<<
>>

4.8. Наука

Не менее существенным достижением, чем возникновение самосознания, явилось рождение науки ранней цивилизации. Наука - это система представлений, позволяющая открывать и предсказывать сущности вещей, а сущности вещей отража­ют их устойчиво повторяющиеся или закономерно изменяю­щиеся черты.

В философии принято считать, что сущности ве­щей принципиально ненаблюдаемы: они трансцендентны, «по­тусторонни». Данная точка зрения идет из недр классической философии. В настоящее время на природу сущностей вещей можно взглянуть иначе, обратившись к количественной тео­рии информации К.Э. Шеннона [228].

Если подбрасывать монетку, то сообщение, предсказываю­щее, что выпадет - «орел» или «решка», - будет содержать 1 бит (байт) информации. Повторное сообщение на ту же тему новых сведений не принесет. Отсюда следует, что какое-либо количество информации может содержаться только в свежих сведениях. Поэтому когда человеку твердят одно и то же, он перестает воспринимать твердимое и информационно «отклю­чается», поскольку не получает новых данных - следователь­но, не получает информации. По той же причине лучшим от­дыхом для человека служит смена родов деятельности, так как она освежает поступающие к нам сведения и, следовательно, возобновляет иссякший было приток информации (иссякший в рамках приевшегося рода занятий). Аналогично более всего людей изматывает однообразное конвейерное производство, поскольку приток информации от него к рабочим равен нулю.

Нейрофизиологическая подоплека двух последних наблю­дений понятна. Память человека основана на нейронах голов­ного мозга. Различные сведения кодируются разными нейро­нами, тогда как одинаковые сведения приходятся на долю од­них и тех же нейронов. Если приток одинаковых сведений ве­лик, кодирующие их нейроны испытывают перегрузки, что че­ловек воспринимает как психологическую усталость и пере­стает воспринимать поступающие сведения как информацию.

Если характер поступающих сведений меняется, в дело вступа­ют другие нейроны, человек испытывает облегчение и начина­ет воспринимать поступающие сведения как информацию. Это антропологическая сторона количественной теории информа­ции. Имеется и философский аспект этой теории.

Если мы возьмем серию явлений одного класса (напри­мер, представителей человеческого рода), то обнаружим, что они в чем-то идентичны (например, в двуногости, если гово­рить о людях), а в чем-то различаются (например, в цвете ко­жи у человеческих рас). Идентичные черты явлений составля­ют их сущность, а различные черты явлений - собственно их явленческую специфику. Сущности самостоятельно не суще­ствуют - они всегда окрашены явленческой спецификой, кото­рая неповторима. С точки зрения количественной теории ин­формации неповторимые явленческие черты вещей воспри­нимаются как информативные, яркие и содержательные. По­вторяющиеся же сущностные черты вещей идентичны, а пото­му сливаются в одну единицу информации, которая совершен­но теряется в море второстепенных, но неповторимых черт ве­щей. Вот почему сущности вещей кажутся ненаблюдаемыми. На деле они наблюдаются, но информационно теряются среди многочисленных явленческих черт вещей. Например, в какой- нибудь американской криминальной ориентировке обязатель­но указывается цвет кожи разыскиваемого лица (а это второ­степенный, явленческий признак), но никогда не указывается, что разыскиваемое лицо двуногое (хотя это первостепенный, сущностный признак). Описанная ситуация представляется людям сама собой разумеющейся, однако в ее подоплеке лежат условия количественной теории информации, что выявляется научным анализом.

По информационным причинам в обыденной жизни люди проходят мимо сущностей вещей и останавливают взор на их явленческих чертах. Поэтому люди медленно движутся в по­стижении природы мироздания. Для «вылавливания» сущно­стей вещей из моря явлений в человеческом обществе имеют­ся специальные люди - учёные. Их профессиональное занятие - наука - располагает методами для улавливания сущностей вещей.

Эти методы родились на заре цивилизации.

Цивилизованные популяции насчитывали до 10 тыс. чле­нов и более. Столь же крупные совокупности объектов под­чиняются статистическому закону больших чисел в том смыс­ле, что их поведение с высокой долей вероятности отвечает его математическому ожиданию (предсказанию). Иначе, если по­ведение десятитысячной (и более) совокупности объектов ма­тематически предсказано, то оно, вероятнее всего, таким и ока­жется. Если же совокупность объектов невелика, то скорее все­го ее поведение не совпадет с его математическим предсказани­ем, а если совпадет, то лишь случайно.

Теперь представим, как крупная, целостная популяция воспринимает действительность. Закон больших чисел обе­спечивает 50%-ную предсказуемость событий для 2,5-тысяч- ной совокупности объектов - например, для 2,5-тысячного человеческого сообщества. Для сообщества из 5625 человек предсказуемость (оправдание математического ожидания) осуществляется с вероятностью 75%. Практически 100%-ная вероятность предсказуемости начинается с 10-тысячной по­пуляции (точнее, речь должна идти о 96%-ной предсказуемо­сти, см. приложение 4). Статистически крупная популяция порядка 5 тыс. человек видит общественный и природный мир особыми глазами.

Небольшие первобытные сообщества (для мезолита это всего около 250 человек) наблюдали тот же мир, что и крупные цивилизованные сообщества. Однако доцивилизованные со­общества при этом воспринимали мир иначе. Подобно живот­ным первобытные люди пристально вглядывались во все праг­матически ценное, т.е. с высокой статистической частотностью, достигаемой целенаправленно, благодаря материальным жиз­ненным потребностям. Материально несущественные явления природы и общества попадали в поле зрения немногочислен­ных первобытных людей случайно и изредка, т.е. статистиче­ски нерепрезентативно (непредставительно). Малочисленные первобытные люди имели немного шансов подметить прояв­ление закона больших чисел, т.е. предсказуемость, среди слу­чайных для себя явлений природы и общества: например, сре­ди астрономических, геологических, географических или этно­графических явлений.

Это упущение происходило не только потому, что, к примеру, астрономия не была нужна первобыт­ным людям (она не была нужна и цивилизованным людям), но и потому, что звездное небо привлекало внимание первобыт­ных людей изредка, статистически непредставительно. Так, ке- ниантроп с озера Рудольфа замечал утреннюю (путеводную) звезду, т.е. планету Венеру (Р. 5989. natu - планета Венера, Р. 7367. царе - путеводная звезда), но на другие звезды обра­щал мало внимания, хотя знал полярную звезду (Р. 3734. koje).

Теперь возьмем многочисленное цивилизованное сообще­ство. Оно тоже прагматично и редко интересуется чем-то, кро­ме полезных явлений. Однако в поле зрения многочисленных людей случайно попадают неважные для них явления приро­ды и общества. Цивилизованных людей статистически много. Поэтому общими усилиями они совершенно непреднамерен­но получают такую массу наблюдений над случайными явле­ниями природы и общества, что поневоле обнаруживают в них повторяющиеся черты, т.е. предсказуемость в духе оправдания математического ожидания по закону больших чисел. Обнару­жение же повторяемости и предсказуемости явлений равно­сильно стихийному открытию науки как особой сферы пред­ставлений в соответствии с ее дефиницией (см. выше).

Открытие науки произошло закономерно с точки зрения статистики, но случайно с точки зрения нужд цивилизованных людей. Поэтому первые научные дисциплины, вопреки обще­му предубеждению, не отвечали насущным потребностям ци­вилизованных людей, которых должны были бы интересовать агрономия, зоотехника (крестьян), сопромат (ремесленников), навигация (купцов), психология (жрецов), стратегия (прави­телей). Реальный список первых наук был иным [72]: матема­тика, астрономия, география, филология, право, история, ме­дицина, зоология, ботаника, минералогия, химия. Отметим, что генетической связи между перечисленными науками нет. Отсюда вытекает, что они родились не из единого источника (как хотелось бы думать), а возникли разом и независимо друг от друга, что согласуется с вышеописанной ожидаемой моде­лью их «открытия».

Список первых наук напоминал список современных ака­демических наук, «оторванных» от примитивной жизни. Воз­никает вопрос: зачем ранней цивилизации потребовались нау­ки непервоочередной необходимости? Ответ состоит в том, что цивилизованному обществу требовалось не только заполнить свой досуг необязательными знаниями, но и привести с помо­щью этих знаний представителей различных профессиональ­ных групп к общему информационному знаменателю. Этой за­даче служила общеобразовательная школа.

Возникшая наука преобразовала психологию цивилизо­ванного человека. Первобытный человек считал «высшей ин­станцией» природы и общества божественные силы. Чело­век ранней цивилизации Древнего Египта, Шумера и других государств Древнего мира придерживался сходных убежде­ний. Однако в VI в. до н.э. ситуация изменилась. В это время на западе Малой Азии (ныне Турции), в древнегреческих ко­лониях зародилась философия. Фалес Милетский (ок. 625 - ок. 547 до н.э.) пришел к выводу, что мир не был сотворен бога­ми, как считалось с первобытных времен, а возник, в сущности, естественным путем в результате сгущения водной среды [210, с. 100-115]. Более того, Гераклит Эфесский (ок. 520 ок. 460 до н.э.) заключил, что все законы природы и общества управляются неким единым естественным законом, который он назвал логосом [210, с. 176-257]. В мировоззрении, осно­ванном на подобных взглядах, боги заняли пусть видное, но не главенствующее место. В результате психология последовате­лей древнегреческих философов раскрепостилась, и они ста­ли искать научных объяснений для природных и социальных явлений, что привело к «интеллектуальному взрыву» около 2,5 тыс. лет назад в античной Греции, так называемому «грече­скому чуду». С тех пор бурное интеллектуальное развитие че­ловечества набирало обороты (если отвлечься от «темных ве­ков» истории вроде раннего средневековья). Поэтому цивили­зованный человек последних 2,5 тыс. лет - это самосознатель- ное существо, ищущее объяснения действительности не в бо­жественном, а в собственном опыте, что делает его психологи­чески самостоятельным.

<< | >>
Источник: Н.В. Клягин. СОВРЕМЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ Учебное пособие для студентов высших учебных заведений, получающих образование по направлениям (специальностям) «Антропология и этнология», «Философия», «Социология». 2014

Еще по теме 4.8. Наука:

  1. Тема 12. Этика науки
  2. ЭКОЛОГИЯ КАК НАУКА
  3. 3.5 Формирование представлений о конвенционализме в философии науки Венского кружка
  4. 3.6.1 Философия как логика науки
  5. 3. Отечественная наука и культура
  6. 3. Развитие отечественной науки и техники
  7. Предмет науки истории и ее место в систеие исторических наук.
  8. Методология науки и курса всеобщей истории.
  9. Этапы развития исторической науки
  10. Л.А. Микешина. Философия науки: Современная эпистемология. Научное знание в динамике культуры. Методология научного исследования : учеб. пособие. — М. : Прогресс-Традиция : МПСИ : Флинта. — 464 с. , 2005
  11. Интуиция как вид иррационального в науке
  12. Интерпретация как общий метод естественных наук
  13. § 3. Проблема истины в эпистемологии и философии науки
  14. ЧАСТЬ II ФИЛОСОФИЯ НАУКИ: СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
  15. § 1. Проблемы социокультурной обусловленности познания в философии науки
  16. Коммуникативность науки как форма ее социокультурной обусловленности
  17. § 2. Ценности в познании как форма проявления социокультурной обусловленности научного познания Категория ценности в философии науки