<<
>>

3. МОДЕРН ИЛИПОСТМОДЕРН?

Встает естественный вопрос: какое отношение вышеприведен- ная картина имеет к тому обществу, в котором мы живем? Действи- тельно ли тип человека, сформировавшегося в индустриальной сов- ременности, так уж безвозвратно уходит? ^Бодрийяр Ж.
Система вещей. - М., 1995. - С. 132. ^Baudrillard J. Op. cit.; Galbraith J.K. The New Industrial State. - N.Y. 1967. - P. 215 et al. Ответы на эти вопросы неоднозначны. На нашей отечественной почве мы можем наблюдать процессы, очень похожие на те, что опи- сывают западные социальные теоретики. Недаром книги Р. Барта и Ж. Бодрийяра, написанные 25-30 лет назад, так свежо звучат сего- дня в России. Совпадения буквальные: российские просторы запол- нила реклама стирального порошка , о котором Р. Барт писал в , - устройств вроде кофеварки на трех скоростях да разного рода коллекций типа . Появились и группы людей, которые имеют возмож- ность жить в этой новой реальности и воспроизводить ее своей жиз- нью: . Здесь грань между культурой и жизнью оказывается стертой. Однако это музей, который пытается скрыть происходящее. Пра- ктика со всей очевидностью свидетельствует, что подобные соци- альные пространства весьма ограниченны. Масса людей (неприви- легированных, доминируемых) не может участвовать в реализации стратегий соблазна. В лучшем случае они находятся на стадии спо- собов удовлетворения потребностей, специфических для Модерна. Недаром столь неразвиты у нас в России формы кредита (невозмо- жен кредит для того, кто не в состоянии его вернуть). В худшем ва- рианте они становятся объектами репрессивных дисциплинарных практик. Обширное социальное пространство лагерной зоны никуда не исчезло. Оно всегда готово принять. В России еще более, чем на Западе, велика вероятность, что под сверкающими мирами удоволь- ствия разверзнется глубокая пропасть. В любом случае общество многомерно. Это в полной мере отно- сится, кстати, и к процветающим западным обществам.
Там больше людей, , но и там они не составляют все об- щество. Более того, на Западе идет спор о том, являются ли упомя- нутые тенденции абсолютно новыми или же они - результат разви- тия обществ Модерна. Каждая эпоха имеет свой дух, свою ауру. Средние века - теоло- гическую, XVIII в., от которого многие отсчитывают начало Модер- на, - политическую. В XIX в. ключевым понятием в культуре был Прогресс. Век нынешний отличается аффективно-эстетической, мистической, экологической аурой. В центре внимания исследовате- лей безграничный культурный плюрализм, порождающий калейдо- скопическую игру жизненных форм. Отказ от представлений о Про- грессе и осознание плюрализма - значимая симптоматика смены эпох. Выходит на поверхность мир игры и магических , занимающий периферийное место в культуре европейского человека. Этот мир - более древний, могущест- венный и желанный, чем мир калькулируемых ценностей, законов и общественных институтов. Второй (неигровой) мир - лишь часть первого, его более узкое и ограни- ченное воплощение. Игра, ритуалы, церемониалы, любые действия с конвенциональными знаковыми системами - притягательная си- ла, которая игнорируется или тщательно скрывается новоевропей- ским дискурсом, включая марксизм и фрейдизм. Высказывания самых разных теоретиков, принадлежащих к раз- ным школам, позволяют выделить следующие черты Постмодерна как общества: - Полицентричность (в том числе отказ от европоцентризма). Представление о полицентричности представлено в культуре в обра- зе Вавилона. - Релятивизация доминантных сил европейской культуры Мо- дерна. Разум, естествознание, техника, индустрия, демократия, инди- видуальность видятся относительными, необязательными. - Отказ от веры в Прогресс, осознание возможности нового варварства. - Культурный и социальный плюрализм. Плюрализм обеспечи- вает возможность включения и в коммуникацию и производство. Например, электронные технологии достаточно легко позволяют использовать труд инвалидов, а самим инвалидам дают возможность полноценной жизни.
- Отказ от понятия личность в пользу понятия и . человек не испытывает комплекса не- полноценности в культуре Постмодерна. Французский социолог М. Маффесоли проводит дифференциа- цию современных и постсовременных обществ таким образом. Об- щества Модерна - общества господства социально-механических структур, экономико-политической организации, индивида и функ- ции, общество господства групп, основанных на договоре (общест- венные договоры). Общества Постмодерна - общества социально- сти, структур сложных и органических, общества масс и персон (ро- лей) вместо индивидов, общества господства как аффек- тивных общностей. Однако в новых племенах не соблюдается стро- гий конформизм членов группы. Одна группа легко меняется на дру- гую, как клуб по интересам. Образцом групп нового типа он счита- ет гибкие, легко меняющие состав исследовательские рабочие груп- пы в Кремниевой долине в США. М. Маффесоли фиксирует социо- логически значимое явление - возрастание социальной значимости малых групп^. Другие теоретики (в частности, Э. Гидденс^) полагают, что эти тенденции - симптомы перехода обществ Модерна в новую стадию, ^См.: Maffesoli М. Le temps des tribus. Le declin de l'individualisme dans les societes de masse. - P., 1988. - P. 16-20; Мафессоли М. Околдованность мира или божественное социальное // СОЦИО-ЛОГОС: Социология. Антропология. Метафизика. - М., 1991. ^Giddens A. The consequences of Modernity. Stanford, 1990; Giddens A. Modernity and Self-Identity - Stanford, 1991. (Рефераты этих работ Э. Гидденса см.: Современная теоретическая социология: Энтони Гидденс. Рефер. сборник. - ИНИОН РАН. - М., 1995. Имеется также перевод маленького отрывка: Гидденс Э. Постмодерн // Философия истории. Антология / Сост. и авт. предисл. Ю.А. Кимелев. - М., 1994). на которой, с одной стороны, происходит развитие прежних тенден- ций, а с другой - возникают противоречия, которые могут подор- вать сам Модерна. Они же могут стимулировать новации. Каковы эти противоречия? - Жизнь становится более рискованной, чем прежде.
Понятие риска начинает играть центральную роль при выработке социально значимых решений любого уровня. - Капитализм периода свободной конкуренции, хорошо или дур- но, но поддерживал индивидуалистическую систему ценностей, ко- торая сочеталась с альтруистической моралью, унаследованной от традиционного общества. Это смягчало антагонизмы социальных отношений. Моральный закон, общий знаменатель индивидуальных эгоизмов, подобно закону рынка поддерживал фикцию стабильно- сти. Это более невозможно ныне. Подобно тому, как исчезает , альтруистической идеологии недос- таточно для достижения социальной интеграции. Прежние ценности не заменила никакая новая идеология. Возможна лишь система со- циальной (социальная работа, социальная реформа, про- паганда общества всеобщего благосостояния, работа с человечески- ми отношениями). У нас в России стало совершенно очевидно, что невидимая рука рынка отнюдь не в состоянии подобное противоре- чие разрешить. В то же время у государства нет ни средств, ни осо- бого желания целенаправленно работать с человеческими отноше- ниями и культивировать методы социальной работы как верное средство против революции. - Существует еще одно неизвестное прежним обществам противо- речие. Потребление становится важнейшим средством социального контроля. Оно требует интенсификации бюрократического вмеша- тельства в процесс потребления, которое тем не менее объявляется об- ластью свободы. Но можно ли одновременно объявлять потребителю, что уровень потребления - мерило социальных заслуг и ждать от не- го социальной ответственности? Трудно потребовать от пожертвовать своим доходом и индивидуальным удовлетво- рением потребностей, реализацией самых интимных и глубинных жела- ний ради абстракции общего блага. Это также делает потребление ги- гантским политическим полем, в особенности у нас в России, где оче- редной виток модернизации проходит в условиях постмодернизации. Противоречия Постмодерна наиболее ярко проявились в фено- мене молодежной контркультуры (начиная с 60-х гг.).
В ее рамках имеет место восстание против формальной рациональности, про- тест против всех видов планирования, расчета и системных проек- тов, ориентации на достижение как на цель и ценность. Эти импуль- сы можно счесть постмодерными, но можно трактовать их как род демодернизации^. ^На это противоречие еще в 70-е годы обращали внимание П. Бергер и соавт.: Berger P., Berger B., Kellner Н. Homeless mind. Modernisation and consciousness. - N.Y., 1974. Недаром у многих теоретиков при описании социокультурных и антропологических тенденций сегодняшнего дня появляются выра- жения типа: новое Средневековье, новое варварство. Воплощения демодернизирующего импульса можно увидеть в экологических дви- жениях и в феминизме, в возрождении оккультизма, магии и мисти- ки, в оппозиции приватности, которая прослеживается, например, в деятельности так называемых . Главное проти- воречие новой культуры состоит в том, что антропологические предпосылки демодернизирующего импульса модерны по своей сущности. Молодежная культура и люди, которые ее воплощают, не могли бы появиться, если бы не возникло отношение к детству и мо- лодости как к особым социальным состояниям. Такое отношение возникло именно в эпоху индустриальной современности. Недаром адепты той же новой мистики так любят пользоваться словом , которое пришло из лексикона инженеров и бюрократов. Так или иначе ядро современной западной культуры базируется на ценностях цивилизации Модерна. У нас в России ситуация более сложна. Импульсы демодернизации не столько постмодерны, сколь- ко домодерны, будучи укоренены в огромных социальных простран- ствах, которые можно характеризовать как области разложившего- ся традиционного общества. Споры об отношении Модерна и Постмодерна отнюдь не завер- шены, ибо будущее открыто. Споры эти могут помочь понять мно- гие реалии социальной жизни в постперестроечной России. Важно осознать, что задачи модернизации, о которых сейчас много говорят и пишут, осуществляются в условиях постмодернизации. Новые лю- ди действуют в российской истории. Они явно не проявляют склон- ности повторять путь аскезы, об отсутствии которой сегодня скор- бят социологи провеберовской ориентации. Не следует забывать, что в эпоху советского Модерна эта школа уже была пройдена. Речь идет об , где потребление отложено до . А многие сейчас проходят эту школу аскезы, которая, правда, никак не вознаграждается и которая культивируется отнюдь не добровольно. Эти новые люди конституируют новые социальные группы. Жизнь этих групп меняет общество. Здесь культивируются новые стили жизни. Кстати, стили жизни новой элиты довольно прозрач- ны, ибо демонстрационны. Иное дело - черный ящик , . Последние, скорее, фигура газетной риторики, нежели пред- мет социального знания. Задача социального исследователя - не проглядеть процессы, которые разворачиваются именно там. Однако что бы в жизни нашей ни происходило, любое изменение начинается с человека.
<< | >>
Источник: Козлова. Н. Социально-историческая антропология. 1998

Еще по теме 3. МОДЕРН ИЛИПОСТМОДЕРН?:

  1. ЛЕКЦИЯ 9. МОДЕРН: ОТ РАССВЕТА К КРИЗИСУ (XIX-XX ВЕКОВ)
  2. Библиография:
  3. Библиография:
  4. Проблема релятивизма в современной эпистемологии
  5. 4.2. Исторические формы субъектного конституирования порядка общества
  6. ИНФОРМАЦИОННО-КОММУНИКАТИВНЫЙ ВЕКТОР СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ ЦИВИЛИЗАЦИИ МОДЕРНА А.А. Трунов Белгородский университет потребительской кооперации
  7. ПЕРСПЕКТИВЫ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОГО ПОСТМОДЕРНИСТСКОГО ПРОСТРАНСТВА Ф. Б. Бешукова Адыгейский государственный университет
  8. Занятие второе ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ И СОВРЕМЕННЫЕ СМИ ФРАНЦИИ (2 часа) 1.
  9. ИСТОРИЧЕСКИЙ НИГИЛИЗМ Н. А. МОРОЗОВА72
  10. 6. Использование тезиса о заговоре церковной ортодоксиеи и светскими правыми, 1848-1917
  11. § 1. ФИЛОСОФСКО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ КОНТИНЕНТАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ
  12. § 2. ФИЛОСОФСКО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМАТИКА В АНАЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ СОЗНАНИЯ
  13. Литература 1.
  14. § 1. Между «философией понятия» и «философией смысла»
  15. 3. Комунітарні умови ідентичності модерної особи
  16. ГЛОБАЛЬНЫЙ МОДЕРН: ОТ КАПИТАЛИЗМА К МИРОПОЛИТИКЕ В.С. Мартьянов
  17. Тема 6 ОТ ТРАДИЦИОННОГО ОБЩЕСТВА К МОДЕРНУ: ЧЕЛОВЕК ИЛЮДИ