<<
>>

Компромиссное решение

Версия, предлагаемая ниже, строится с привлечением теоретических ресурсов аутопойетической концепции и «мягкой» номогенетической методологии, не предполагающей бескомпромиссного отказа от эволюционной парадигмы.

Такой вариант номогенеза развивал С.В. Мейен (см., в ча

стности: [Мейен, 1972; 1975; 1978; 1979]), и именно он воспринят современной теоретической биологией.

Этот подход позволяет увидеть в адаптивности / неадаптивности сложную динамику системно-средового взаимодействия, а также решить проблему межвидовых социальных параллелизмов. Он связан с поиском источников внутренней динамики социальной формы и представляет собой совместимую с СТЭ попытку уйти как от жестких генетических детерминаций, так и от непосредственного воздействия среды. В отличие от номогенеза J1.C. Берга, данный подход не просто констатирует наличие целесообразности как далее неразложимого свойства живого [Берг, 1922], но усматривает источники этой целесообразности в общих структурных принципах организации живой материи.

В основе последующего изложения лежат несколько тезисов, сформулированных ниже: Социальность (понятая как упорядоченная совместность) есть базовая адаптация, или способ организации жизни, обусловленный геофизическими факторами. Конкретные формы, в которых реализуется социальность, плодотворно понимать не как непосредственно адаптацию к среде, а как системный (то есть обусловленный внутренней структурой объекта) ответ на требования последней. Иначе говоря, форма реализации социальности зависит от внутренних потенций системы — тех элементов, которые она содержит, и множества возможных комбинаций между ними. Это — номо- генетический аспект анализа. Взаимодействие социальной системы и «внешней среды» основано на принципе структурной сопряженности[69]; при этом в качестве среды могут выступать как физические, так и психические системы.

Среда осуществляет по отношению к системе «разрешительные» функции. Она допускает одни потенциально возможные комбинации системы и не пропускает другие. Например, то, что понимается в социальной теории под утопией, есть случай «запрещенной», с точки зрения требований среды, комбинации. Симметричным вариантом структурного сопряжения среды и организма является тот, при котором организм подстраивает под себя среду, вплоть до создания аутентичных условий обитания.

***

В естественно-исторической перспективе социальность представляет собой не эволюционно выработанную, но изначальную форму жизни на Земле. Она предзадана исходными геофизическими условиями жизни и

может рассматриваться как оптимальный способ организации живого вещества, существующего в дискретной форме и стремящегося к безграничному воспроизводству в ситуации ограниченности ресурсной среды. В этом смысле социальность можно рассматривать как способ упорядочения доступа к ресурсам.

Теоретически допустимо предположить существование иных способов организации жизни— например, в виде нерасчлененной биомассы, некоего океана жизни, вечно воспроизводящего самое себя. Этот сюжет проигрывается в интеллектуальной фантастике, однако не-бредовость самой постановки вопроса находит подтверждение и в серьезном научном дискурсе, в котором дискретность постулируется в качестве фундаментального принципа организации жизни на Земле [Газенко, Тимофеев- Ресовский, Шепелев, 2000]'.

Жизнь, организованная в виде дискретных организмов, стремится к безграничному самовоспроизводству. Последний тезис является, как известно, фундаментальным положением дарвиновской теории эволюции:

«...прогрессия размножения, столь высокая, что она ведет к Борьбе за жизнь и ее последствию — Естественному Отбору...» [Дарвин, 1939:666].

Лавинообразное нарастание жизни происходит в условиях ограниченности ресурсного контекста воспроизводства. Эта идея, конечно, не нова. В экстремальной форме ее концептуализировал еще Мальтус, считающийся идеологическим предтечей дарвинизма.

Данная идея, дополненная выводом о конкуренции как неизбежном следствии ограниченности ресурсов, относится к «аксиоматике» современной экономической теории. Тривиальность обсуждаемого положения оправдывается только его принципиальностью для анализируемой модели, в которой социальность выступает способом упорядочения доступа к ресурсам. При этом имеются в виду ресурсы любого рода: от пищевых до объема человеческих взаимодействий, определенного временными пределами жизни человека. Ограниченность всех этих «капиталов» вызывает конкуренцию, задает конфликтный фон жизнедеятельности. Необходимость канализировать конфликт ведет к структурированию, упорядочению взаимодействий, определению статусной позиции каждой особи и соответствующего уровня / способа доступа к ресурсам. Такова объективная основа возникнове

ния социальности как определенным образом организованной совместности.

Исходя из этого, можно говорить о неадаптивности конкретных форм социального поведения, но нельзя говорить о неадаптивности социального поведения как такового. Социальность полезна прежде всего не ситуационно, не как конкретное поведенческое решение в конкретной биологической ситуации (хотя это тоже не исключается), но принципиально (витально), и в качестве такого принципиального витального решения включена в механизм самовоспроизводства живых систем.

В рамках данного подхода допустимо предположить, что та или иная форма содержит ответ на «запрос» среды. Внешние условия так или иначе регулируют ее возникновение, функционирование и исчезновение (это был вынужден признать даже Л. Берг). Однако при этом остается вопрос, почему возникла именно данная форма. В номогенетическом ответе подчеркивается: она возникла потому, что именно эти возможности потенциально заложены в системе. В этом смысле она возникла по внутренним причинам. Как и в случае онтогенеза, в эволюции выбор морфологических и поведенческих решений не безграничен и предопределен некоторым набором возможных (изначально допустимых) структурных композиций.

Рассмотрим логику этого подхода на примере семьи. Исходными условиями, которые заставляют живые существа группироваться в разных сочетаниях, будут следующие: (а) половой способ размножения, предполагающий наличие двух особей; (б) разделение репродуктивных функций между самкой и самцом; (в) появление потомства, не сразу достигающего уровня жизнеспособности взрослой особи; (г) общий контекст ограниченности ресурсов и наличия внешней угрозы. Обозначенные условия предполагают наличие некоторого набора возможных форм организации контактов между самцом и самкой в их отношении к потомству. При этом природа «выбирает» практически все возможные варианты организации такого рода взаимодействий: от эпизодического контакта между родителями и полного пренебрежения потомством до совместной длительной заботы. Как показал Плюснин, из девяти теоретически возможных способов организации родительской семьи в природе реализованы восемь [Плюснин, 1990: 169-170].

Форма семьи до известных пределов определена филог енетически[70], и у конкретного вида реализуется ограниченное число возможных форм. Каждый вид имеет свои структурные ограничения и запретные сочетания. Скажем, у рыб, которые рождают миллионы икринок, невозможна забота о потомстве. У человека, помимо природно-биологических, существуют культурно-специфические ограничения, действие которых подобно механизму «псевдовидообразования»[71]. Вследствие этого разные культуры реализуют различные формы семьи. То, что кажется естественным в одной культуре (например, многоженство), выглядит патологией, уродством в другой. В междисциплинарной перспективе это — социокультурная спецификация более общей проблемы тератологических отклонений. Как писал С.В. Мейен, «в сущности, тератология — эго дисциплина, изучающая маловероятные сочетания признаков» [Мейен, 1975: 73].

Тот или иной вид социальной организации есть, таким образом, системный ответ объекта на параметры среды. Социоструктурные отношения появляются не потому, что особи запрограммированы на социальность (вследствие «инстинкта стадности» и тому подобных генетических детерминаций), но вследствие того, что сама ситуация совмес тного пребывания в ресурсо-лимитированной среде генерирует некие общие механизмы самоорганизации (в нашем случае — конфигурации коммуникационного процесса).

Так растут кристаллы, так формируется муравейник, так прорисовываются полоски на теле зебры, так рождается общество... Этот подход связан с признанием класса оптимальных и, в силу этого, универсальных «поведенческих» решений, инвариантных по отношению к «материалу» субъекта поведения. Так, по-видимому, существует оптимальный алгоритм поиска “не-важно-чего” на местности— и этому алгоритму подчиняются любые существа, независимо от уровня организации. Обратим внимание на то, как ищет опору садовый горошек (и вообще любая лиана) в процессе своего роста. Эти поиски имеют очень «разумный» (= оптимальный) характер: усики горошка описывают окружность и, если в пределах этой окружности оказывается опора (а она, в случае рачительного садоводства, непременно оказывается), задача успешно решается. По аналогичной схеме ищет приманку собака: она прочесывает местность зизгагообразно, по широкой амплитуде, позволяющей максимизировать участок поиска. Поведение собаки, конечно, «инстинктивно» (врожден

но). У садового горошка, однако, инстинктов нет, как нет и поведения как определенного рода нервной реакции. У социального организма нет ни инстинктов, ни генов, но есть, по-видимому, свои системные правила «поведения».

Обозначенный подход позволяет прояснить ту путаницу, несистема- гичность социальных форм, которую демонстрирует природа и которую мы обозначили как первый биологический парадокс социальности. Поскольку жизнь есть изначально социальный проект, она обладает принципиально общими структурными «интенциями», которые, раскрываясь, приобретают схожие конфигурации и механизмы, независимо от уровня психической организации взаимодействия (и даже самого наличия психики). Это — тот номогенетический компонент, который развивается в концепциях изоморфных структур С.В. Мейена и Ю.А. Урманцева [Мейен, 1972; 1975; 1978; 1979; Урманцев, 1968; 1972; 1974]). При заданных условиях «задачи» (к числу которых относится не только дискретность живого вещества и конкурентный ресурсный контекст, но и весь комплекс физических и химических условий) жизнь может делать выбор из ограниченного числа вариантов.

Это в равной степени относится как к морфологическим, так и к поведенческим решениям. Поэтому логично ожидать, что родственные популяции в разных средовых условиях дадут разные социальные ответы, а таксономически не связанные виды при одинаковых средовых параметрах придут к аналогичным социальным формам. Генетический фактор здесь оказывается ни при чем, как объяснительная модель он просто излишен.              !

«.. .одни и те же, по существу, формы коллективизма возникают в процессе эволюции параллельно и независимо в совершенно неродственных друг другу подразделениях органического мира», — пишет Е.Н. Панов. Нетрудно «обнаружить общие структурные признаки и общие принципы организации в "колонии" вольвокса (либо зоотам- ния)[72] и в семье социальных насекомых, таких, например, как всем хорошо известная медоносная пчела» [Панов, 2001: 105, 108].

Осмысление подобных принципов позволило биологам предсказать существование уникального животного — «млекопитающего с замашками термита» [Панов, 2001; 386].

Е.Н. Панов пишет: «Американский зоолог Р. Эликсендер предположил, что общины того типа, что существуют у термитов, могли бы возникнуть у некоего гипотетического вида млекопитающих, если бы этот вид

существовал в определенных специфических условиях. А самое главное условие— это осуществляемый тем или иным способом запрет на систематическую свободную эмиграцию индивидов из растущего коллектива» [Панов, 2001: 385].

Так был открыт образ жизни «голого землекопа». В известном смысле это животное найдено «на кончике пера» (о его физическом существовании знали, но образ жизни оставался загадкой). Известно, что одной из слабых сторон биологического (равно как и социологического) теоретизирования считается ретроспективно-описательный характер и слабые прогностические возможности. Случай открытия голого землекопа представляется в этом отношении особенно примечательным.

Лежащий в основе взаимодействия социальной системы и внешней среды принцип структурной сопряженности обеспечивает гибкость системы, ее способность настраиваться на параметры среды и даже давать несвойственные ей в обычных условиях поведенческие ответы. Выше уже приводились примеры такой гибкой настройки. Так, в комфортной, свободной ог постоянных забот «о хлебе насущном» и защите от хищников экосистеме Командорских островов у самцов песцовой популяции формируется родительское поведение, обычно не характерное для этого вида. Другим примером может служить изменение социальной роли самок шимпанзе и дружба между ними в условиях неволи.

В естественных сообществах шимпанзе чисто дружеские женские группировки не обнаруживаются, что в целом отвечает этологическим представлениям о природе и особенностях дружбы как «эксклюзивно» мужского союза. Любопытно, однако, что в соответствующих условиях, а именно — условиях неволи — такие группировки формируются. Вынужденные общаться друг с другом более интенсивно, чем в природе, к тому же полностью освобожденные от забот по поиску пропитания, шимпанзе вырабатывают в ходе совместной жизни более сложную сеть взаимоотношений. Одним из специфических элементов этой усложненной структуры является женская дружба: «...самки в неволе вступают в тесные и продолжительные дружеские отношения, — пишет Гудолл. — ...Возможно, из-за того, что они не могут покидать свою группу в особенно напряженных ситуациях, им приходится играть более активную роль в упорядочении жизни сообщества. Их союзничество с самцами часто определяет исход борьбы за доминирование... Их посредничество между враждебно настроенными соперниками восстанавливает в группе мир: здесь они вынуждены заботиться об этом, тогда как в Гомбе самки могут просто покинуть группу и предоставить самцов самим себе» [Гудолл, 1992: 597].

Пример, о котором пойдет речь ниже, также связан с наблюдениями за поведением шимпанзе и также свидетельствует о существовании зави

симости между условиями обитания и социальной организацией этих животных*.

Исследователи давали разные и подчас полярные оценки степени агрессивности / миролюбия, иерархичности / «демократичности» во взаимоотношениях шимпанзе. Анализируя эти противоречия, антрополог Маргарет Пауэр (Margaret Power) предположила, что несовпадения вызваны разными ситуациями наблюдения, создававшими разный контекст доступности ресурсов. Наблюдения, полученные в естественных условиях, свидетельствовали скорее о дружелюбно-миролюбивом характере взаимоотношений приматов. Иная исследовательская стратегия, связанная с искусственным кормлением животных, облегчала наблюдение, но при этом создавала высоко конкурентный контекст, что приводило к моментальному изменению паттернов их взаимодействия.

В рамках социально-экологической модели, созданной для объяснения выявленного противоречия, были выделены четыре параметра ресурсного контекста, влияющие на социальное поведение животных, а именно: плотное / рассредоточенное распределение ресурсов, визуальная доступность ресурсов, предсказуемость ресурсов, немедленное / отсроченное потребление ресурсов.

colspan="2">

Социальная модель взаимодействий

Характеристики ресурсного контекста

агонистическая

гедонистическая

Распределение ресурсов

плотное

рассредоточенное

Визуальная доступность

высокая

низкая

Предсказуемость

высокая

низкая

Потребление ресурсов

отсроченное

немедленное

Таблица 5. Экологические ресурсы и модель взаимодействия

В табл. 5 показана связь этих переменных с типологией социальных структур, предложенной приматологом М. Чансом (Michael Chance). На материале 15-летнего изучения обезьян он выделил две преобладающие разновидности социальной организации этих животных: агонистическую[73] (agonic) и гедонистическую (hedonic). Первый тип отличается высокой структурированностью с ярко выраженной иерархичностью отношений и стабильностью социальных позиций. Для агонистической модели характерно постоянное поддержание физической сплоченности членов группы. При этом рядовые животные не проявляют заметного любопытства ни по отношению друг к

другу, ни в отношении своего физического окружения; их внимание сфокусировано на вожаке, который является постоянным потенциальным источником угрозы и насилия.

Гедонистическая модель описывает иные структуру и характер взаимодействий. Здесь нет жестких «силовых» отношений доминирования / подчинения, а формирование статусных позиций происходит не столько за счет устрашения, сколько за счет завоевания «социального признания». Животные в таких группах ведут достаточно свободный, рассредоточенный образ жизни, проявляя заметный интерес к физическим условиям своего окружения. Когда они воссоединяются, в группе царит праздник, «атмосфера карнавала».

Чанс полагал, что тот или иной тип социального поведения задан филогенетически. Однако М. Пауэр показала на примере шимпанзе, что один и тот же вид в разных условиях может вести себя по-разному, актуализируя те структурно-поведенческие потенции, которые отвечают параметрам среды.

Социоэкологи утверждают, что способны предсказать социальное поведение группы, если выявлены особенности ее ресурсного контекста. В частности, в работе Вудберна (Woodbum) показано, что ранние сообщества охотников и собирателей, жившие в условиях разбросанности, непредсказуемости и немедленного потребления ресурсов, обнаруживают много общего с гедонистической моделью социальной организации приматов. Переход к иному ресурсному контексту, характерному для жизни пастухов и земледельцев, вызывает соответствующий структурный ответ в социальных взаимодействиях. Появляется агонистическая система отношений, что отвечает концентрации ресурсов, их предсказуемости и отсроченности потребления.

Можно ли найти подтверждение социально-экологической концепции в современном обществе? Анализируя эту проблему, Б. Пирс и Р. Уайт использовали работу Бернса и Сталкера [Bums, Stalker, 1961]. Не будучи непосредственно связанной с биологической линией анализа, эта работа, однако, весьма сильно корреспондирует с последней. Бернс и Сталкер выявили две системы менеджмента: механистическую и органическую, которые могут быть сопоставлены с агонистической и гедонистической структурами социально-экологической модели.

Независимая переменная, определяющая тип менеджмента в схеме Берн- са-Сталкера, — «уровень изменений» ("rate of change") — может быть проинтерпретирована как социоэкологическая ресурсная переменная. Стабильная экономическая среда характеризуется устойчивыми материально- финансовыми потоками. В этих условиях внутренние ресурсы легко доступны, хорошо обозримы и надежно предсказуемы. Стабильный и высоко предсказуемый ресурсный контекст поддерживает механистические (агонистические) системы, в то время как динамичная и мало предсказуемая ресурсная ситуация ведет к формированию органической (гедонистической) модели взаимоотношений.

Социально-экологическая теория предлагает перспективу, помогающую понять природу институциональных изменений и эффективно управлять ими. Она объясняет неуспехи многих организационных инноваций, рассчитанных на инициативу и групповое творчество людей, однако предпринятых в неадекватном «экологическом» контексте. «Социоэволюционная теория

показывает, — заключают Пирс и Уайт, — что до тех пор, пока ресурсы не будут восприниматься как рассредоточенные, "добываемые" свободно, а не в условиях конкурентного и установленного доступа, люди будут вести себя так, как будто они функционируют в рамках иерархической структуры. ...Менеджеры могут планировать и пытаться внедрять новые организационные формы, но если они не приведут ресурсный контекст в соответствие с желаемой моделью социальных взаимоотношений, устойчивые поведенческие предрасположенности погасят эффективность этих форм. Социо- эволюционная теория утверждает, что формальные организационные структуры должны строиться на основе комплементарных неформальных социальных структур, которые имеют свои истоки в глубоко врожденных, эволюционно сформировавшихся моделях социального поведения» [Pierce, White, 1999: 850].

Пластичность социальных структур, их связь с экологическими условиями обитания показана в целом ряде других исследований. Так, например, А. Фог пишет о наблюдениях Конни Андерсон над группой бабуинов: последняя меняла свою социальную организацию и способы организации брачных отношений в зависимости от присутствия хищников [Fog, 1999].

«Номогенетический» подход к анализу социальных структур, дополненный признанием регулирующего влияния среды, позволяет в общем виде понять не только параллелизм, но и феномен пре-адаптации— эволюционного возникновения таких морфологических и поведенческих решений, которые опережают требования условий обитания. Среда определяет принципиальные параметры контекста, в котором закладываются структурно сопряженные с ней потенции системы. Разворачиваясь, эти потенции могут опережать развитие среды, на которую они были изначально настроены. Более радикальный вариант этой идеи состоит в том, что система, раскрывая свои потенции, настраивает на них среду[74].

<< | >>
Источник: Шмерлина Ирина Анатольевна. Биологические гранн социальности: Очерки о природных предпосылках социального поведения человека. 2013

Еще по теме Компромиссное решение:

  1. 7.3.Компромиссная концепция структуры капитала
  2. КАК ДЕЙСТВУЕТ МЕХАНИЗМ ПО УСТАНОВЛЕНИЮ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ
  3. Глава 14. Воскрешение из мертвых. Апрель – ноябрь 1938 года
  4. ПРАКТИКУМ
  5. 1.4. Крестьянские съезды
  6. Процесс принятия групповых решений
  7. ПРИЛОЖЕНИЯ
  8. § 4. Земельные споры и их решение
  9. 2.2. Международный конфликт как процесс. Фазы развития конфликта.
  10. 1. И завещал Ильич однажды…
  11. Компромиссное решение
  12. Недостатки при ведении переговоров
  13. Приложение 6 Определение стиля своего поведения в предконфликтных и конфликтных ситуациях