<<
>>

Инструментарий: проекция гендера

Рассматривая символические репрезентации гендера, обратим внимание на символику материальных атрибутов профессии, прежде всего инструментария. Последний в фольклоре и просто повседневном дискурсе нередко одушевляется, и мало того рабочим инструментам приписывается пол.

Так, у рок-музыкантов отмечен обычай давать музыкальному инструменту имя или название, указывающее на мужской или женский род. «Один владелец бас-гитары называет ее «басом» и обращается с ним по-мужски, а другой... свой инструмент называет «басухой» и будет общаться с ним как с герлот (герла, от англ. girl «девушка, девочка» - в молодежном сленге обозначение девушки или молодой женщины своего круга). [ПМ: З.Бредова, СПб., 1998 - 1999]. Приписывание пола связано с одушевлением инструмента, приданием ему качеств партнера по коммуникации как бы живого существа. Теоретически «пол» может быть и мужским, и женским, но в имеющихся в нашем распоряжении интервью музыканты мужчины говорят об инструменте как «женщине». При этом отношения со своим музыкальным инструментом моделируются как любовные или супружеские, в терминах «любви», «верности», «близости». «Лютне, как женщине, нужна верность», - так озаглавила И. Бондаренко интервью с исполнителем музыки барокко Антоном Бирули. «Как-то я хотел бросить играть на лютне и поделился своими мыслями с другом. И он мне сказал: «Ты знаешь, это все равно, что сказать женщине: может быть, завтра я тебя брошу, а может, не брошу... сам понимаешь, что тогда будет». Надо быть верным, и все получится» [Бондаренко: 5]. К той же модели описания своего отношения к инструменту обращается и рок-гитарист В. Гапонов: «Понимаешь, когда в твою жизнь входит гитара, то все остальное, кроме нее и музыки, отходит на второй план. Разве можно бросить любовь? Да и работа приносит ни с чем не сравнимый кайф» [ПМ: Н. Выродова, Е. Задорожная, 2002]. «Вот я недавно купил новую гитару, - говорит другой гитарист, Алексей Летуновский, лидер рок-группы “Ливень”.

- Не скажу, конечно, что у меня с нейроман, но что-то похожее. Бережешь ее, конечно, лелеешь» [ПМ: Н. Выродова, Е. Задорожная, СПб., 2002]. Собственно, гитарист здесь обсуждает не столько пол, сколько свое отношение к инструменту, а пол появляется постольку, поскольку это отношение моделируется по образцу любовно-брачных отношений.

В рамках этой модели приписывание рабочему инструменту женского пола означает конструирование маскулинной позиции профессионала. Это хорошо видно в интервью с водителем петербургского такси. Описывая отношение профессионала к машине, он говорил об уважении, необходимости «любить и ухаживать», и о том, что на заботу машина откликается как живая: «Намоешь машину, там, протрешь, - и такое ощущение - она идет иначе: легче движения, ну все это». Услышав о «любви» и «заботе», я решила проверить возникшую у меня ассоциацию и задала вопрос, есть ли у машины пол, и если да, то какого она пола. «Ну вообще для меня - женского, - уверенно ответил мой собеседник. - потому что я мужчина... естественно, для меня она женского рода, может, потому, что я мужчина... она для меня девочка: «девочка, поехали!» - бывает, просто в хорошем настроении - там, «девочка, ну...» это интересно, это игра, так же, как в жизни своя игра, чем она будет приятней, тем легче» [М., ок. 35 лет. - ПМ: Т. Щепанская, СПб., 2005). Здесь «женский» род автомобиля представлен как элемент маскулинности, «мужского» отношения к машине как «женщине». Суть этого отношения - власть, патерналистски понимаемая как власть-забота, позволяющая рассчитывать на ответную благодарность, выражающуюся в хорошей работе. Моделью такого рода власти служит отношение к женщине.

Настаивая на том, что приписываемый «род» машины зависит от пола водителя, мой собеседник утверждает, что водители-женщины обращаются к машине по-другому и даже по-другому гладят ее. «Женщина водитель, даже как бы на этом сама женщина акцентировалась, - она вот: сидишь в машине, что-то разговариваешь -руки, и... они гладят машину иначе...

сама женщина зафиксировала. Она, извините меня за такое сравнение, почему-то в основном гладит, э-э... переключение передач. Понимаете? А мужчина просто руль, и на руле есть выемки - и вот поглажу. Многие садятся в машину и сначала погладят. Я, бывает... заводишь, как, скажешь: «Ну, заинька, поехали» Естественно, для меня она женского рода, может, потому что я мужчина» [М. ок. 35 лет. - ПМ: Т. Щепанская, СПб., 2005]. Таким образом, «пол» инструмента конструируется в данном случае как проекция гендерной идентификации его владельца. Подобный феномен отмечен и в других профессиональных средах. Физики, например, говорят о личном - «более, чем техническом» - отношении к установкам, на которых проводят эксперименты: «М. разговаривали, как с одушевленным... ну, например, вот у нас один технолог называет ее - у нас две установки: одна моя, другая его - он называет “Моя девочка ”: “Ну что ты, моя девочка, сегодня захандрила?”» [Ж., 40 лет. - ПМ: Т.Б. Щепанская, СПб., 2005].

«Пол» инструмента, однако, может быть не только проекцией, но и продолжением идентичности своего обладателя, когда, например, инструмент профессиональной деятельности метафорически изображается как один из органов тела.

В фольклоре программистов [Маслов] компьютер может обладать как женскими, так и мужскими характеристиками. С одной стороны, женскими: компьютер ласково называют писишка (от PC - personal computer), а его составные части - мама (материнская плата) и клава (клавиатура); процесс работы на клавиатуре обозначается выражением батоны жать, заимствованным из тюремного сленга, что означает эротическое взаимодействие с женщиной. Программист, работающий на языке программирования Си, обозначается шутливо насильник, а само программирование соотносится с любовью: «Программирование (как и любовь) всего лишь одно слово. Но за ним скрывается множество занятий» [Там же]. В этом случае женская метафорика компьютера предполагает мужскую позицию работающего с ним программиста113.

С другой стороны, тот же компьютер имеет и мужские идентификации: электронного друга называют писюк (от того же PC), а когда он перестает реагировать на запросы пользователя, говорится, что он повис. Наличие связи между двумя машинами через модемы называется карьер, и лучшее пожелание тем, кто работает в электронных сетях, - « Чтоб всегда карьер стоял!» (модификация известного мужского тоста « Чтобы (...) всегда стоял!» с пожеланием устойчивой потенции). В программистском фольклоре имеются и более прямые указания на мужскую идентификацию электронной машины: «Вопрос.: что общего между ЭВМ и половым членом? - ответ: оба имеют два устойчивых состояния - либо стоит, либо висит» [Маслов; Шумов 2003]. В этом случае «пол» приписывается машине уже не как «партнеру» программиста по коммуникации, а как вынесенному вовне его «рабочему органу», т. е. «мужская» характеристика машины здесь не подразумевает женской позиции работающего на ней человека, поскольку вообще не предполагает партнера. Следовательно, и в данном случае позиция программиста конструируется как маскулинная, а «пол» инструмента только усиливает, достраивая, его маскулинность, является вынесенным вовне ее продолжением и символом.

В программистском фольклоре мужская идентификация рабочей машины обыгрывается как продолжение образа самого программиста, внешний «орган» его тела, в то время как женская метафорика ЭВМ отводит машине место (зависимого) «партнера» по коммуникации. В том и другом случае метафоры «пола» поздразумевают (а следовательно, поддерживают конструкцию) позиции профессионала как маскулинной. Надо заметить, что профессия программиста до сих пор остается одной из тех, где ярко выражено мужское доминирование, как по численности работников, так и на символическом уровне («мужская» профессия).

Приписывание «пола» рабочему инструменту означает, что конструкции гендера размещаются в материальной среде профессии и тем самым включаются в комплекс профессиональной деятельности. Выполнение работы (программирование, мойка и переключение скоростей машины, игра на гитаре) одновременно становится и «деланием гендера».

Несмотря на то что приписываемый рабочему инструментарию пол может быть как «мужским», так и «женским», нет полной симметрии между мужскими и женскими образами профессионала, которые подразумеваются такой метафорикой. В большинстве имеющихся в нашей коллекции случаев профессионалу остается мужская позиция. Варианты отношения к инструменту с позиции женщины конструируются по аналогии или контрасту с мужскими, но как производные от них и чаще всего логически незавершенные. Так, в приведенном выше примере с водителями такси женщины, как утверждает рассказчик, по-другому гладят свою машину, но он ничего не говорит о «мужских» именах автомобиля и т. п. Любопытно было бы наблюдать, как подобная система идентификаций может измениться со временем, скажем, по мере возрастания числа женщин среди программистов или водителей и по мере того, как эти профессии будут становиться менее «мужскими».

Пока, однако, можно заметить, что метафоры «пола» инструмента характерны именно для мужских (на символическом и численном уровне) профессий. Вероятно, фемининность конструируется другими путями, не через символизацию инструмента профессиональной деятельности.

Наделение рабочего инструмента признаками одушевленного, а нередко и личного существа означает конструирование его образа как виртуального партнера по коммуникации - точнее, создание определенной схемы коммуникации, символом которой он и становится. Инструмент в этом случае - только образ, на который проецируется идентичность самого профессионала. Атрибуты профессии интерпретируются как опредмеченное знание (как техническое, так и до полнительное, внерациональное) и опредмеченная, нашедшая свое вещественное выражение коммуникация, набор коммуникативных правил, воплощенный символически в форме материального атрибута профессии. Ритуальная идентификация с этим атрибутом тем самым обнаруживает элементы символической конструкции идентичности профессионала: такие, как специальное, зачастую скрытое, знание приемов работы и набор коммуникативных норм.

Любопытный вариант интерпретации подобных опредмеченных коммуникаций предлагает Брюно Латур [Латур 2006], говоря об «антропоморфизации» предметов, особенно технических устройств, организация которых определяет заложенную в них программу действий и программирует действия пользующихся ими людей. Он подробно разбирает ситуацию с техническим устройством для плавного закрывания двери - «доводчиком»: когда он сломался, администрация вывесила объявление, что «Доводчик бастует», как бы приписывая ему тем самым антропоморфные свойства. Латур вписывает эту ситуацию в ряд аналогичных примеров коммуникаций с приборами - сколь странных, столь и обыденных: «Я постоянно говорю с моим компьютером, который дерзит мне; я уверен, что вы клянете свою старую машину; мы постоянно наделяем таинственными способностями гремлинов, живущих внутри всех мыслимых домашних приборов, не говоря уже о трещинах в бетонном покрытии вокруг наших атомных электростанций» [Там же: 209]. Он отказывается вслед за гипотетическими «социологами» признавать это явление только метафорой или «’’проекцией” человеческого поведения на холодный технический нечеловеческий объект, который по своей природе не способен испытывать никаких чувств» [Там же]. Латур формулирует рациональное, материалистическое обоснование антропоморфности механизма: «Доводчик и в самом деле антропоморфен, причем сразу в трех смыслах: во-первых, он сделан людьми, является конструкцией; во-вторых, он замещает действия людей и является тем делегатом, который постоянно занимает позицию человека; и в-третьих, он формирует человеческое действие» [Там же: 210]. Латур переопределяет понятие антропоморфности, возвращаясь к буквальному прочтению греческих слов и понимая под антропоморфным, «либо то, что имеет человеческую форму, либо то, что придает форму людям» [Там же]. Во вторую категорию попадают и многочисленные технические устройства, диктующие человеку скорость и ритм перемещения, позы, движения, прикладываемое усилие и т. д. В итоге Латур отказывается от разделения на человеческое и нечеловеческое, от идеи, что общество состоит из человеческих отношений, а техника - из нечеловеческих. Вместо этого он говорит о действии как функции, которая может осуществляться как человеческими, так и нечелове ческими «персонажами-заместителями», акторами. «Вы отделяете людей от нечеловеков, - пишет он. - Я не придерживаюсь этого предубеждения (хоть этого) и вижу только акторов - людей, нечеловеков, квалифицированных, малоквалифицированных - которые обмениваются своими свойствами» [Там же]. Таким образом, у него общество предстает как система таких опредмеченных взаимодействий- обменов, в которых когут участвовать как люди, так и вещи (технические устройства), которым делегированы те или иные трудовые операции.

Как с этой позиции можно рассматривать «общение» с машиной или прибором? Прямо перенося интенцию участников коммуникации (как общение их с партнером по трудовому процессу) или (на мой взгляд все-таки менее метафорично) интерпретировать это как автокоммуникацию? Какой тогда ее смысл? Один вариант: работник- профессионал, обращаясь «к прибору», программирует, проговаривает предстоящий план трудовых операций. Однако в таких обращениях, как правило, нет развернутого плана, только эмоциональные побуждающие сигналы. Второй вариант - самонастройка, попытка эмоционально подготовиться к действию, спроецированная на предмет. Третий - это ритуальное разыгрывание способов обращения с партнерами-людьми: «репетиция» взаимодействия с ними в конфликтной, затруднительной ситуации (чаще всего именно в них машина антропоморфизируется) или просто перед началом работы. На базе имеющихся у меня материалов эти варианты пока могут быть сформулированы только как гипотезы.

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме Инструментарий: проекция гендера:

  1. ПОДГОТОВКА ИНСТРУМЕНТАРИЯ
  2. Анимизация инструментария
  3. 2.3. СОЦИАЛЬНО-ФИЛОФОСКИЙ ИНСТРУМЕНТАРИЙ ИССЛЕДОВАНИЯ ДИНАМИКИ ОБЩЕСТВЕННЫХ ПРОЦЕССОВ
  4. Строгость социализации: проекция и замещение
  5. Социально-когнитивные основы защиты: перенос и проекция
  6. РИТОРИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТАРИЙ - С ПОЛЬЗОЙ ДЛЯ ДЕЛА
  7. 2.3. Социум как проекция всеобщности субъекта
  8. 4.3. Метод проекций при определении количества вспомогательных средств
  9. Проекция TQM на российскую практику. Звезды качества
  10. 6.4. Практические особенности инструментария контент-анализа газетных СМИ, описания и анализа результатов
  11. Серов Николай Викторович Влияние гендерных различий на оказание психологической помощи
  12. Константинов Всеволод Валентинович Компактный тип проживания мигрантов как фактор проявления ксенофобии и интолерантности коренных местных жителей
  13. Парадигмы кадрового консультирования
  14. ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ТЕСТИРОВАНИЕ