЗАКОНАХ ДВИЖЕНИЯ, ОБЩИХ ДЛЯ ВСЕХ ТЕЛПРИРОДЫ; О ПРИТЯЖЕНИИ И ОТТАЛКИВАНИИ,О СИЛЕ ИНЕРЦИИ, О НЕОБХОДИМОСТИ
  4. Использование энергии океана. 
  5. 1.16. Оправдано ли расточительство дешевой энергии?[*]
  6. Альтернативные источники энергии. 
  7. Неизвестный. Правила пользования электрической энергией, 2010
  8. 5. ДАННЫЕ О РАСХОДЕ ТЕПЛОВОЙ ЭНЕРГИИ
  9. 1.15. Говядина, полученная с малыми затратами энергии
  10. 1.5 Использование активирующих упражнений для прилива энергии
  11. РАЗДЕЛ 4. Тарифы на электрическую энергию и ценовая дискриминация
  12. Глава 1. Двадцать примеров революционных преобразований в использовании энергии
  13. 4.4. Перенос энергии и антенные эффекты в ММК Eu (III)
  14. Техника как специфически инженерный способ использования сил и энергий природы.
  15. Параграф VI О природе объектов (etres)
  16. 1.2.2 Использование соломы как топлива