<<
>>

Локальные, региональные и гражданские идентичности

Говорить о европейском севере как о едином культурном пространстве возможно лишь оценивая некие материальные, вещественные элементы культурной среды, но вряд ли это допустимо, когда мы говорим о социальных общностях, формировавшихся и формирующихся на данной территории.

Культурное единство названной территории весьма условно, поскольку изначально освоение огромного пространства носило очаговый характер. Этот очаговый характер освоения сохранился и в советские годы, когда шла промышленная колонизация севера. Не случайно специалисты называют северные города - городами-изолятами [Пилясов 2009]. Многие поселения и города никак хозяйственно не связаны с местной экономикой, а культурно - с другими местными сообществами.

Народы, которые проживают на пространстве европейского севера, этнографы условно разделяют на этнографические группы, по скольку культурные различия между группами были весьма заметны. Но помимо этнографических групп (часто весьма условных), в каждом этническом сообществе можно выделить еще много локальных культурных групп, у которых и ныне сохраняется довольно устойчивое локальное самосознание.

К примеру, русское население европейского севера и в первую очередь коренное население Архангельской области этнографы именуют поморами, но сами жители Архангельской глубинки и поныне разделяют себя на пинежан, лешуконцев, мезенцев, важан и т. д., причем местная солидарность проявляется не только в самоощущениях, но и в стремлении формировать земляческие объединения из тех, кто покинул родные края и перебрался, к примеру, в Архангельск.

О значимости локальных идентичностей можно судить на примере формирования местного политического движения «Важский край». В конце апреля 2009 г. главы пяти районов Архангельской и Вологодской областей заявили о начале процесса общеважской интеграции. Идеологи процесса исходили из того, что «Важский край как единое административное образование сначала был в конце XVIII в. разделен на две части (Вельский и Шенкурский уезды), а в конце 20-х гг. XX в. окончательно уничтожен при проведении “советского районирования”. Начиная с конца 80-х гг. идея общеважской солидарности вновь стала возрождаться благодаря усилиям активистов-краеведов из разных районов, а в середине 90-х гг. ее официально провозгласили ключевой в своей Программе члены движения «Важский край» [Главы 2009]. Важскую «инициативу» власти Архангельской области не поддержали. Сама же «важская инициатива» возникла потому, что в Архангельской губернии издавна существовала своя оппозиция «северяне» - «южане»: поморов противопоставляли ваганам, т. е. жителям юга губернии.

О значимости локальных идентичностей писал уроженец европейского севера Питирим Сорокин в «Системе социологии», заявляя, что среди социальных связей самыми сильными являются именно земляческие связи [Сорокин, 1991].

В этом смысле весьма важной идентичностью должна являться региональная идентичность, но еще один парадокс ситуации на европейском севере заключается в том, что подобные идентичности здесь не сформировались, свидетельством чему может служить отсутствие каких-либо политонимов, обозначающих граждан трех национальногосударственных образований: Республики Карелия, Ненецкого автономного округа и Республики Коми.

Но более значимо то, как сами жители северных регионов воспринимают степень социальной интегрированности территориальных сообществ.

Весьма показательны в этом отношении данные опросов, которые были проведены в Республике Коми в 1996 и 2004 гг. [Шабаев, 20046;

2008] В обоих случаях большая часть респондентов отрицала, что в республике сформировалось единое территориальное сообщество, объединенное общими интересами и общей идентичностью. Опрос, который был проведен нами в марте 2010 г. в трех областных центрах (Сыктывкаре, Архангельске, Мурманске) в данном отношении также дал показательный результат. На вопрос анкеты «Как Вы считаете, можно ли говорить о том, что жители вашего региона - это единое и сплоченное сообщество, у которого есть общие интересы и традиции» ответили «да» 39,7 % респондентов в Архангельске, 38,8 % в Мурманске и 32,8 % в Сыктывкаре, а большая часть либо отрицала, что территориальное сообщество интегрировано, либо затруднялась ответить на данный вопрос. Северные региональные идентичности так и не сформировались, хотя успешный опыт целенаправленного формирования таких идентичностей, осуществлявшийся не на этнической, а на территориальной (гражданской) основе, в России имеется (татарстанцы - в Татарстане, югра - в Ханты-Мансийском автономном округе).

Таким образом, очевидно, что нынешние административные границы и статусы субъектов РФ оказывают незначительное воздействие на формирование региональных идентичностей.

С начала 1990-х гг., как уже отмечалось выше, характер идентификации россиян последовательно изменялся и наиболее очевидные изменения связаны с гражданской идентичностью.

В 1993 г. в Республике Коми был осуществлен уже упомянутый российско-американский исследовательский проект «Предвыборная ситуация в России». Помимо изучения электоральных предпочтений граждан, перед исследователями была поставлена задача оценить эт- нополитическую ситуацию в регионе и роль этничности и гражданства в культурных позициях местного сообщества.

Своеобразным индикатором тогда служили ответы на вопрос «Что для Вас является Родиной». Были получены следующие ответы: «моя Родина - бывший СССР» - 23,2 %; «моя Родина Россия» - 35,5 %; «моя Родина - Республика Коми» - 35,8 %, остальные респонденты не смогли определиться с ответом на данный вопрос.

Опрос населения Мурманска, Архангельска и Сыктывкара помимо всего прочего показал, что местный патриотизм невысок, но общероссийская идентичность является доминирующей для жителей всех трех городов: гражданином России себя называют 58,7 % архангелогородцев, 71,1 % мурманчан и 55,1 % сыктывкарцев и еще от четверти до трети респондентов в указанных городах заявили, что считают себя и гражданами России и гражданами своей области или республики (только гражданами области/республики назвали себя от 3 до 6 %). Таким образом, тенденция к укреплению российской гражданской идентичности является очевидной.

Еще более показательно, в какой мере у населения трех северных городов сохраняется «советская идентичность». Гражданином (гражданкой) СССР себя назвали 7,4 % респондентов в Архангельске, 6,4 % - в Сыктывкаре и 0,7 % - в Мурманске. Можно сделать вывод, что советская идентичность практически перестала являться значимой величиной среди гражданских идентичностей.

Не менее показательны результаты опроса 2008 г. Они показали, что для 28,8 % и 33,0 % респондентов в Архангельске и Сыктывкаре россияне представляются сообществом народов, т. е. для них более актуально этническое восприятие общности, а для 40,2 % и 33,4 %, т. е. для несколько большей доли респондентов, наиболее приемлемым является восприятие россиян, как гражданского сообщества и потому они считают правильным понятие «российский народ».

На вопрос «согласны ли вы с тем, что граждане Российской Федерации - это российская нация» ответили «да» 23,7 % в Архангельске и 30,7 % в Сыктывкаре, а еще почти 15 % заявили, что для формирования нации потребуется еще несколько или много лет. Доля тех, кто согласен с утверждением «в условиях России единая нация возникнуть не может» оказалась весьма значительной - 35,9 % и 35,9 %, что свидетельствует как об объективных трудностях процесса формирования нации, так и о том, то пропаганда идеи нации и идеи_рос- сийскости в обоих регионах ведется слабо, и нациестроителъство не является целъюрегионалъной этнополитики.

Но как это ни парадоксально, 52,8 % опрошенных в Архангельске и 61,9 % в Сыктывкаре заявили, что «не отрицая своей национальной принадлежности» они могут сказать о себе «Моя национальность - россиянин»! С одной стороны, это свидетельствует о неустойчивости этнических категорий, а с другой - о потенциальной готовности населения к форсированию процессов нациестроительства, процессов гражданской интеграции.

Слабость региональных (и этнических) идентичностей на Севере, воздействие процессов деколонизации и деиндустриализации дают основания предполагать, что и общая северная идентичность также не может быть сегодня значимым культурным маркером. Но в реальности именно общая северная идентичность наиболее очевидно проявляет себя среди территориальных гражданских идентичностей. На вопрос «Ощущаете ли вы себя северянином» в 2010 г. в Архангельске однозначно положительно ответили 61,6 % респондентов, в Мурманске - 77,3 % и в Сыктывкаре - 58,1 %, а доля тех, кто не желает признавать себя представителем северного сообщества, во всех трех городах менее 10 %. Ответы на уточняющий вопрос об этнической составляющей северной идентичности позволяют говорить, что в понимании жителей названных трех «северных региональных столиц» северная идентичность не связана с «народами севера», то есть она носит не этнический, а гражданский характер. Значительная часть респондентов отмечала, что северянином может себя считать не только житель северных регионов, но и тот, кто живет за их пределами, но чья судьба связана с севером, т. е. это не просто земляческая связь, но именно идентичность.

Слабость региональных идентичностей и наличие прочной северной идентичности показывают, что европейский север воспринимается все же как «Русский Север», но не как русская этническая провинция, а как единый культурный регион, образ которого прочно укоренился в массовом сознании.

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме Локальные, региональные и гражданские идентичности:

  1. Лекция 13. Региональные и локальные конфликтына современной политической карте мира
  2. 4. ЛОКАЛЬНЫЕ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНЫЕ СЕТИ
  3. 5. Локальное загрязнение воздуха
  4. 3.6. Нарушения памяти при локальных поражениях мозга
  5. 3.9. Нарушения эмоций при локальных поражениях мозга
  6. 3.4. Нарушения речи при локальных поражениях мозга
  7. 3.5. Нарушение внимания при локальных поражениях мозга
  8. 4.5.1. Математические модели расписаний с локальными обслуживающими устройствами
  9. 7. Управление состоянием окружающей среды на локальном уровне
  10. 3.8. Нарушения мышления при локальных поражениях мозга
  11. ВЛИЯНИЕ ЛОКАЛЬНЫХ НОВЕЙШИХ ТЕКТОНИЧЕСКИХ ДВИЖЕНИЙ НА ФОРМИРОВАНИЕ ПОБЕРЕЖИЙ
  12. СОЦИАЛЬНАЯ АДАПТАЦИЯ СЕЛЬСКИХ ЛОКАЛЬНЫХ СООБЩЕСТВ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ О.В. Нечипоренко
  13. 60. Основы гражданского законодательства СССР и союзных республик 1961 г. и Гражданский кодекс РСФСР 1964 г.
  14. 3.7. Нарушения движений и действий при локальных поражениях мозга
  15. Функциональные механизмы памяти и ее расстройства при локальных поражениях мозга
  16. РАЗДЕЛ 5. Локальные естественные монополии в переходной экономике России (на примере "Водоканалов")
  17. ГЛАВА XVI Особенности информационного ^              м              м обеспечения советских и российских войск в локальных войнах и вооруженных конфликтах второй половины XX века
  18. Н.Н. Серегин Алтайский государственный университет, г.Барнаул, Россия ПРОБЛЕМА ВыдЕЛЕНИЯ ЛОКАЛЬНЫХ ВАРИАНТОВ тюркской культуры саяно-алтая
  19. Глава 2. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ И ОБЯЗАННОСТЕЙ, ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ И ЗАЩИТА ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ
  20. Науменко Людмила Игоревна Меняющаяся этническая идентичность в контексте мо- дернизационных процессов