<<
>>

Необходимость модели текста. Человек — существо культуры и текста

Обратимся теперь к тексту традиционной культуры. Мы можем сказать, что текст традиционной культуры — это ее метафорическая вербально-знаковая символизация в единичной чтойности, т. е. в языке. Образно говоря, если язык как единичная чтойность — это "лик" культуры, то текст — это "облик" культуры, выражение ее "характера", ее "души".
Я имен- === 059 === но это имел в виду, когда говорил вначале, что культуру можно "прочитать" через текст, что через текст можно понять мировоззренческую парадигму, весь духовный и материальный строй культуры. В случае интерпретации традиционной культуры значение текста как вербально-знаковой символизации культуры многократно увеличивается, так как традиционную культуру мы имеем не в непосредственной актуальности, а через тексты. Гуманитарные науки, построенные на позитивистских основаниях, "прочитывают" текст культуры путем сравнения конкретных текстов, создания банка данных, тезауруса, лексикона, путем социологических выборок и т. д. Это правильно с научно-таксономической точки зрения, когда мы представляем какой-то конкретный фрагмент культуры, однако философия ищет всегда то, что идет за фактографией, и, говоря о тексте, философия имеет в виду метатекст, метафизическую модель текста. Почему философия ощущает необходимость в создании такой метафизической модели текста? Это вызвано самим характером философского знания, а именно тем, что философия, задавая вопросы о мире, всегда отвечает на них с точки зрения человека. При этом, имея греческие корни, философия отвечает на вопросы о мире с точки зрения особых "греческих" людей, как мы выше говорили, субъектов, тех "человеков", которых Аристотель называл "дзоон политикой". Это выражение обычно переводят как "политическое животное" или "политическое существо". Отсюда произошло известное в политологии мнение, будто Аристотель называет человека "политическим Животным". Это неверно, так как "дзоон политикой" означает "живое полиса" или "существо, живущее в полисе", т. е. в особом социальном пространстве греческого города-государства. В свою очередь полис, т. е. город-государство, Аристотель трактует как общение ради какого-либо блага (агаттон)5. Именно это понимание человека как социального существа, общающегося с себе подобными ради некоторого блага, закрепилось в философии. В этом дискурсе мы также следуем этому пониманию человека, т. е. вслед за философской традицией мы говорим, что человек — это существо культуры и текста, существо, организовывающее окружающее его пространство в разумно- === 060 === духовное целое и общающееся ради того, что считается благом и рассматривается как благо. Итак, культуру и текст связывает между собой общение человека ради какого-либо блага. Людское море за окнами нашей университетской аудитории общается ради различным образом понимаемого блага, создавая одномоментно множество культур и множество текстов, и мы с вами, создавая свой текст — теорию традиционных культур — также общаемся ради блага, блага философии передавать истинное знание и любить это знание. Я, говоря вам все это, выстраиваю коммуникативные тактики, стремясь удержать вас в рамках текста знания, а вы, слушая это, отвечаете коммуникативным тактикам, удерживаясь в рамках данного текста.
Тем самым мы с вами в "здесь-и-сейчас бытии" создаем университетскую, академическую культуру, культуру передачи знания или науки. Я об этом говорил вначале и теперь хочу уточнить: я не просто не могу пренебречь законами научного текста, перейдя на другой язык, я не могу также поменять "место" этого текста; этот текст, текст передачи знания, может состояться только здесь, в университете, в академической среде. Если я, например, начну читать лекцию по философии в троллейбусе, то меня скорее всего сочтут человеком психически нездоровым и могут даже выставить из троллейбуса или, по крайней мере, попросят не мешать людям спокойно ехать и будут, конечно же, правы, поскольку сообщество пассажиров, ведомое водителям, собралось в троллейбусе не для того, чтобы слушать лекции по философии, а именно для того, чтобы спокойно ехать. Я сознательно привожу такой абсурдный пример, чтобы высветить некоторые важные моменты нашего рассуждения о тексте. Что произошло в воображаемом троллейбусе, если мы разберем этот случай на нашем языке? Произошла борьба текстов, выражающих посредством своих коммуникативных тактик различные блага (благо "спокойно ехать" versus благо "приобретать новые знания") и различные принципы общения ради этих благ. Текст в виртуальном событии выступил в одной из главных своих ролей — место-держателя культуры. Своими коммуникативными тактиками, своей формой текст удерживает общение и благо вместе, буквально "в месте" культуры, в рамках разумно- === 061 === духовной целостности. И совершенно закономерно, что происходит столкновение текстов, в котором побеждает тот, кто в состоянии "удерживать'' культурную целостность или предложить такиё коммуникативные тактики и такие принципы благополучия, т. е. получения блага, которые представляются субъекту адекватными данной культурной целостности. Такие столкновения текстов происходят постоянно, в том числе и в микромире культуры, на уровне индивидов, и в макромире культуры, на уровне больших людских общностей, этнорегиональных групп, государства. Вначале я говорил о том, что человек должен был повторять затверженный текст, если он хотел быть "своим" по отношению к культуре. В том же случае, если он не воспроизводил текст, принятый культурой, возникал конфликт на уровне индивидов или на уровне микрообщности. Аналогичные события происходят на макроуровне. Недавние политические события у нас показали, что люди старших поколений, оставаясь во многом "советскими" людьми, выбрали традиционный для советской культуры текст, а не те условно говоря "лекции", которые "читала" им либерально-демократическая интеллигенция. Еще в начале 1991 г. петербургский филолог Виктор Топоров, критикуя либеральных интеллектуалов, заметил, что они "в основном разжевывали для массового читателя, зрителя и слушателя сделанное в зарубежной, эмигрантской и диссидентской историографии и политологии, так что порою казалось, что публицистами, экономистами и прочими оптимистами становились у нас те люди, у которых в застойные годы хватило мужества не уничтожить личную библиотеку тамиздата и самиздата"6. Такое "разжевывание" не могло создать текст реформ, способный удержать целостность культуры. Ошибка или вина, в зависимости от того, насколько трагичным для России окажется ее сегодняшнее неустойчивое политическое положение, интеллектуального либерализма 80-90-х гг. заключается в том, что интеллектуальная элита, в том числе и представители современной русской философии, оказались неспособны создать незаемный, аутентичный текст реформации, чье "место" и "время" адекватно отвечали бы современной российской культуре "в-себе" и "для-себя", для конкретного случая и виртуального множества случаев. Совершенно ясно, что метатекст реформ, т. е. === 062 === совокупность политических, идейных, литературных и других текстов, как западных, так и созданных на нашей почве, связанных содержательно с идейными движениями 60 — 90-х гг., не смог или пока не смог "построить" вокруг себя культуру новой русской реформации. Эта констатация, которую мы в нашем рассуждении не развиваем дальше, показывает, что исследование традиционного текста имеет не только академический, но и жизненно важный смысл — ведь традиционная культура как раз "строится" вокруг своих текстов. Если под этим углом зрения рассмотреть глобальность христианской культуры, то можно увидеть, что вся она "выходит" из основного священного текста — Библии, центром которой для христианства становятся книги Нового Завета. Точно так же пространственно-временной и причинно-следственный макрокосм индуизма происходит из "Махабхараты", в центре которой опять-таки находится относительно небольшой священный текст "Бхагавадгиты".
<< | >>
Источник: В.В. МЕЛИКОВ. ВВЕДЕНИЕ В ТЕКСТОЛОГИЮ ТРАДИЦИОННЫХ КУЛЬТУР (на примере "Бхагавадгиты" и других индийских текстов). 1999

Еще по теме Необходимость модели текста. Человек — существо культуры и текста:

  1. О двухступеичатости исследовательских моделей художественного текста
  2. ОСНОВНЫЕ ЖАНРОВЫЕ МОДЕЛИ ОЧЕРКОВЫХ ТЕКСТОВ
  3. ОСНОВНЫЕ ЖАНРОВЫЕ МОДЕЛИ НОВОСТНЫХ ТЕКСТОВ
  4. ОСНОВНЫЕ ЖАНРОВЫЕ МОДЕЛИ ИНТЕРАКТИВНЫХ ТЕКСТОВ
  5. ОСНОВНЫЕ ЖАНРОВЫЕ МОДЕЛИ СМЕХОВЫХ ТЕКСТОВ
  6. ОСНОВНЫЕ ЖАНРОВЫЕ МОДЕЛИ КУЛЬТУРНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКИХ ТЕКСТОВ
  7. 6. Саморазвивающаяся культура и текст
  8. Семиотика культуры и понятие текста
  9. Культура и текст как генераторы смысла
  10. власть, человек и мысль: из политологических наблюдений над библейскими текстами
  11. В.В. МЕЛИКОВ. ВВЕДЕНИЕ В ТЕКСТОЛОГИЮ ТРАДИЦИОННЫХ КУЛЬТУР (на примере "Бхагавадгиты" и других индийских текстов), 1999
  12. Тексты источников:
  13. 3.4, РАБОТА С ТЕКСТОМ
  14. 3.4.2. Текст документа
  15. 1.4. Написание текста
  16. Проблема текста
  17. Тексты законодательных актов
  18. ЧАСТИНА ІІ ВИБРАНІ ТЕКСТИ
  19. ЛИТЕРАТУРНОЕ РЕДАКТИРОВАНИЕ ТЕКСТА
  20. LI. МЕТОДИКА РЕДАКТИРОВАНИЯ ТЕКСТА