<<
>>

Казахи и киргизы (табл. 1—2).[5]

Как известно, в средние века степи, лежащие к северу от Сырдарьи, носили название Дешт-и-кипчака; восточная часть этих степей и предгорья Тянь-шаня назывались Могулистаном. И то и другое название укрепилось здесь в эпоху широкого распространения кипчакских и монгольских племен.

Современные обитатели Дешт-и-кипчака и Могу- листана—казахи и киргизы—близки между собою по своему расовому составу. Качественные признаки казахов и киргизов представлены в табл. 1, количественные—в табл. 2.

Наблюдаемые в табл. 1 различия можно объяснить отчасти субъективизмом в определении описательных признаков, отчасти тем, что исследователи применяли неодинаковые масштабы. Даже для такого, казалось бы легко определяемого признака, как эпикантус (рис. 3), констатирован весьма различный процент его наличия: в наблюдениях А. И. Ярхо от 19,4 до 24,0%; в наблюдениях сотрудников Дебеца от 28,7 до 39,3%; в моих наблюдениях от 62,2 до 86,0%. При исследованиях мы пользовались фотографией Солливана, учитывая и приводимые им вариации этого типа. Следует отметить, что еще во время одного из моих докладов в Ленинграде в 1934- г. некоторыми антропологами (Дебецем, Либманом) был отмечен чрезмерно высокий, по их мнению, процент наличия эпикантуса у исследованных мною киргизов и казахов. На рис. 3, изображающем глаз японца, представлен типичный ярко выраженный случай, однако часто простая «европеоидная» складка верхнего века симулирует монгольскую, располагаясь значительно ниже нормы, но не давая ясно выраженного эпикантуса. Многообразие в степени развития самого эпикантуса настолько значительно, что здесь почти неизбежна противоречивость в наблюдениях различных исследователей, что отмечается и в приводимых нами материалах. Мы многие годы внимательно изучали у различных племен Средней Азии этот признак, учитывая и его возрастную изменчивость. Эпикантус отмечал

ся лишь в тех случаях, когда он начинается от нижнего века и в той или иной степени прикрывает внутренний угол глаза.

Поэтому мы склоняемся к собственным наблюдениям, продолжая считать этот признак одним из характернейших для монголоидов Средней Азии. Отмечаемые различия в степени развития бороды (табл. 1) объясняются тем, что сотрудники Дебеда пользовались трехбальной системой, а мы пятибальной.

В наблюдениях одних и тех же исследователей отмечаются различия между киргизами Тянь-шаня и Ферганской долины, например в исследованиях А. И. Ярхо. Меньший процент наличия эпикантуса, менее плоское лицо, меньший поперечный диаметр головы и меньший скуловой диаметр указывают на большую примесь европеоидов у киргизов, поселившихся в Ферганской долине, входящей в ареал европеоидной расы Среднеазиатского междуречья. В моих наблюдениях отмечаются различия между киргизами долины Таласа и Памиро-Алая. У киргизов плато Памира и Алайской долины скуднее рост бороды, большая плосколицостъ, ниже корень и крылья носа, меньше поперечный диаметр головы и скуловой диаметр. Что касается киргизов и казахов, то они весьма близки по своему антропологическому составу. Среди них явно преобладает большая монголоидная раса. Мы не располагаем собственными материалами для выделения монголоидных рас второго порядка. Как указывалось выше, по исследованиям А. И. Ярхо, проводившимся им в Саяно-алтайском нагорье, Казахстане и Киргизии, среди казахов и киргизов явно преобладает одна и та же монголоидная раса, названная им южносибирской. Центр распространения этой расы ныне находится в пределах Казахстана и Киргизии. Наряду с ней в значительно меньшем количестве в состав казахов и киргизов вошла другая, пришедшая с востока, монголоидная раса—центрально- азиатская.

Кроме монголоидных рас, по нашим исследованиям, в состав казахов и киргизов вошла во всяком случае одна из европеоидных рас Средней Азии, имеющая центром своего распространения Среднеазиатское междуречье. Веооятнее всего, ее элементы были занесены на территорию Киргизии и Казахстана очень давно, судя по наличию здесь согдийских колоний в древности.

С другой стороны, есть основания предполагать, что европеоидный компонент не только принесен сюда выходцами из Согда, но был представлен и древнейшим местным населением.

Выше отмечалось, что советские антропологи склонны рассматривать южносибирский расовый тип как тип метисный, сложившийся на территории Дешт-и-кипчака и Могулистана из двух расовых компонентов—древнего местного европеоидного и позднее пришлого с востока монголоидного, ныне явно преобладающего.

Вопрос о времени появления монголоидов в Средней Азии является одним из важнейших для разрешения этногенеза ее народов. Этому вопросу посвящена публикуемая в настоящем сборнике работа «Палеоантропологические и исторические данные о расселении монголоидных рас в северной степной полосе Средней Азии».

Факты, приводимые в этой работе, говорят о том, что вплоть до рубежа нашей эры пограничная зона между ареалами двух основных больших рас Евразии—европеоидной и монголоидной лежала далеко на восток от Средней Азии, в пределах Саяно-Алтайского нагорья. Не только на территории современного Узбекистана, но и в Казахстане, Киргизии и далее на восток вплоть до Алтая древнейшим расовым ти-

яом населения был тип европеоидный. Лишь на рубеже и в первые века нашей эры в этой широкой степной полосе начинает наслаиваться монголоидная примесь. Процесс этот начался с эпохи движения гуннов (II в. до н. э.), нарастая в последующие века в связи с непрерывными волнами племен, двигавшихся на запад из исходного ареала большой монголоидной расы. В конце концов древнее европеоидное население Дешт-и-кипчака и Могулистана было настолько монголизировано по типу, что монголоидный компонент в этом населении стал явно преобладающим.

Так на территории Дешт-и-кипчака и Могулистана сформировалась метисная южносибирская монголоидная раса в том виде, в каком мы ее знаем ныне.

Отсюда она проникла на юг, в пределы Хорезма и Мавераннахра, и на запад—в южнорусские степи, о чем свидетельствует наличие юж- косибирского расового типа в хазарских (19), половецких (24, стр. 261 —265) и золотоордынских (50, 51) погребениях.

В широкой степной полосе Семиречья наряду со сменой расового состава шла смена этнического состава населения.

Как известно, одними из древнейших насельников здесь были народы, упоминаемые в китайских летописях под названием усуней, юечжей и се (последние обычно отождествляются с саками). Характерно, что в усуньском могильнике, раскопанном Воеводским и Грязновым близ Пржевальска, были обнаружены европеоидные черепа. Во всей серии, состоящей из семи черепов, можно лишь подозревать некоторую примесь монголоидных признаков (50, 24, стр. 180). О том же свидетельствуют материалы, добытые из могильников народа се [ (саков) 21.] Эти находки датируются рубежом нашей эры.

Большое значение приобретают китайские и мусульманские известия (Гардизи) о широком распространении от Иссык-куля и до верховьев Енисея особого расового типа, уже около столетия фигурирующего в антропологической литературе под названием динлинской расы. Раса эта, судя по описанию источников, несомненно европеоидная, светлой цветности, на востоке была представлена динлинами китайских летописей, на западе усунями тех же летописей. В настоящее время европеоидность этой расы вполне подтверждается палеоантропологическими материалами.[6]

К сожалению, язык древнейших племен Семиречья — усуней, юечжей и се пока документально неизвестен. Тут возможны лишь те или иные предположения и догадки. В трудах В. В. Бартольда вся группа племен—усуней, юечжей и се именуется «кочевыми иранскими племенами Семиречья» (7, стр. 7). Бартольд (8, стр. 11) относит их к иранской группе индо-европейской лингвистической семьи, ссылаясь на документы, найденные в Восточном Туркестане экспедициями Грюнведеля (1902 — 1903) и Ауреля Стейна (1901 и 1906— 1907),

Одни из этих документов, найденные в округе Кучи, получили в литературе наименование языка I, другие, найденные в районе Хотана, языка II. Язык I (Кучи) не иранский, а западноевропейский. Юечжей, которых В. В. Бартольд отождествляет с тохарами, в этом районе не было. Наоборот, в районе Хотана юечжи — тохары определенно обитали. Язык И, на котором написаны найденные здесь документы, оказался, по словам Бартольда, «иранским по грамматическому строю и в

значительной степени индийским по словарному составу.

Но, несмотря на словарные заимствования из чужого языка, язык II остается иранским, как английский германским» (6, стр. 12).

Это открытие, указывающее на одновременное существование в одном и том же месте языка иранского (II) и тохаров (предположительно отождествляемых с юечжами), повидимому, является единственным аргументом для отнесения всех народов группы усуней, юечжей и се к иранской лингвистической группе. За иранскую лингвистическую принадлежность юечжей и се высказывается в своих работах и Ф. А. Розенберг (42, 43).

Если предположение об иранской языковой принадлежности древнейшего населения Дешт-и-кипчака и Могулистана справедливо, то тюркизация этого населения по языку шла одновременно с процессом монголизации по типу.

Выше указывалось, что усиление монголоидного элемента к западу от Байкала резко возрастает в эпоху движения гуннсв и что с этой эпохой совпадает появление монголоидного элемента в Семиречье (на рубеже нашей эры).

Современный советский историк А. Н. Бернштам подчеркивает, что именно с гуннов начался процесс тюркизации по языку древнего местного населения Семиречья. Он пишет, что «гегемония гуннов в первых веках новой эры в Семиречье... и скрещение гуннов с усуньскими племенами определило тюркский этногенез усуней, вошедших в состав тюркоязычных племен Семиречья» (14, стр. 100). По его мнению, именно вторжение гуннов в Семиречье было важнейшим условием «в сложении тюркоязычного характера местного кочевого населения сако-усунь- ских племен, окончательно перешедших в гуннский период в русло тюркского этногенеза. Усуни были «отюречены» гуннами» (14, стр. 105).

Что касается языка гуннов, то его давно уже относят к тюркской языковой семье. Обособленно стоит мнение Педлио, относящего гуннский язык к монгольской лингвистической семье (12, стр. 5). По мнению В. В. Бартольда, это противоречит общепринятым представлениям о том, что монголоязычные племена жили восточнее тюркоязычных и двинулись на запад позднее тюркоязычных. В широкой степной полосе Средней Азии сначала появились тюркские племена, а затем уже монгольские.

Как известно, эти моиголоязычные племена на территории Средней Азии вскоре были тюркизованы.

Таким образом, в степях к северу от Сыр-дарьи параллельный процесс монголизации по типу и тюркизации по языку начался во всяком случае с эпохи движения гуннов (во II в. до н. э.). В последующие века этот параллельный процесс нарастал в связи с расселением тюркских и монгольских племен, двигавшихся с востока (жужани; конгло мерат племен эпохи первого тюркского каганата VI века; карлуки; тюркские племена эпохи караханидов; китаи; кипчаки; тюрко-монголь- ские орды Чингизхана и др.).[7]

Так в степях к северу от Сыр-дарьи сложился широкий пласт населения—тюркского по языку и монголоидного по типу. Основная масса этого пласта вошла в состав казахского и киргизского народов. Наш собственный антропологический материал все же далеко не достаточен для выяснения ряда вопросов этногенеза казахов и киргизов. Он огра

ничивается долиной р. Таласа, где расовый состав киргизов и казахов почти тождествен. Но по сравнению с киргизами Тянь-шаня, исследованными А. И. Ярхо, казахи Таласа обнаруживают некоторые отличия. Общим для них остается явное преобладание южносибирской монголоидной расы, с примесью центральноазиатской и европеоидной Среднеазиатского междуречья. В этом смысле казахи и киргизы имеют общее происхождение, так как включили одну и ту же основную массу населения, сложившуюся из названных трех рас. Однако территориально, хронологически и этнически казахи и киргизы имеют различное происхождение. Достаточно напомнить, чтЮ «исходное ядро» киргизского народа формировалось в верховьях р. Енисея на рубеже II авека до н. э. (11, стр. 7), а объединение племен, вошедших в состав казахов, происходило в степях Дешт-и-кипчака в XIV — XV вв. н. э. Что касается их этнического состава, то среди казахов и киргизов, наряду с общими, отмечены и различные племенные и родовые названия.

Дештикипчакский монголоидный тюркоязычный пласт населения для нас сугубо важен в том отношении, что он явился своего рода резервуаром, откуда шел процесс монголизации по типу и тюркизации по языку населения Среднеазиатского междуречья.

<< | >>
Источник: Л. В. ОШАНИН и В. я. ЗЕЗЕНКОВА. ВОПРОСЫ ЭТНОГЕНЕЗА НАРОДОВ СРЕДНЕЙ АЗИИ В СВЕТЕ ДАННЫХ АНТРОПОЛОГИИ. 1953

Еще по теме Казахи и киргизы (табл. 1—2).[5]:

  1. § 46. Правовые нормы у казахов
  2. § 66. Население Гуннского государства
  3. § 76. Тюркское государство в Западной Азии
  4. § 113. Родо-племенная организация у современныгх тюрков
  5. ПРИМЕЧАНИЯ (к книге С.Максуди «Тюркская история и право») 1.
  6. Беседа шестая НАЦИОНАЛЬНАЯ ЕДА (вторая беседа) 3.111.67 г.
  7. ДА. Баранов ОБРАЗ СОВЕТСКОГО НАРОДА В РЕПРЕЗЕНТАТИВНЫХ ПРАКТИКАХ ГОСУДАРСТВЕННОГО МУЗЕЯ ЭТНОГРАФИИ НАРОДОВ СССР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX в.*
  8. ВВЕДЕНИЕ
  9. Кыпчаки [кыпшаклар].
  10. Конгырат [конъырат].
  11. Казахи и киргизы (табл. 1—2).[5]
  12. Каракалпаки и кипчаки (табл. 3, 4, 5).
  13. Отличия расового состава узбеков и таджиков от расового состава казахов и киргизов (табл. 6, 7)
  14. Туркмены (табл. 25 — 28)
  15. Данные по антропологии групп, переселившихся из Передней Азии. Среднеазиатские евреи и арабы (табл. 30, 31, 33)
  16. Материалы по антропологии уйгуров и выбор сравнительных материалов по антропологии различных народов Средней Азии
  17. Сходство расового состава уйгуров Средней Азии с расовым составом узбеков
  18. Сходство расового состава уйгуров Средней Азии с расовым составом уйгуров Синьцзяна
  19. СРАВНИТЕЛЬНО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ[23]
  20. Киргизия.