<<
>>

Н. Космарская «ПОНАЕХАЛИ ТУТ...» ПО-БИШКЕКСКИ. МИГРАНТЫ И СТАРОЖИЛЫ ГОРОДА КАК ЗЕРКАЛО «КИРГИЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ»

Получив приглашение написать статью для данного сборника, я планировала, двигаясь в русле своих традиционных научных интересов, связанных с Центральной Азией и, в частности, с Киргизией, рассмотреть на примере Бишкека проблему отношений старожилов и мигрантов в социокультурном пространстве города -старую как мир, но «вечно молодую» в своей актуальности.

Примечательно, что в городах многих постсоветских государств эта проблема отличается значительным своеобразием по сравнению с городами Запада (того времени, когда они начали активно изучаться социологами и антропологами). Если говорить кратко, одно из важнейших отличий состоит в специфике самой миграции326. Городская стабильность западных стран (в первую очередь европейских) начиная с послевоенного периода подвергается испытанию на прочность внешними трудовыми миграциями из так называемого третьего мира, которые принесли в города множество людей не просто иной культуры, но других по своей расовой, этнической и конфессиональной принадлежности. А в странах бывшего СССР мы имеем дело с внутренними (сельско-городскими) миграциями, которые заметно активизировались из-за экономического хаоса, серьезно затронувшего мучительно и неэффективно реформируемое сельское хозяйство. В Центральной Азии росту территориальной мобильности сельской молодежи способствовал еще и дисбаланс возрастной структуры в пользу молодых групп в сочетании с дефицитом земель.

В Киргизии эти процессы протекали, начиная с позднесоветского времени, весьма бурно, что в сочетании с рядом местных особенностей делает страну и в первую очередь ее столицу интересным объектом для изучения проблемы «мигранты и старожилы в городе». Однако из-за всего, что происходило в стране начиная с апреля 2010 г., написание статьи вышло для меня за рамки узко тематической задачи.

Буквально за несколько месяцев весны-лета 2010 г. Киргизия пережила очередную «революцию», а по сути, государственный переворот с такими уже не новыми для жителей Бишкека атрибутами, как мародерство и прочие бесчинства неуправляемой толпы.

Позднее, после некоторого успокоения, разразился вызвавший значительное число жертв и огромные материальные разрушения конфликт на юге Киргизии. Страна, долгие годы претендовавшая (и не без некоторых оснований) на звание «острова демократии в Центральной Азии» и «среднеазиатской Швейцарии»; страна, в которой число университетов и НПО на душу населения является чуть ли ни одним из самых высоких среди новых независимых государств; страна, в высшей степени открытая разнообразным внешним, в первую очередь -западным влияниям и вливаниям -на глазах изумленного мира в одночасье превратилась в «остров» безвластия и анархии, а угроза потери ею государственности и/или распада на две части, по мнению многих экспертов, была весьма реальна.

Естественно, в подобной ситуации не наблюдалось недостатка в желающих высказаться по поводу событий в «маленькой горной республике». Интернет был переполнен прогнозами, интерпретациями, описаниями; поисками правых и виноватых; он гудел от эмоций, особенно обильно выплескиваемых в сеть через различные форумы и комментарии к статьям и очеркам. Хотя аналитический уровень появившихся по «горячим следам» материалов разнится, практически все они относятся к жанру «общих рассуждений», с добавлением, в лучшем случае, некоторых «наблюдений», сделанных во время кратких визитов в страну. Наверное, трудно было ожидать чего-то другого: в сложившейся ситуации очевидны трудности сбора полноценного полевого материала. Главная из них состоит в том, что обращаться к людям и рассчитывать на их взвешенное, основанное на рефлексии, а не на эмоциях, мнение в «взбаламученном» обществе вряд ли можно признать «социологичным». Тем самым возрастает ценность полевых материалов, собранных в нормальных условиях. Ввести их в научный оборот, заняв как можно более отстраненную позицию, и попытаться таким образом вернуть обсуждение ситуации в Киргизии в исследовательское поле, мне представляется поэтому крайне важной задачей.

Кроме того, сама выбранная мной для анализа достаточно узкая (на фоне «глобальности» происходивших в Киргизии процессов), хотя и актуальная проблема, заиграла в описанном контексте новыми красками.

С ее помощью я попробую ответить на вопросы более широкого плана.

Можно ли было почувствовать признаки надвигающейся социальной бури через умонастроения горожан, зафиксированные в более ранний период? Что можно узнать с помощью деконструкции основанных на инстинктах и эмоциях клише и стереотипов, оправдывающих взаимную интолерантность различных (этно)культурных групп в столице отдельно взятого постсоветского государства? Существует ли преемственность между ситуацией вокруг мигрантов в городе в конце 1980 - начале 1990-х гг. и тем, как она развивалась во время и после так называемой революции тюльпанов 2005 г.; иными словами, в какой мере у событий апреля 2010 г. в Бишкеке «ноги» растут из прошлого?

Наконец, сформулирую задачи, навеянные непосредственно ходом обсуждения экспертным сообществом ситуации в Киргизии. После кровавого конфликта на юге страны неоднократно заявлялось, правда, в довольно обтекаемой форме, о возможном новом витке напряженности на ее севере. Каковы могут быть направления этих социальных «разломов» в той части страны, где социально-экономическая и этнокультурная ситуация заметно отличается от южной? И последнее. Дискуссия об июньских событиях на юге, возможно, против воли ее участников, приобрела весьма жесткую дихотомич- ность в виде постоянных рассуждений о том, что есть узбеки и есть киргизы. Между тем известная специалистам высокая степень раздробленности самих киргизов по ряду важных признаков ушла в тень, что мешает стереоскопичности нашего понимания происходящего.

Статья основана на анализе полевых материалов, собранных осенью 2008 г. в Бишкеке в рамках международного научного проекта «Идентичность и этнокультурные границы в городах постсоветской Центральной Азии (на примере Бишкека, Каракола, Ташкента и Ферганы)», который осуществляется группой ученых при поддержке фонда Leverhulme Trust (Великобритания, 2007-2012). Основа этих материалов, кроме наблюдений за жизнью города и анализа местной прессы, 35 углубленных интервью с бишкекчанами, в основном старожилами (из них 23 - киргизы, остальные - русские и представители других этнических групп). А начнем мы с необходимого для целей нашего анализа краткого экскурса в историю развития того города, который сейчас называется Бишкеком.

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме Н. Космарская «ПОНАЕХАЛИ ТУТ...» ПО-БИШКЕКСКИ. МИГРАНТЫ И СТАРОЖИЛЫ ГОРОДА КАК ЗЕРКАЛО «КИРГИЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ»:

  1. Н. Космарская «ПОНАЕХАЛИ ТУТ...» ПО-БИШКЕКСКИ. МИГРАНТЫ И СТАРОЖИЛЫ ГОРОДА КАК ЗЕРКАЛО «КИРГИЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ»