<<
>>

«Интервью с кениантропом»

Напомним, что человек, его двуногие предки и родствен­ники относятся к трибе гоминин семейства гоминид отряда приматов [497, с. 70]. Первым прямым двуногим предком че­ловека можно считать гоминина кениантропа плосколице­го (Kenyant.hropus plat.yops), непрерывно жившего на бере­гах озера Туркана (Рудольфа) в Кении 3,5-3,2 млн лет назад [610].
Прямым потомком этого гоминина явилось в своем ро­де замечательное существо - кениантроп с озера Рудольфа (Kenyant.hropus rudolfensis), живший 2,43-1,8 млн лет назад на территории таких государств Восточной Африки, как Кения, Танзания, Малави и Эфиопия [105, с. 84-85].

Физическая организация. Для своего времени кениантроп с озера Рудольфа являлся высокорослым гоминином (154 см), в чем не уступал таким крупным гомининам, как парантро- пы эфиопский, бойсов и массивный. Высокорослость говорит о том, что эти гоминины являлись акселератами. В остальном кениантроп разительно отличался от парантропов и от австра­лопитеков. Объем мозга у кениантропа превосходил 750 см3 [436]. Кениантроп имел гладкий лоб без надглазничного вали­ка и выраженных надбровных дуг. Но, главное, в левой височ­ной извилине головного мозга он обладал развитыми зонами Брока и Вернике [938], которые управляют у людей членораз­дельной речью. Встает вопрос: о чем он говорил?

Язык кениантропа. Древнейшим известным нам языком является реконструированный ностратический праязык, рас­павшийся на Ближнем Востоке 16 тыс. лет назад. Ностратиче­ский праязык располагал 50 очень неравноценными фонема­ми. Некоторые фонемы представляли собой элементарные зву­ки. Таковы глухие смычные (звуки типа русских «р», «t», «к» и увулярного «q», которого в русском языке нет, - это очень глу­бокое «к»), простые сибилянты (звуки типа русских «s», «s»), латеральные звуки (типа особых «s» и «7»), два фарингальных (ЬЛ) и два ларингальных О, Ь) звука, произносимых в глотке и гортани, шесть сонантов (типа русск.

j, w, г, 1„ш, п) и шесть гласных звуков (а, о, u, а, е, i), т.е. всего 24 простых звука.

Наряду с ними имелись комбинированные фонемы: од­на гласная и 25 согласных. Так, огубленный гласный «й» зву­чал как французское «и». Глухие смычные имели звонкие (с колебанием голосовых связок) и глоттализованные (с гортан­ной смычкой) варианты (аллофоны). Свистящий сибилянт «s» имел палатальный (смягченный s) и звонкий (z) вариан­ты. Твердый («s», «z»), мягкий («s», «z») и шипящий («s», «z») сибилянты, снабженные дентальным (зубным) приступом (ти­па русских «t» и «б»), давали аффрикаты (типа «д», «с» и «3», «д», «с» и «з», «§», «с» и «3»). Латеральный звук «s» породил латеральную аффрикату «с». Наконец, сонант «г» имел смяг­ченный вариант «г». Сонант «1» имел твердый (1) и смягченный (1) варианты. Сонант «п» имел смягченный (п) и апикально­какуминальный (п, кончиком языка к вершине твердого нёба) варианты [112, с. 63; 117, с. 33-34].

Поскольку в ностратическом языке имеются синонимы, различающиеся лишь аллофонами, можно предположить, что эти синонимы ведут происхождение от праформы простого звучания. В конечном счете они, вероятно, восходят к словарю языка Руди. Например, слово языка Руди Р. 3344. ката «шип (penis)» дало ностратические слова Н. kara, kara, gara «незави­симый мужчина», начальный согласный которого представ­лен тремя вариантами: глоттализованным, глухим и звонким смычными. Язык Руди располагал 24-мя вышеназванными простыми фонемами. Как упоминалось, обращает на себя вни­мание то обстоятельство, что наши родичи - обезьяны шим­панзе - при общении используют 23 звука. То есть наши обе­зьяноподобные предки располагали репертуаром звуков, коли­чественно близким репертуару звуков шимпанзе, что кажется правдоподобным.

Исходный обезьяний язык Олди кениантропа и его пред­ков, состоявший из 24-х звуков, удивляет своей семантикой. Мы бы ожидали, что эти 24 звука означали объекты каких-то органических потребностей типа пищи, брачного партнера, ис­точника опасности и др.

Однако установленная комбинатор­ным методом семантика фонем языка Олди обнаружила со­вершенно иной характер: например, фонемы этого языка О. 1. а «сила» (вскрик боли от внешнего насилия), О. 8. i «порода» (язвительный звук), О. 10. к «жизнь» (звук кашля, с которым жизнь покидает тело), О. 16. р «напор» (звук плевка), О. 18. г «рычать (преобладать)» (рычание), и т. д.

Около 2,3 млн лет назад кениантроп принялся «монти­ровать» из этих фонем односложные слова. Так, из О. 10. к «жизнь» + О. 1. а «сила» получилось односложное слово язы­ка Руди Р. 3271. ка «мощь», из О. 16. р «напор» + О. 8. i «поро­да» - Р. 6868. pi «зверь», а из О. 18. г «рычать (преобладать)» + О. 1. а «сила» - Р. 7849. га «a-самец» (преобладающий самец). Таким методом было создано 108 односложных слов первого этапа развития языка Руди (2,3-2,0 млн лет назад). На втором этапе развития языка Руди (1,9-1,84 млн лет назад) однослож­ные слова стали компоноваться в двусложные. Так, Р. 6868. pi «зверь» + Р. 7849. га «а-самец» дало Р. 6941. pira и Р. 7913. rapi «африканский слон (Loxodonta)», что, признаем, метко, а Р. 4470.1и «млечный сок» + Р. 6868. pi «зверь» дало Р. 4534. hipi «молоко», что не менее метко.

Иными словами, в отличие от нас, мудрый кениантроп по­нимал внутренний смысл слов своего языка, тогда как для нас они являются всего лишь условными звуковыми символами, начисто лишенными внутреннего смысла. Исключение состав­ляют некоторые поздние сложные слова-неологизмы типа «па­роход» и др., причем внутренний смысл составных частей по­добных слов нам по-прежнему неясен. Вообще говоря, в свете данных о языке Руди, мы теперь понимаем внутренний смысл составных частей подобных слов. Так, упомянутое слово «па­роход» состоит из слова Р. 7052. роге «пламя», откуда сложи­лось значение «пар», и которое образовано словами Р. 6977. ро «вихрь» + Р. 8067. те «резкий» (обжигающий), тогда как вторая часть слова «пароход» восходит к Р. 8600а. sata «полегать (о растениях)», которое много позже, на индоевропейской почве, стало иметь значение «сидеть; передвигаться, сидя в повозке» (sed-) и которое восходит к Р.

8503. sa «травянистое растение» и Р. 10465. ta «яркий» (знойный).

В результате кениантроп теоретически мог построить сло­варь из 23 436 слов, из которых пока восстановлено всего око­ло 5 тыс. (21 %). Однако этот объем уже статистически суще­ственен, поскольку заметно превышает уровень стандартной статистической погрешности (4 %). Поскольку все слова язы­ка Руди поддаются твердой нумерации (впервые в лингвисти­ческой истории человечества), они цитируются, например, так Р. 4749а. 7ара «яростный», что означает, что слово языка Руди за № 4749а читается как 7ара, имеет ударение на втором сло­ге и означает прилагательное «яростный». Или Р. 6616. pare «ноготь», Р. 6616а. pare «летать». Это означает, что слово язы­ка Руди за № 6616 с ударением на первом слоге имело смысл «ноготь» и звучало pare, а слово за № 6616а с ударением на вто­ром слоге имело значение «летать» и звучало pare. Реконстру­ированная часть словаря языка Руди отражает реалии бытия кениантропа, в том числе такие, которые невозможно выявить методами археологии, палеонтологии и палеоантропологии. В известном смысле, мы как бы получаем возможность взять ин­тервью у кениантропа, и пренебрегать такой возможностью не стоит. Попробуем обсудить обстоятельства жизни кениантро­па, опираясь на данные его языка, поскольку совершенно оче­видно, что язык Руди прямо отражал бытие своего создателя.

Предыстория кениантропа. Первые гоминины усвоили двуногость и высокий удельный метаболизм (прожорливый обмен веществ) в качестве реакции на рост биопродуктивности среды во время средне-позднемиоценового потепления 10-7,0 млн лет назад. В результате у гоминин в 3,8 раза увеличилась продолжительность жизни и численность населения, что по­ставило их на грань экологического кризиса. Спасаясь от не­го, гоминины нашей филетической линии (наши прямые пред­ки), вероятно, представители вида кениантроп плосколицый, перешли в эконишу хищников (точнее, всеядных существ) и снизили численность своего населения в 5 раз.

Эта мера возымела лишь временное действие, и возобно­вившийся демографический рост побудил гоминин, вероятно, вида кениантроп с озера Рудольфа, подчинить себя демографо­технологической зависимости, согласно которой между слож­ностью технологии и численностью ее носителей имеется об­щее количественное соответствие: больше населения - слож­нее технология.

В результате гоминины (кениантроп с озера Рудольфа) овладели средствами коллективного производи­тельного потребления, т.е. коллективными орудиями археоло­гической культуры типичного олдоеая, первым достоверным носителем которой был кениантроп с озера Рудольфа.

В результате наши прямые предки кениантропы стали хищ­ными (всеядными) орудийными существами, единственными в животном мире пользующимися орудиями производства и охоты сообща. Подобная особенность усложнила поведение наших предков по сравнению с другими высшими коллектив­ными животными, что наложило отпечаток на психологию и язык кениантропа. Попробуем вчитаться в эти особенности, пользуясь наличным словарем языка Руди.

Образ жизни. Сочетание палеоантропологических, архео­логических и лингвистических данных позволяет расширить наши представления о жизни кениантропа. Данные всех трех дисциплин не всегда однозначны, однако их совместное рас­смотрение несколько умеряет неопределенность сделанных из них выводов.

Родина. География распространения кениантропа с озе­ра Рудольфа включает такие страны Восточной Африки, как Кения, Танзания, Малави и Эфиопия. Поэтому складывает­ся впечатление, что эпицентр распространения этого гомини- на лежал в Кении, на берегах обширного болота Лориан, где «метущий ветер» (Р. 6825. рёри; 7149. рйре) «шевелит трост­ник» (Р. 1343. ?aki). Лингвистические данные по языку Руди подтверждают это предположение, что позволяет, в свою оче­редь, объяснить странную «болотную» семантику ряда соци­альных общечеловеческих терминов. По-видимому, свое «ме­стопребывание» (Р. 3283. kahu), «постоянное местожитель­ство» (Р. 1558. ?ёка) болото Лориан кениантроп называл про­сто «[проточным] болотом» (Р. 4034.1а), на «берегах» (Р. 3697. kite) которого он обитал в «тростниках» (Р. 3598. ki). Таким образом, понятие «родина» (Р. 3525а. кекй) ассоциировалось у кениантропа с понятием «тростниковое болото» (Р. 3636а. kila) и «обиталище (в болотных тростниках)» (Р. 3636. ldla), которое послужило первоисточником таких социальных тер­минов, как Н.

(ностратическое) glia «община, род»; этрусское cile «община, народ»; алтайское: тюркское k'ili «человек»; ку- теней (в Сев. Америке) *kile «имя»; на-дене (в Сев. Америке): хайда *kile «имя»; Н. kula «община, род»; конго-кордофанское (в Африке): банту: лингала e-kolo «народ»; Н. gula «жилище»; конго-кордофанское: банту: ганда kyalo «деревня, местечко», и т.д. Сюда же относится и русское слово «человек» (в первой части этого сложного слова). Как видим, современный человек более чем далек от понимания природы собственной социаль­ной терминологии, тогда как древний кениантроп мог бы объ­яснить нам ее происхождение с легкостью.

Охота. Словарь языка Руди позволяет сделать следую­щие наблюдения над охотничьими наклонностями кениан- тропа с озера Рудольфа. Он занимался «охотой» (Р. 1345а. ?акй), имея «острый глаз» (Р. 4231а. lesi) и умея «метать копье» (Р. 10936. toko), «метать» (Р. 10972а. toqo) «стрелу» (Р. 8534. saka), «острие (из тростника)» (Р. 1125а. hold), «твердое острие», вероятно, каменное (Р. 1070. hisi) и «острие (мета­тельный дротик)» (Р. 6875а. piha), чтобы «добыть» (Р. 11652. wota) «главную добычу» (Р. 9221а. sapi), «разить» (Р. 1928. ?йга), «вонзать» (Р. 6139. neki) и «заколоть» (Р. 9627. sold) ее.

Кроме того, он применял «охоту с огнем» (Р. 11074. tupi), в ходе которой «выжигал» (Р. 7380. qari), «выжигал саванну» (Р. 7363. qano), делая ее «испепеленной» (Р. 2031. laqa). Он был «загонным охотником» (Р. 6933. pipo) на «стронутого зве­ря» (Р. 6963. pito), умел «загонять зверя» (Р. 3966. lalo), «от­резать (путь)» (Р. 10881. t.iso), устраивать «засаду (на охоте)» (Р. 7026. рота) и добывать дичь при помощи боласов, ка­менных «шаров» (Р. 7031. pomu) на «ремне» (Р. 8072. reho), на «ремне бола» (Р. 6879.piho), которые он «бросал (вслед» (Р. 11529. wiso) зверю, и «аркана» (Р.10530. tapo), «аркана (из кенафа)» (Р. 6042. паТл). Таким образом кениантроп был «следопытом» (Р. 11507. wipa), способным «находить след» (Р. 870а. hawi; Р. 6865. pewi), «ориентироваться» (Р. 6876. piha), «идти по следу» (Р. 3741. koki) и «настигать» (Р. 7712. qose) зверя. По-видимому, он «защищал» (Р. 7517. qewa) и «обере­гал» (Р. 7792. qiimi) «границу» (Р. 320. het.o) своих «охотни­чьих угодий» (Р. 5265а. така), которую «помечал, выражал» (Р. 10689а. tehd). Подобно мезолитическим (среднекаменно­го века) южноамериканским индейцам, кениантроп подбирал осиротевших «детенышей» (Р. 3894. ldtru) животных и выра­щивал их у себя в «стойбище» (Р. 4001. lari), выступая как бы стихийным «звероводом» (Р. 6923. рта), владеющим «ручны­ми (прирученными)» (Р. 1148а. hone) «животными» (Р. 8733а. sehii).

При охотничьих экспедициях в саванну во время сезо­на засухи (Р. 3539. кета «зима, засушливый сезон, ноябрь - апрель») кениантроп запасал «болотную воду» (Р. 8868. slla) в «бутылочных тыквах» (Р. 7047. poqi; Р. 7150. pupi; Р. 7708. qoro; Р. 9549. slpo) с «пробкой» (Р. 10510. 1а7е). При «недо­статке (воды)» (Р. 5835. шйпе) он следовал к «воде (как цели)» (Р. 11435а. weta), отыскивал «слоновий водопой» (Р. 5554. mewa), смачивал там «растительное волокно» (Р. 4906. 71), а потом «выжимал (жидкость)» (Р. 3325. кати), «выжимал жид­кость (скручиванием)» (Р. 5854. тшг). В походе кениантроп ночевал в «укрытиях (из травы)» (Р. 8528. saja), представляв­ших собой навесы из «слоновой травы» (Р. 3574. kesa), т.е. «хи­жины» (Р. 2008. 1а7е). Обреченный «тащить (груз)» (Р. 3914. kuta), «нести тяжесть» (Р. 5700. шока) через «саванный траво­стой» (Р. 5300 maqa), «сломанный тростник» (Р. 3635а. kila), «полегший тростник» (Р. 3635. kila), кениантроп по возвраще­нии из охотничьих экспедиций с облегчением «снимал (покла- жу)» (Р. 10920. tola) со «спины» (Р. 10745а. tepa).

Судя по основному словарному фонду, в состав добычи ке- ниантропа входили разнообразные антилопы и свиньи [112, с. 66], являющиеся упомянутой «главной добычей». Можно назвать таких копытных животных, как антилопы (Р. 9012. sora «древняя лесная антилопа», Р. 1676. ?Ш «водяной козел», Р. 8567. sapi «антилопа хохлатый дукер», Р. 3900. kiisu «лесная антилопа», Р. 5903. na?i «антилопа дикдик», Р. 1700. ?ipi «ан­тилопа менелшия», Р. 6039. па7а «цветущерогая антилопа», Р. 9828. sa?o «ложнокозловая антилопа», Р. 3996. laqo «козел- баран пелоровис», 3369а. kata «коза (Numidocapra)») и свиньи (Р. 9841а. saju «бородавочник», Р. 7709. qoru «южная свинья», 9410а. seko «кабан»). Надо иметь в виду, что, по палеонтологи­ческим данным, к эпохе кениантропа (верхний плиоцен) при­надлежат козы и свиньи, в то время как древняя лесная анти­лопа относится к среднему миоцену, остальные антилопы и пе- лоровис датируются плейстоценом, а водяной козел - это со­временный вид [175, 191]. Поэтому применительно к эпохе ке- ниантропа следует представлять экологические аналоги анти­лоп и пелоровиса из числа их предков (потомков - для древней лесной антилопы), которых еще предстоит уточнить.

По составу добычи кениантроп отличался от шимпанзе, охотящихся на обезьян и телят антилоп. Обезьяны в состав до­бычи кениантропа, по-видимому, не входили, так как до сих пор удалось выявить лишь одно обозначение обезьяны, видо­вую принадлежность которой установить трудно. «Обезьяна» (Р. 4973. Tiqa, буквально «много растительности») отличалась от кениантропа обильной растительностью на теле, что позво­ляет допустить, что сам он был уже лишен «волосяного покро­ва» (Р. 10623а. tama), как мы. Однако можно полагать, что ке­ниантропа интересовала другая некрупная добыча, которую он «ловил» (Р. 10688а. teho), и о «ловле» (Р. 5314. mase) которой он говорил.

Для ловли птиц, вроде «египетского гуся» (Р. 7273. qaru), по-видимому, применялся «силок (ловчая петля)» (Р. 6749. pate), тогда как для ловли «цихловой рыбы» (Р. 2265.lesu), ко­торая «изобиловала» (Р. 10096. seqa) в водоемах, применялась «сеть для рыбной ловли» (Р. 10584. tahi). От пойманной «ры­бы (лучеперой)» (Р. 10823. tika) получали «икру (как пищу)» (Р. 6290а. niri). Напротив, крупную «двоякодышащую рыбу (большого протоптера)» (Р. 3311. kali), свыше 2 м длиной, т.е. «5-6 локтей» (Р. 1171. hosa; Р. 8646. saki; Р. 8900. siqi), кени- антропу приходилось «разрывать (раскапывать)» (Р. 11218. wate), используя «мотыгу» (Р. 10970. toqe) и «лопату» (Р. 6796. pela), т.е. крупные каменные отщепы, позволяющие «рыть вглубь» (Р. 6834. рёге).

Поясним, что сезон засухи (ноябрь - апрель), т.е. «зиму (засушливый сезон)» (Р. 3539. кеша), большой протоптер про­водит в окаменевшей норе, для раскопок которой нужны ин­струменты. Что представляла собой упомянутая «сеть для рыбной ловди», мы пока не знаем (возможно, плетеный бре­день или плетеный переплет?). Мелкую «добычу голыми рука­ми» (Р. 4468. lowo) кениантроп складывал в «пыльный мешок» (Р. 7162. рйп), который, судя по характеру термина, применял­ся для хранения мелкой добычи.

Охотничий образ жизни доставлял кениантропу «мясо (Р. 10832а. till), «добытое мясо» (Р. 3997. laqu), «убойное мя­со, убой» (Р. 7278. qaso; Р. 9006. soqa), «парное мясо» (Р. 9872. sapa), «мясо солоноватое» от крови (Р. 5766. sopa), которое он «рубил (оружием)» (Р. 11439а. wetii) на «колоде» (Р. 7799. qiino), приспособленной, чтобы «свежевать» (Р. 6900. pika), «расчленять (тушу)» (Р. 6908а. рШ) и «разделывать добы­чу» (Р. 6957. piso). Затем «резал» (Р. 9560а. siri), «разрезал» (Р. 3479а. kat.e), «нанизывал» (Р. 10989. tosi), а потом «жарил» (Р. 11303. ware), «жарил мясо на вертеле» (Р. 11075. tupo) со жгучими приправами из «лилейных растений» (Р. 1355. ?а7л «пахучее»; Р. 5155. Тддка «горькое»; Р. 7365. qapa «жгучее»). По археологическим данным, древнейшие признаки приготовле­ния пищи датируются 1,9 млн лет назад [329, с. 481], т.е. време­нем кениантропа.

Из сказанного можно сделать психологические выводы. Ке­ниантроп с озера Рудольфа должен был обзавестись агрессив­ной, даже кровожадной, психикой, в определенном проценте случаев отличающей современного человека. Более того, кон­курируя с соседями за охотничьи угодья, он, подобно шимпан­зе, склонным к конфликтам между стадами, должен был раз­вязывать межобщинные войны, о чем говорит его язык. Так, в языке кениантропа имеются термины, явно означающие наси­лие не над животными на охоте, а над другими кениантропами: в нашей терминологии, это термины насилия людей над людь­ми. Следует еще заметить, что между травоядными животны­ми нет острой конкуренции за пастбища. Напротив, хищные животные ревниво оберегают и патрулируют свои охотничьи угодья. Иными словами, психология травоядного и хищного животных различна. Поэтому кениантроп, став в заметной ме­ре хищником, усвоил ряд новаций психологии, не характерных для других высших приматов. Попробуем их выделить.

Конфликты. По-видимому, конкуренцию за охотничьи угодья с соседями кениантроп называл «плохим соседством» (Р. 5269а. такй), порождающим «ненависть» (Р. 6205. net.i) между «общинами» (Р. 8335. гота). Применительно к бере­гам болота Лориан они назывались «противоположными сто­янками» (Р. 11298. waqi). Занятия охотой и конкуренция с со­седями подпитывали у кениантропа «агрессивное поведение» (Р. 8794. sera). Последнее побуждало «нарушать» (Р. 11267. wale) режим мирного сосуществования с соседями и «оби­жать» (Р. 9007а. soqa) их. В результате вспыхивала межоб­щинная «война» (Р. 3795а. kosl): агрессивная община «напада­ла» (Р. 11054.1й7а) на «противоположную стоянку» (Р. 11298. waqi), «совершала набег» (Р. 9000. sopa) на нее. «Сражение» (Р. 4900а. 7ewa) представляло собой «рукопашную схват­ку» (Р. 7061. posu), когда «сражаются (руками и ногами)» (Р. 11374. wela). Чтобы «обезвредить» (Р. 9970. sama) про­тивника, его «избивали» (Р. 759. hawa), «сильно колотили» (Р. 6842. peso), «сильно ударяли» (Р. 11640. wosa), «страшно били» (Р. 6781. peli). Жестокие «побои» (Р. 2389. fate) наноси­лись «палками» (Р. 6793. peki), «палками (битами)» (Р. 6648. pawo). Если они недостаточно «повреждали» (Р. 8843. sl?a) про­тивника, его могли «зарезать» (Р. 8084. гё?о), «пролить кровь» (Р. 9848. sala), «увечить» (Р. 8662. sama), даже «убить» (Р. 7074а. pota). Необходимый «вред» (Р. 10569. tawa) причинялся и ору­жием, от которого можно было «погибнуть» (Р. 7911. тара), ес­ли не защититься «тростниковым щитом» (Р. 3693. ldso). При­чинив противнику «зло» (Р. 6815. репа), его стоянку принима­лись «грабить» (Р. 6181. neri), чтобы «отобрать» (Р. 9014. sore) и «присвоить» (Р. 9426. seme) все «ценности» (Р. 10647. tara), «похитить (имущество)» (Р. 1457. ?а1е), «захватить (имуще­ство)» (Р. 8760а. sele), «ценные вещи» (Р. 2282. let.o), а в итоге «захватить (территорию)» (Р. 8744. selo).

После такого «опустошения» (Р. 7013. роки) соседей удава­лось «победить» (Р. 8752а. seka), что позволяло «отвергнуть» (Р. 3328. капе) всякое «партнерство» (Р. 5282а. mama) с «со­седями» (Р. 5985. nata) и продолжать «преследовать (врага)» (Р. 6028а. пака). «Успешный» (Р. 10869а. tiro) исход позволял «прекратить агрессию» (Р. 7610. qisi). Победители «ликова­ли» (Р. 11767. wtiwa). Захваченным «пленникам» (Р. 4183. leli) «связывали (руки за спиной)» (Р. 3862. 1шП) или даже «свя­зывали (все тело)» (Р. 7621. qit.e), «связывали (туго)» (Р. 8901. siqo), «связывали крепко» (Р. 3876. ktinu), «связывали (уме­ло)» (Р. 8927. sita), «связывали (искусно)» (Р. 6294. nisa), а по­том «привязывали» (Р. 6544. pahe) «обвязкой» (Р. 9245. sasi) и «привязкой» (Р. 1062. hisa) и «тащили (на веревке)» (Р. 8931. sito) в «путах из травы» (Р. 8543. sali).

Только «звериная хитрость» (Р. 6909. pilo), «звериное чутье (прозорливость)» (Р. 10856. tipi) и «обман» (Р. 3859.1ш7а) по­могали уцелевшему врагу «спастись» (Р. 1819. ?ога), «обманы­вать (запутывать следы)» (Р. 10942а. t.olo), затем - «кочевать» (Р. 3788а. kose), «бродить» (Р. 3456а. кап), «беспорядочно бро­дить» (Р. 8493. rut.e), «беспрестанно бродить» (Р. 9801. siite) на восток до «моря» (Р. 6752а. patti), т.е. до Индийского океа­на, «натирая ноги» (Р. 4008. laso) и страдая от «лопающихся на ступне волдырей» (Р. 3957. laka), от «нарывов» (Р. 7017. poli).

О посещении кениантропом побережья Индийского океана свидетельствует его знакомство с тамошними рыбами: «рыбой губан» (Р. 11009. towu), «рыбой зубан» (Р. 11736а. wuqti), «ли- огнатовой рыбой» (Р. 10814. tfu), «рыбой мохарра» (Р. 9159. saha), «рыбой пестряком-орамином» (Р. 9984. sapi), «рыбой прилипало» (Р. 9240. saso), «рыбой элопсом» (Р. 9250. sase), и др., а также с прибрежными «манящими крабами» (Р. 11576. woie), выброшенными на берег «кораллами» (Р. 11772. wtiwu).

Путь на родину запоминали по «путеводной звезде» (Р. 7367. qape), «планете Венере» (Р. 5989. natu), «полярной звезде» (Р. 3734. koje). Успев «испугать(ся)» (Р. 3917. lotto), противник проявлял «коварство» (Р. 6925. pine), продолжал «красться» (Р. 6840. pese) в «отдалении» (Р. 3744а. kola), по­ка не «забывался» (Р. 11527. wise), а потом «странником» (Р. 1955. ?й!о) «возвращался (домой)» (Р. 3868. кшш) как «дол­гожданный гость» (Р. 1835. ?osa).

Агрессивное окружение сообщает высшим приматам (на­пример, павианам) потребность в жестко структурированном сообществе, т.е. в сообществе с внутренним ступенчатым под­чинением типа современного цивилизованного общества. Ке- ниантропы, во-первых, как мы видели, конфликтовали друг с другом, а, во-вторых, жили в окружении чудовищных саблезу­бых хищников семейства кошачьих. Вообще говоря, саблезу­бые кошки были ориентированы на крупную толстокожую до­бычу, однако вкусный, жирный (из-за склонности к гиподина­мии от эволюционной малоподвижности) кениантроп вряд ли мог оставить саблезубых хищников равнодушными. Во всяком случае название «саблезубого тигра» (Р. 9556. siqu), вымерше­го в конце верхнего плиоцена (1,6 млн лет назад), сохранилось в более поздних языках со значением «коченеть от ужаса», что аттестует отношение кениантропа к саблезубому тигру, кото­рый внушал нашему предку «ужас» (Р. 10828. tiku). А были еще желтая «саблезубая пантера» (Р. 2899. jepi), желтая «са­блезубая тигрица» (Р. 4606. 7aje) от слова «желтый» (Р. 2835. je) и подвижный «саблезубый леопард» (Р. 7269. qara) от сло­ва «двигаться» (Р. 7958. га), и др. Вполне возможно, что именно такое окружение развило у мужчин-кениантропов склонность к ночному «храпу» (Р. 1164. hora), который отпугивал ночных саблезубых хищников. Признаки социальной иерархии в язы­ке Руди налицо.

«Кровнородственную общину» (Р. 9830. sala) кениантропа возглавлял «седой» (Р. 10892. titi) «вожак» (Р. 6614. para), «се­дина» (Р. 7277а. qasi), «седые волосы» (Р. 11450. wihi) которого говорили об «опыте (опытности)» (Р. 7767. quje), как то свой­ственно, например, гориллам, у которых верховодят самцы с се­ребристой (поседевшей) гривой. Этот «способный» (Р. 10961а. 1опй) «вожак» являлся «кровным вождем» (Р. 9884. Sara) и «предводителем» (Р. 10566. tat.o). Он «властвовал» (Р.2460. Тора), «судил (наказывал)» (Р. 8698. sasa), «вел за собой» (Р. 3896. lutsa), «вел (к воде)» (Р. 11435. weta) и «покрови­тельствовал» (Р. 3332. кара) тем, кого «ценил» (Р. 7512. qet.e). Строптивых он «предостерегал» (Р. 6820. рёра) тем, что «устра­шал (наступая на кадык)» (Р. 11534а. wisi). Он подчеркивал свою «значительность» (Р. 3356. kasa) и «впечатлял» (Р. 11220. wat.o), чему служили «голова (высоко поднятая)» (Р. 6626. pasa) и «голова (гордый профиль)» (Р. 2825. jat.e).

На непокорных он «пронзительно смотрел» (Р. 8083. re?i) «гнетущим» (Р. 6899. pika), «пристальным глазом» (Р. 5593. mike), выдавая свой «гнев» (Р. 5752. moso). Начав «гневать­ся» (Р. 3891. 1шге), он в «раздражении» (Р. 9550. sipu) сжи­мал «кулак» (Р. 8897. siqa) и с «горячностью» (Р. 5960. пага) пускал в ход «сжатый кулак» (Р. 7645. qo?a). Или даже в со­временном духе принимался «сечь» (Р. 9515а. sika) «прутом» (Р. 1191. hoti) и тем самым «распространял (влияние)» (Р. 9448. sera), вызывая «смятение» (Р. 8904а. sira) в общине. Подчиненные члены общины, «|3-субъекты» (Р. 5331а. mata), получали «обидное прозвище» (Р. 9319. samo). Если «вожа­ку» попадался «вор» (Р. 7581. qino), тот принимался «врать» (Р. 9002. sope), бросал «взгляд исподлобья» (Р. 3789. kosi), «це­дил сквозь зубы» (Р. 10755. tequ), «проклинал сквозь зубы» (Р. 9011а. soqii), пытался «сговариваться» (Р. 3906. kusu) с себе подобными. Потерпев неудачу, он «униженно просил» (Р. 6743. pase), «испрашивал» (Р. 11382а. we7e) пощады.

Производство. Кениантроп явился создателем первой в истории каменной индустрии, относящейся к археологической культуре типичного олдовая, датирущейся временем 2,6 млн лет назад. Инвентарь этой культуры таков (приводим археоло­гические названия орудий, сопровождая их терминами из язы­ка Руди и пополняя инвентарь лингвистическими данными) [203, с, 83-85; 608, с, 483]:

Чопперы (односторонние, двусторонние рубящие орудия) - 51% - Р. 3326. капа «топор».

Протобифас.ы (нуклеусы, или ядрища, с двусторонним краем, с двух сторон которых снимались отщепы) - 1,3% - Р. 3704а. kiwi «протобифас».

Полиэдроны (многогранники) - 10% - Р. 9258. sato «бить сверху» (ударник).

Дискоиды - 9,1% - Р. 7143. рйпе «зернотерка».

Сфероиды и субсфероиды - 6% - Р. 7031. pomu «шар» (бола). Грубые скребла (тяжелого типа) - 8,6% - Р. 8970. soka «скребло».

Изящные скребла (легкого типа) - 10,2% - Р. 7802. qiipa «скребок».

Резцы - 1,7% - Р. 9484. si «острие».

Различные орудия (простые отщепы, неотретуширован- ные) - 2% - Р. 9593. so «отщеп».

Р. 3312а. kalo «круглая подушечка (для переноски тяже­стей)».

Р. 3336а. каро «плеть».

Р. 3401. kale «проколка (малая)».

Р. 5308. шаге «палка-копалка».

Р. 6575. paki «бритва».

Р. 6590. раша «проколка (большая)».

Р. 6644. pawa «черпак (из скорлупы)».

Р. 6700. раша «пластинка (тонкая)».

Р. 6701. раше «полоса из пальмового листа (для плетения)». Р. 6749. pate «силок (ловчая петля)».

Р. 6796. pela «лопата».

Р. 6879. pi ho «ремень бола».

Р. 7168. piisi «терка (для кокосовых орехов)».

Р. 7270. qare «резак».

Р. 7283а. qasi «плетенная из тростника корзина».

Р. 7294а. qate «черпак из скорлупы кокосового ореха».

Р. 7686. qona «дубина».

Р. 7777. quia «деревянное изделие».

Р. 8856. sija «сеть (для ловли рыбы)».

Р. 9071. siilo «широкий нож».

Р. 9207а. sama «корзина с крышкой».

Р. 9214а. sane «полоска из листа пальмы (для плетения)».

Р. 9216. sano «плетеное изделие из прутьев».

Р. 9216а. sano «камень, чтобы сидеть».

Р. 9265а. sawii «верша (для ловли крабов)».

Р. 9489. siho «колышек (для раскалывания кокоса)».

Р. 9564. sisa «гарпун».

Р. 9564а sisa «корзина плетеная (из травы или прутьев)».

Р. 9648а. sona «обработанный камень».

Р. 9658. sopo «орудие».

Р. 10092. sepe «конопатка».

Р. 10530. tapo «аркан».

Р. 10584. tahi «сеть для рыбной ловли».

Р. 10852. tinu «корзина плетеная».

Р. 10970. toqe «мотыга».

Можно не сомневаться, что приведенный список орудий труда и охоты кениантропа неполон. Дальнейшие археологи­ческие и лингвистические исследования, по-видимому, позво­лят его расширить. Например, кениантроп умел «мастерить из трав» (Р. 8564а. sapa), по-видимому, из «слоновой травы» (Р. 3574. kesa) до 6-7 м высоты, «стебли» (Р. 9545. sipa) кото­рой идут на постройку хижин. Однако это растение не сохра­няется в археологических слоях, а потому напоминает о себе лишь лингвистически. Кроме того, для каких-то целей кениан­троп не только «сплетал траву» (Р. 3895. loisa), но и «сплетал листья» (Р. 10773. tesu), «сплетал пальмовые листья» (Р. 8895 sipo), «сплетал туго» (Р. 8663а. same), что также не оставляло археологических следов.

Существеннее другое. Типичный олдовай пришел на смену камням и палкам, ограничивающим круг орудий шимпанзе и, вероятно, ранних гоминин. Как представляется, олдовайские орудия создавали условия для более эффективного труда и бо­лее успешной охоты, позволяли лучше «работать» (Р. 3345а. ката). В результате у кениантропа в периоды потеплений меж­ледниковья Бибер/Донау (2,3-2,0 млн лет назад) и интерста- диала Донау I/II (1,9-1,84 млн лет назад) наверняка поднима­лась производительность труда и появлялось свободное время, которое в интересах целостности раннего социума требовалось заполнить непроизводственным общением, служащим осно­вой духовной культуры. Кроме того, свободное время давало возможность кениантропу обустроить свой быт на более высо­ком уровне, чем, например, шимпанзе. Язык Руди содержит не­который материал, проливающий свет на характер быта и ран­ней духовной культуры кениантропа.

Быт. Как мы предполагаем, в периоды названных выше потеплений жизнь кениантропа была относительно «благопо­лучной» (Р. 6571. paju). Конечно, нельзя назвать жизнь нашего предка безоблачной. Как мы помним, кениантроп жил в окру­жении чудовищных саблезубых хищников, которые застав­ляли его «коченеть от ужаса». По-видимому, подобно совре­менным львам, крупные саблезубые хищники не умели лазить по деревьям, не любили плавать и избегали «топи» (Р. 4065. laka), что позволяло кениантропам спасаться от них на дере­вьях, на больших термитниках в саванне и на островах своего болота Лориан, о чем свидетельствуют его (кениантропа) пред­ставления о «благоприятном (на дереве, в саванне, на болоте)» (Р. 9196. sale).

Кроме того, кениантроп страдал от паразитов, унаследо­ванных современными людьми и близкородственных парази­там шимпанзе и горилл. Речь идет о «лобковой вши, или пло- щице» (Р. 3431. каше). Кениантропа одолевали также «челове­чья вошь» (Р. 10884. tlsa), «человечья головная вошь» (Р. 7824. qiisu; Р. 9120. siiqu), «человечья платяная вошь» (Р. 10602а. t.aj'i), «гнида» (Р. 6134. nejo), «человечья блоха» (Р. 10571. tawi), «клещ» (Р. 3918. kut.u). Этих отвратительных сожите­лей кениантропа дополняли вредные обитатели болота Лори­ан, т.е. тоже сожители кениантропа, - «малярийный комар» (Р. 3687. kiso), «комар-пискун» (Р. 3779. koqu), «жгучий мо­крец» (Р. 6609. paqa), «мошка» (Р. 3658. киш), «жигалка осен­няя, или обыкновенная» (Р. 9545а. sipa) и опасная «муха це­це» (Р. 5539. mesi), «укусы» (Р. 7796. фдпа) которых вызывали «зуд» (Р. 7284. qaso), «досаждающую болезнь» (Р. 9010а. soqo) и даже «смертельную болезнь» (Р. 5419. maro). Подобно обе­зьянам и представителям отсталых племен современного чело­века, кениантроп применял «груминг (поиск паразитов на те­ле)» (Р. 26а. haja), который одновременно выражал расположе­ние. Вдобавок кениантроп страдал «глистами» (Р. 3747. koli).

Между тем, кениантроп не ходил «грязный» (Р. 9433. seni), «грязь (на теле)» (Р. 8819. seta) «смывал» (Р. 5859. iruise), «омывался» (Р. 6600. рапо) в «тростниковой протоке» (Р. 1997а. Tald) и даже умел «плавать (по-животному)» (Р. 6906. рйа), т.е. в современной терминологии, «по-собачьи», а также «плыть» (Р. 11583. woj'i) неизвестным нам стилем, «из­бегая» (Р. 3913. kuta) «гиппопотамов (Hexaprotodon)» (Р. 7734. qowa), «бегемотов» (Р. 8349. ropi), «нильских крокодилов» (Р. 9003а. sopi) и «пиявок гементерий» (Р. 2445. ToTi). Умение плавать не мешало кое-кому из кениантропов «захлебываться» (Р. 1129. hola) и «уноситься течением» (Р. 6136. пека), «тече­нием воды» (Р. 3196. Juki), «катящим» (Р. 9752 siima) «нестой­ких» (Р. 6176а. neqo) в «низменное место» (Р. 6390. noqa) или «сухое русло» (Р. 10282. soko), «перекатывая течением (о галь­ке)» (Р. 7818. qdru) при «паводке» (Р. 4115. lase) или «наводне­нии» (Р. 3633. ldko) «летом (в сезон дождей, май - октябрь)» (Р. 8557. samu), если не «устроил переправу» (Р. 6636. paso), «переправу» (Р. 6642. pato), по которой «направлялся по делу» (Р. 5906а. па^а). Отсюда происходит странная семантика слова «наилучший (сухой (о погоде))» (Р. 6832. рёга).

Доставало страданий от «болезней» (Р. 6904. piku) и травм. Например, кениантропу приходилось «извиваться (от зубной боли)» (Р. 7815а. qure) и «кричать (от зубной боли)» (Р. 7779. qdle) или от «сломанного ребра» (Р. 6649. pawu), «сломанной кости» (Р. 8913. siso). «Больной» (Р. 7131. рй7е), он страдал от «кашля» (Р. 7644. qo?a), «лишая (коросты)» (Р. 9016. soro) с «гноем» (Р. 8641. sajo; Р. 9562. siru). Ему была знакома «кро­вавая моча» (Р. 637. hiisa) от болезни или травмы «поясницы» (Р. 1125. hold). Кениантроп мучился «болезнью спазмофили­ей» (Р. 5419. maro) и «болезнью фрамбезией» (Р. 7147. рйра). Появились новые, так сказать, социально обременительные болезни: например, «больное горло» (P.7461. qe7u) заставляло кениантропа «молчать» (Р. 8975а. soldi), чем превращало его в социального калеку (см. ниже).

Однако не все было так плохо. Кениантроп бодрил се­бя, «жуя» (Р. 6295а. nise) «кофейный боб» (Р. 6604. раре; Р. 10962а. topa) и «мелкий кофейный боб» (Р. 6574. раке; Р. 7119. рйке), «жуя (жвачку)» (Р. 8947. soha) «жвачку» (Р. 2009. laTi) и «жевательную смолу» (Р. 6599. pani). «Соби- рательствуя» (Р. 8536. sake), кениантроп «собирал (плоды)» (Р. 8760. sele) и «стручки» (Р. 9530. §Ш) в «кузов (остродон­ный)» (Р. 8753. seka), в «кулек из листьев» (Р. 6638а. pata), в «плетеную корзину» (P.7710, qosa), которую «плели (из тра­вы)» (слоновой) (Р. 8570. saqa) или «плели (из тростника)» (Р. 10935а. told). Кроме того, он «добывал мед» (Р. 5430. masi) и «воск» (Р. 9145. siita), которые помещал на «поддон (из ли­стьев)» (Р. 3308а. kala).

Пожалуй, кениантроп был гурманом. Подобно бабочкам, любящим хмелеть от перебродившего фруктового сока, ке­ниантроп позволял «горьким плодам» (Р. 7248. qamo), «ло­пающимся плодам» (Р. 4502. 1йка) и «розоцветным плодам» (Р. 10380. siilu) «бродить (киснуть)» (Р. 7298. qawa) и полу­чал желтое фруктовое «пиво» (Р. 6568. paje), которое «наста­ивал» (Р. 1348. ?а1е) и «взбалтывал» (Р. 8732. seho) перед упо­треблением. Напившись его, он предавался «хмельному сну» (Р. 4515.1й7е). Птичьи яйца, от «мелкого яйца» (Р. 3304. kake) до огромного «яйца (страусового)» (Р. 7696. qopo), он «взби­вал» (Р. 10718а. teko). На десерт кениантроп ел «спелые» (Р. 1085. hiwa), «вкусные плоды» (Р. 8783. sepa) «восхититель­ного вкуса» (Р. 6215. nika).

В качестве гарнира к жареному мясу (см. выше) кениан­троп употреблял своего рода «силос (заквашенную зелень)» (Р. 8542. sale), готовил «овощи» (Р. 701. ha7i), «вареные ово­щи» (Р. 7357. qamo) и «варил» (Р. 11078. t.iiqa) «пищевое зер­но» (Р. 3562. кёга) «злака» (Р. 8591. sasi), «съедобного зла­ка» (Р. 6962. pisi), «крупного съедобного злака» (Р. 10826. tiki), т.е. «варил кашу» (Р. 9081. siike), «кашу (приправленную млечным соком)» (Р. 5820. irnilu), «кашу (с млечным соком)» (Р. 6711. papa). Для этого кениантроп имел «запас (зерна)» (Р. 7569. kesa), «сушеного зерна» (Р. 10280. soke), которое он «шелушил» (Р. 1174. hoso), «растерев зерно между ладонями» (Р. 7160. рйга), «рассыпал» (Р. 8956. so?o) «зерновым настом» (Р. 11043. Pike), «зарывал (о зерне)» (Р. 3534. кё7е), «создавал запасы (зерна)» (Р. 10607. take), а заодно - запасы «мякины» (Р. 8985. so7i). Данное любопытное обстоятельство подкрепля­ет идею К. Джолли о большой роли семян трав в питании ран­них гоминин [556].

Более того, кениантроп «дробил зерно» (Р. 9517. sike), «дро­бил орехи» (Р. 5279. ma7i), «орехи кешью» (Р. 3348а. karo), «чу- фу, земляной миндаль» (Р. 2369. lisa) и другие более «мелкие орехи» (Р. 10584а. tahi), «съедобные орехи» (Р. 9774. siiqu), «ап­петитные орехи» (Р. 5968. nase), «размалывал» (Р. 6686а. ракй) и получал «сладкую» (Р. 1879. ?uja) «муку» (Р. 7125. pule) -сво­его рода «толокно» (Р. 3760. кото), которое можно было «(за) печь» (Р. 7699. qoqa), «печь (на огне)» (Р. 10868. tiri) или «печь (на солнце)» (Р. 9257. sat.i). Склонность кениантропа «погло­щать зерно» (Р. 8754а. seke) сделала его спутниками «домовую мышь» (Р. 5652. misa) и «черную крысу» (Р. 6943. pire), стре­мящихся «пожирать (зерно)» (Р. 10934а. t.oke), которых он не­вольно «подкармливал зерном» (Р. 3547. keni), а также - зор­кого «саблезубого кота» (Р. 3371а. kati): два первых животных охотились за зерном кениантропа, а третье - за двумя первыми.

Сначала кениантроп «пробовал еду» (Р. 9509. sija), а по­том «ел (жадно)» (Р. 4689. 7aha), «наслаждался» (Р. 3792. kosa). Аутсайдеры, |3-субъекты (см. выше), и «захребетники» (Р. 6577. раки) «ели (украдкой)» (Р. 1434. ?ita). Отметим, что термин «захребетник» возник от известной привычки отцов носить детей на плечах. Эта привычка имеет обезьяньи исто­ки, так как высшие обезьяны носят на себе детенышей сходным образом. Подобно всем хищным млекопитающим, кениантроп «жаждал» (Р. 9429. semu) запить мясную пищу, а потому систе­матически испытывал «жажду» (Р. 4960. Timu), даже «жгучую жажду» (Р. 3852. 1шТа), отчего «допивал» (Р. 8798а. sero) на­питки до «капли» (Р. 5778. mu). Подобно нам, кениантроп, «ис­пытывая жажду» (Р. 4533.1йре), предпочитал селиться в «при­брежье» (Р. 11273. wa7e) «разливающихся водоемов» (Р. 1281. hiise) или «источников» (Р. 6797. pela), где всегда имелась во­да, которую можно было «черпать» (Р. 10750. teqa) «черпаком (из скорлупы)» (Р. 6644. pawa), «зачерпнуть, чтобы напиться» (Р. 8756. seko), «осушить, выпить» (Р. 2025. Тара). В сезон за­сухи кениантроп страдал от «болотной мути» (Р. 10939. tola).

Настигая самку четвероногого млекопитающего, способ­ную «доиться» (Р. 9090. stilu), кениантроп добывал от нее «пар­ное молоко» (Р. 6976а. piwti), но о технике этой процедуры мы пока ничего не знаем. Наверно, он любил «пить молоко» (Р. 8802а. sese), а из «цельного молока» (Р. 5287. mamu) «про­изводил» (Р. 2036. Тага) «сливки (жирное молоко)» (Р. 3313. kalu).

Подобно шимпанзе, кочующим от одного плодоносящего дерева к другому, кениантроп тоже держал в поле зрения «пло­довые деревья» (Р. 3265а. juwa), на которых «висели (плоды)» (Р. 3457. karo). Как и шимпанзе, особое внимание он придавал «цветущей смоковнице» (Р. 10172. sika), дожидаясь ее «уро­жая» (Р. 8861. sika) и своего рода «страды» (Р. 7492. qesa) по сбору «сочных ягод» (Р. 6692. palu). Возможно, кениантроп да­же «сторожил» (Р. 8900а. siqi) плодоносящие смоковницы от соседей. «Незрелые» (Р. 3825. lathe), «несъедобные» (Р. 7085. powu) «ветви с неспелыми плодами» (Р. 10188. sima) не вызы­вали у него интереса.

Гастрономические изыски, стремление «пожирать, хле­бать» (Р. 7794. qtimu) и эволюционная склонность к гиподи­намии награждали кениатропа такой чертой, как «брюхо» (Р. 6564. ра^о). Следует подчеркнуть, что легенды о голодаю­щих дикарях не соответствуют реалиям этнографической на­уки. Так, обитающие в пустынных районах южноафриканские бушмены и австралийские аборигены в среднем тратят на до­бычу пищи всего один день из четырех. Кениантроп же оби­тал в саванне близ водоемов, т.е. в биотопе, стоящем по уровню биопродуктивности на втором месте после тропического ле­са. Проще сказать, производительность добычи пищи у кени- антропа была, по крайней мере, вдвое выше, чем у бушменов и австралийских аборигенов, ибо биопродуктивность саван­ны не более чем вдвое выше биопродуктивности пустыни [132, с. 128-129]. Впрочем, в сезон засухи (ноябрь - апрель) кениан- тропу доводилось «питаться» (Р. 10809. Н?о) «плохо» (Р. 8971. soka), даже «очень плохо» (Р. 10527. tapa), «голодать» (Р. 8771. sema), «рыскать (от голода)» (Р. 77. hari) и даже переживать «мор (от бескормицы)» (Р. 9036. sota). «Голодный» (Р. 10982. tose) и «сирый» (Р. 3676. ldru), он, надо полагать, и отправлял­ся раскапывать больших протоптеров (см. выше), которые впа­дали в спячку именно в это время. Зато в сезон дождей и пол­новодья (май - октябрь) в саванне наблюдалось «изобилие» (Р. 6935. piqa) живности, и добычи доставало. В это время ке­ниантроп мог не просто «наесться» (Р. 6717. paqa), а «наесться до отвала» (Р. 8777. sena).

Устраивая стоянку, «группировка» (Р. 9648. sona) кениан- тропов начинала с того, что «выравнивала площадку» (Р. 1299. hiite). На ней, на «кольях» (Р. 3629. ldka), которые «тесались» (Р. 6559. ра?и), возводились «навесы» (Р. 9194. sala), «тенистые навесы (из прутьев)» (Р. 3369. kata), которые, возможно, «по­крывались (шкурой и т.д.)» (Р. 254а. heko), может быть - «вы­деланной кожей» (Р. 8581. saru), «дубленой кожей» (Р. 1517. ?ate), которая «сшивалась (о шкурах)» (Р. 6463. пйка), «скре­плялась» (Р. 7814. qitra) или «склеивалась» (Р. 6311а. nita) «растительным клеем» (Р. 8565. sapa), «тростниковым кле­ем» (Р. 3638. ldli). Аналогично строились и «хижины (Р. 2008. ТаТ.е), «тростниковые хижины» (Р. 1452. ?aki), которые, судя по внутренней этимологии термина, возводились методом «под­жимания» (Р. 1418. ?а) тростника. «Украшенные хижины» (Р. 10199. sipa) могли служить пристанищем «кровного вождя» (Р. 9884. Sara ) или «волшебника» (Р. 10987. tosa), т.е. «хижи­нами вождя» (Р. 363. hiko).

Эти сооружения образовывали «селение» (Р. 10745. 1ёра), где «жила (проживала)» (Р. 1564. ?ё1а) «община» (Р. 8335. гота) и где кениантроп проводил «сиесту» (Р. 8601. sata), «пол­дничал» (Р. 34. hake) и «проводил ночь» (Р. 8887. sine). Вокруг селения кениантроп «строил ограду» (Р. 3292а. ка^ё), о чем свидетельствует укрытие из камней в самом основании Олду- вайского ущелья [95, с. 65; 498], когда там обитал кениантроп на стоянке DK I - 1,9 млн лет назад. В селении был его «дом» (Р. 10517. tami) и «священный очаг» (Р. 10517а. tami), а на «очажках» (Р. 5594. mild) приготовлялась пища. Подобно шим­панзе, содержащим свои гнезда в идеальной чистоте, кениан­троп «чистил» (Р. 9515. sika) и «подметал» (Р. 9765. shpe) свои жилища «веником» (Р. 8948. sohe) и «вытирал пыль» (Р. 7187. phto) с предметов обихода.

Кениантроп «спал» (Р. 9001а. sopa) с «удобством» (Р. 6805. рёТл): под «покрывалом» (Р. 11195. wari) из «шкуры» (Р. 10962. topa) на «теплой подстилке» (Р. 7132. рйТл) из «плотных шкур» (Р. 10645а. taqo), «шкур с мехом» (Р. 7061а. posh), и «соломы» (Р. 3653. ldna), поверх «постелив (постель из травы)» (Р. 8255а. risa). Спал, положив голову на «изголовье» (Р. 1497. ?asa) из «травянистых растений» (Р. 8503. sa), пропитанных «латексом, каучуком» (Р. 7254. qano), которые «скручивались» (Р. 7032а. ропа). Запасы зерна и «меха» (Р. 7117. рйка), «густые меха» (Р. 5541. шё§и), привлекали в жилища кениантропа «зерновую моль» (Р. 3732а. koja) и «платяную моль» (Р. 3781а. kora).

Кениантроп пользовался «одеждой» (Р. 11199. wasa), кото­рую сшивал «тростниковой иглой» (Р. 1016. hiki) с «игольным ушком» (Р. 1682 ?Ш), в которое «продевалась» (Р. 3709а. koha) «жила» (Р. 8904. sira) или прочная «нить» (Р. 5897а. nahi). Кениантроп умел «свивать» (Р. 7707. qori) и «плести нити» (Р. 10790. tewo), «плести искусно» (Р. 8667. sana). Кениантроп «одевался» (Р. 8942. sohe) сам и «одевал (женщин)» (Р. 6584. ра7а). «Дырявое одеяние» (Р. 8941. soha) ) вызывало «стыд» (Р. 9553а. siqe). «Наряд» (Р. 10536. taqo) состоял из «набедрен­ной повязки» (Р. 7838. qiita), которую «создавали» (Р. 7880. гака), «шили» (Р. 9591. siwo) из «шерсти-сырца» (Р. 6914. рШ), «хлопка» (Р. 3881а. 1шро), «пряли (из травы)» (Р. 8513. sahi) и «растительного волокна» (Р. 4906. 71) растения «кенаф» (Р. 4965. Tino; Р. 8876. siTi). Ей «перевязывались, опоясыва­лись» (Р. 2628а. jaho), «опоясывали» (Р. 8384а. rote) себя, «опо­ясывали поверх» (Р. 2048. lasa).

Обитая на болоте Лориан или останавливаясь близ какого- нибудь «стоячего болота» (Р. 6579а. pala), «озера» (Р. 4065а. laka) или «реки» (Р. 8893. sipe) во «влажных (болотных)» (Р. 4101. laqa), «холодных» (Р. 7582. qinu) условиях «болот­ного холода» (Р. 3309а. kala), кениантроп «копил» (Р. 7711. qosa) «горючее» (Р. 4937. Tika): «связку дров» (Р. 8697. sasa), которые «пилил» (Р. 730. hare), или «хвороста» (Р. 8840а. sihi). Кениантроп «высекал огонь» (Р. 3898. kusi), «разжигал» (Р. 6561. pala), «разжигал (огонь)» (Р. 3682а. kisu), «разжигал огонь» (Р. 4211. leqa), «раздувал огонь» (Р. 1388. ?asa), «подду­вал» (Р. 6615. para), чтобы получить «пламя» (Р. 7052. роге) и «опалить» (Р. 1082. hiti) добычу. От «зажигательной искры» (Р. 11067. tune) горючее «воспламенялось» (Р. 10505. tali), «вспыхивало» (Р. 10933. toka), «загоралось» (Р. 1187. waqa) и «корежилось (в пламени)» (Р. 729а. hara). Возникал «огонь (занимающийся)» (Р. 11050а. t.uli) и «огонь (занявший­ся)» (7731а. qoti), в котором можно было «жечь (топливо)» (Р. 10829. tila), «топливо» (Р. 6684. paki). «Костер» (Р. 7339. qako) «дымил» (Р. 3759. komi) «дымом густым» (Р. 1064. hisi), «дымом едким» (Р. 5771. mot.u) и «копотью» (Р. 9219. sapa). «Падали (искры)» (Р. 3809. kotu).

На костре, в «сосуде (вырезанном из дерева)» (Р. 9668. sore) и «обмазанном» (Р. 5527а. meri) «глиной» (Р. 913. heli), кото­рую «обожгли» (Р. 7389а. qasa), «нагревалась» (Р. 5660. шШ) и «вскипала» (Р. 10832. tili) «похлебка» (Р. 7075. pota) с «пище­вой солью» (Р. 8774. semo), «толченой солью» (Р. 6680. paju) и «соком» (Р. 10356. su), «горьким соком» (Р. 10409а. sumo) «алоэ» (Р. 5715. mo7i) и «острой приправой» (Р. 6914а. рШ) из «горького съедобного растения» (Р. 5721а. тонн), потому что, как и мы, кениантроп любил «острое на вкус» (Р. 5755. mosa). Он снимал с похлебки «накипь» (Р. 7729. qota), «перемеши­вал» (Р. 10754а. t.eqo) и ел похлебку «деревянной ложкой» (Р. 8733. sehu) или «ложкой (из скорлупы)» (Р. 3788. kose). За­тем кениантроп «кипятил» (Р. 3445. каро) воду и «заваривал» (Р. 2134. Тара) «съедобный тростник» (Р. 7782. qiilu) с «горь­кой травой» (Р. 8556. samo) для «вкуса» (Р. 6214. ni). Вода «ки­пела» (Р. 7115. pujo), «кипела (с шипением)» (Р. 3660а. kipa) и «паром» (Р. 686. haka), «горячим паром» (Р. 11732. witqa). По­ев «горячего» (Р. 7407а. qawa), «обогревшись» (Р. 10543. taru) от «болотной стужи» (Р. 8977а. sola) и «обсохнув (у очага)» (Р. 7247. qami), который «топился» (Р. 9690. sota), кениантроп «тушил» (Р. 8446. mmi), «гасил» (Р. 8880. sima) «горячие угли» (Р. 3671. kira), «уголья» (Р. 9094. siiTi) и «смотрел» (Р. 9067. siiTa) на «кострище» (Р. 11088. turu) с «обглоданными костя­ми» (Р. 7678. qo7o), которое «погасло» (Р. 10600. taja), на «тле­ющую золу» (Р. 11108. Pita), «остывшую золу» (Р. 7568. qi7i), «пепел» (Р. 7188. put.u).

Кениантроп любил «насыщаться» (Р. 8788. seqa), потому что «насыщение» (Р. 6638. pata) «поднимало сытостью настроение» (Р. 3804а. kota), «настраивало (подбадривало)» (Р. 7448. qeko). Он был «обжорой» (Р. 10546. tase). За едой кениантропы «сиде­ли» (Р. 1136. ho7e) на «сиденье» (Р. hiiru), представлявшем со­бой «утоптанную» (Р. 8394. ru) «землю» (Р. 1200. hu), покрытую «циновкой» (Р. 4977. Tiqo) из растительного волокна.

На досуге кениантропы-мужчины не прочь были занять­ся спортом, например «бороться» (Р. 7050а. рога) и «играть» (Р. 7014. pola), «бурно играть» (Р. 1810а. ?оро). Побежденные неудачники, «неприкаянные» (Р. 6702а. ршш) и «непримет­ные» (Р. 2279. leta), «высмеивались» (Р. 9927а. saha), над ними

«насмехались» (Р. 8804. seso), их «поносили» (Р. 3333. кара), тогда как победители вызывали «зависть» (Р. 3698. ldt.i).

Личная жизнь. Темпераментный африканец кениантроп «желал» (Р. 11490а. wi7a), «желал (секса)» (Р. 2255. Тега), «же­лал страстно» (Р. 107а. hawi) и, чтобы удовлетворить свое «же­лание» (Р. 4659.7asa), «страстное желание» (Р. 4705.7а?о), ока­зывал «любезность» (Р. 11411а. wera) и старался оправдать «выбор женщины» (Р. 4610. 7ака). Найдя «возлюбленную» (Р. 1991. Taji) «красавицу» (Р. 9142. siisi) или даже «былую кра­савицу» (Р. 3910. kusi), он «пламенел» (Р. 3373. katu), не «ко­лебался» (Р. 10924. toTo), «обнимал» (Р. 3294а. каТо), «двигал­ся вместе (при coitus)» (Р. 7979. raTe), «coire» (Р. 6464. пйка). «Мужчина (при семяизвержении)» (Р. 5880. mutu) «кричал при оргазме» (Р. 5852. тйга), был «деятельным (в любви)» (Р. 9436. sepa) и «бурно copulare» (Р. 7159. рйга), «запыхивал- ся от любви» (Р. 1069. hise). В соответствии со своим темпера­ментом он, «онемевший (от ревности)» (Р. 4755. 7aqa), «гне­вался, ревновал» (Р. 3658а. kimu) «возлюбленную» (см. выше) и «любил тайно» (Р. 9411а. sekii) «женщину возбуждающую» (Р. 5974. nase), «женщину желанную» (Р. 8779. seni), «женщи­ну разжигающую» (Р. 5955. naqa). Аналогично вели себя «рев­нивые девушки» (Р. 11163. wa7a), способные дать «пощечину (Р. 7008а. рока) обманщику. Кениантроп имел «горячее серд­це» (Р. 10182. si7a), «ревнивое сердце» (Р. 4753.7аро), «тревож­ное сердце» (Р. 10081. semi).

Так называемые в наши дни «африканские страсти», т.е. «любовные страсти» (Р. 5307. шага), побудили кениантропа разработать развернутую натуралистическую терминологию, связанную с интимной жизнью: «penis» (Р. 7671а. qoli), «опло­дотворяющий» (Р. 2256а. Теге), «testiculus» (Р. 5833. шйпа; Р. 7671. qoli), «penis excitatus» (Р. 1038. hina), «penis erectus» (P. 6623. pasi), «penis copulates» (P. 7059. posi), «vulva» (P. 8875. si7e), «vulva (сзади)» (P. 3872a. kuna), «лобок» (P. 9103. stma), «clitoris» (P. 7065. posi), «эрекция» (P. 7009. рока), «поллюция» (P. 9417a. sehi), «семяизвержение» (P. 5416. шага), «удовлет­ворение (в сексе)» (Р. 7968. rahi), «эксгибиционизм» (Р. 2213. Тёка), «первые месячные» (Р. 9908а. sata), «месячные» (Р. 9887. sari).

Подобные наклонности позволяли кениантропу «зачать» (Р. 620. Ьйга), «рождать» (Р. 6836. рёго), «рождать (в страсти)» (Р. 9478а. sewe), «рожать» (Р. 10932. toka), «рожать на свет» (Р. 11107. tiita) «ребенка» (Р. 7002. poja), «малыша» (Р. 8570а. saqa), «дитя (мужского пола)» (Р. 8926. sisu) или «девочку- красавицу» (Р. 10547. tasi), и «кормить потомство» (Р. 5250. та?о), в результате чего его популяция «рождала (обильно)» (Р. 7255. qanu) «потомство» (Р. 8669. sane), «бурно росла» (Р. 8382а. rota) и «распространялась» (Р. 6615а. para), что по­зволило ей занять не только четыре вышеупомянутые терри­тории Восточной Африки, но и выйти в Евразию, где археоло­гическая культура типичного олдовая отмечена 2,2 млн лет на­зад от Франции (Сен-Валье и Сент-Эбле) до Якутии (Диринг) [105, с, 94].

<< | >>
Источник: Н.В. Клягин. СОВРЕМЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ Учебное пособие для студентов высших учебных заведений, получающих образование по направлениям (специальностям) «Антропология и этнология», «Философия», «Социология». 2014

Еще по теме «Интервью с кениантропом»:

  1. «Интервью с кениантропом»
  2. БИБЛИОГРАФИЯ