<<
>>

Неолитическая революция

Выше уже отмечалось (см. разд. 2.5), что около 12 170 ка­лендарных лет назад на Ближнем Востоке разразилась нео­литическая технологическая революция. Археологические данные свидетельствуют о том, что она охватила Переднюю Азию почти разом - по крайней мере, в исторических масшта­бах.

На это как будто указывают распространение и хрономе­траж ранненеолитических памятников: Зави-Чеми-Шанидар и Шанидар, Загрос, Северо-Восточный Ирак, 12 170 лет назад; Гандж-Даре, Восточный Загрос, Иран, 11 940 лет назад; Иери­хон, Иордания, 11 830-10 010 лет назад; Али-Кош (фаза Бус Мордех), Юго-Западный Иран, 11 370 лет назад; Чайёню Те- песи, Турция, 10 560-9 780 лет назад; Асиаб, Восточный За­грос, Иран, 10 390 лет назад; Хаджилар, Турция, 9 990 лет на­зад; Чатал-Хююк, Конья, Турция, 9 420-8 440 лет назад (при­ведены календарные даты с 1950 г., от которого принято отсчи­тывать «наши дни» в археологической науке) [620, с. 26-28, 74-75, 197-198, 201, 412, 462-463, 531, 968-969, 1143]. Агри­культура юговосточной Турции и северной Сирии датируется 10 500-9 500 лет назад [851].

В то же время трудно избавиться от впечатления, что на­чала неолита, зародившись в Северо-Восточном Ираке (Зави-Чеми-Шанидар, Шанидар), распространились на вос­ток (Гандж-Даре, Асиаб), на юг (Иерихон, Али-Кош) и на за­пад (Чайёню Тепеси, Хаджилар, Чатал-Хююк). Хронологиче­ские дистанции между данными памятниками коррелируют с их пространственными расстояниями друг от друга, что ука­зывает на некое равномерное распространение навыков возде­лывания культурных растений и разведения домашних живот­ных из единого центра (гор Загроса), где, вероятно, обоснова­лись ностратические предки носителей прототигридского язы­ка, родственного этрусскому (см. разд. 2.5).

Палеоботаника не может отдать первенство какому-то одному из названных регионов в деле культивации полезных растений, поскольку все перечисленные памятники входят в Переднеазиатский очаг Юго-западноазиатского географиче­ского центра происхождения культурных растений [36, с.

17]. Зато предания Ближнего Востока указывают на Араратские го­ры Армянского нагорья, послужившие связующим звеном гор Загроса с Шумером и Восточной Анатолией (нынешней Вос­точной Турцией).

У древних шумеров, обитателей Южной Месопотамии, су­ществовал миф о Всемирном потопе («О все видавшем», XI, 8-218 [164, с. 212-217]), в результате которого все челове­чество погибло. Уцелел лишь Утнапишти («Дальний» - по- аккадски), он же Зиудсудра («Нашедший далекую жизнь» - по-шумерски), который построил гигантский корабль-ковчег (площадью 0,33 гектара) и загрузил его представителями фа­уны и флоры. По окончании Всемирного потопа этот корабль прибило к горе Ницир («О все видавшем», XI, 140-144 [164, с. 215]), откуда Утнапишти-Зиудсудра отбыл на жительство в «устье рек, в отдаленье» («О все видавшем», XI, 195, 196 [164, с. 217]). Иными словами, после Всемирного потопа шумеры переселились с северных гор в Южную Месопотамию, что ис­ключено, поскольку в действительности они пришли на исто­рическую родину с юга - с острова Дильмун (Бахрейн) в Пер­сидском заливе [22, с. 73; 87, с. 92].

Аналогичный миф о Всемирном потопе существовал у древ­них евреев, согласно которому после Потопа Ной с Араратских гор (Бытие, 8 : 4) отбыл на юг, на историческую родину. Та­кое же предание, предположительно, было присуще и этрус­ской культуре (см. разд. 3.5). Проще сказать, шумеры, древние евреи и, вероятно, этруски постулировали для себя «промежу­точную прародину» в северных горах, где они никогда не быва­ли. Этот парадокс объясняется тем, что с северных гор Загро­са названные народы получили навыки производящего хозяй­ства, перевернувшего их жизнь. Похожим образом свиновод­ство распространилось из Северного Ирака в направлении Ев­ропы, с одной стороны, и Восточной Азии - с другой [601, с. 1618]. Более того, носители сино-кавказских языков из Перед­ней Азии вместе со своим языком, предковым для синотибет- ских языков Восточной Азии (китайский, бирманский и др.), доставили в Китай основы неолита, где его развитие начинает­ся 11 950 лет назад [606].

Речь идет именно об усвоении навыков производящего хо­зяйства, а не о заимствовании конкретных культур земледе­лия и скотоводства. Так, протонеолит Шанидара и Зави-Чеми- Шанидара отличался овцеводством и культурой силосования [620, с. 969,1143], тогда как в среднем докерамическом неолите В (10 160-9 820 лет назад) поселения Бейда в Иордании куль­тивировали дикий овес и пшеницу, собирали вику (род горош­ка) и фисташку, однако потребляемые козы еще не были при­ручены [620, с. 116]. Наконец, в раннем неолите нижней доли­ны р. Иордан (11 400-11 200 лет назад), были доместициро- ваны фиги, произошло первое одомашненное растение (Ficus carica), предшествовавшее доместикации хлебных злаков на тысячу лет [581]. Отсюда следует, что если «идейная» зависи­мость Иордании от Загроса допустима (в смысле заимствова­ния навыков сельского хозяйства), то миграция населения или экспорт сельскохозяйственных культур с севера ничем не под­тверждены.

Первоисточнике мифа о Всемирном потопе неизвестен. На­пример, Утнапишти-Зиудсудра в седьмой день после прекраще­ния своего плавания выпустил на разведку голубя («О все видав­шем», XI, 145-146 [1164, с. 215]). На седьмой день после окон­чания плавания выпустил на разведку голубя и Ной (Бытие, 8 : 12). Представляется невероятным, чтобы Библейский рассказ о Потопе не продолжал аккадский (по происхождению - шумер­ский) первоисточник. Однако родственные этрускам пеласги- филистимляне вступили в контакт с древними евреями раньше вавилонян - носителей предания о Всемирном потопе, а потому миф о Потопе мог проистекать от филистимлян, тем более что он содержится в основополагающей части Ветхого Завета. Но тогда становится непонятным, откуда пеласги-филистимляне могли взять детали этого мифа - вроде голубя седьмого дня. Пробле­ма далека от разрешения. Вероятно, древние евреи, недавние бе­дуины, незнакомые с крупнотоннажным судоходством, позаим­ствовали у мореходов филистимлян легенду о Всемирном пото­пе, а потом подкорректировали ее по шумерскому источнику во время вавилонского плена (угона части древнееврейского наро­да в Вавилонию в 586-538 гг.

до н.э.). Отсюда следует, что пред­ки этрусков и филистимлян в свою бытность в Восточной Тур­ции усвоили производящее хозяйство и легенду о Потопе с вос­тока, с гор Загроса, а предки шумеров позаимствовали то же са­мое с севера, с тех же гор Загроса.

На ранних стадиях развития неолитическое производящее хозяйство состояло в возделывании пшеницы, ячменя и чече­вицы, сборе фиг, вики и фисташек и в разведении овец, коз, бы­ков и свиней [17; 23; 141, с. 91-92; 142, с. 28-34; 149; 581]. По­началу примитивные формы земледелия и животноводства со­четались с развитыми формами охоты и собирательства [136]. Каменный инструментарий оставался мезолитическим и визи­ровался на орудиях из микролитов, маленьких каменных пла­стинок, из которых на манер конструктора можно было «со­брать» вкладыши для серпов, сделать прекрасные наконечки для стрел и другие орудия. Конструктивная гибкость микро­литической технологии обусловила ее живучесть.

Существо неолитической революции составляли начала земледелия и скотоводства, которые неуклонно прогрессиро­

вали. Предпочитая питаться вкусными животными и растени­ями, неолитические люди, сами того не ведая, стихийно про­изводили среди них искусственный отбор, который совершен­ствовал возделываемые растения и выращиваемых животных в направлении, выгодном человеку. Таким образом, люди раз­водили не все разновидности съедобных организмов, а только те, которые пришлись им по вкусу. Этот «слепой» процесс при­вел к появлению культурных растений и домашних животных как особых биологических видов и разновидностей, полезных человеку. Отметим, что подобное революционное достижение человечества состоялось без участия его воли и сознания, т.е. произошло стихийно.

Заметим, что существуют наивные прямолинейные предпо­ложения о причинах неолитической революции, а именно: что она произошла из-за большей продуктивности земледелия по сравнению с собирательством, либо из-за необходимости по­ставить производство пищи под социальный контроль, или из престижных и магических соображений [300а]. Поскольку все эти мотивы могли иметь место еще в палеолите, но никакой не­олитической революции не вызвали, мы не можем взять их на вооружение. Неолитическую революцию мог вызвать фактор, появившийся лишь в ее преддверии, а таким фактором был ме­золитический демографический взрыв, произошедший 16 тыс. лет назад.

<< | >>
Источник: Н.В. Клягин. СОВРЕМЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ Учебное пособие для студентов высших учебных заведений, получающих образование по направлениям (специальностям) «Антропология и этнология», «Философия», «Социология». 2014

Еще по теме Неолитическая революция:

  1. АНТРОПОГЕНЕЗ И ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ПЕРВОБЫТНОГО ОБЩЕСТВА
  2. З.Причиныипутивозникновениягосударства
  3. §3.1. Циклы и векторы истории
  4. §3.3. Неолитическая революция: у истоков социоприроднои и межплеменной кооперации
  5. Лекция 5. Подходы к теме. Эпоха древнего мира
  6. I. Шведский рационализм и революция вархеологии
  7. ВВЕДЕНИЕ
  8. Лекция седьмая НЕОЛИТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ - ВЕЛИЧАЙШИЙ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИЙПЕРЕВОРОТ В ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
  9. Лекция восьмаяИЗМЕНИВШИЙСЯ МИР
  10. 1.2. Верования и нравы первобытной демократии
  11. 1.3. Ближайшие последствия неолитической революции
  12. 7.1.1. Политическая история
  13. 7.2. Силы, движущие и тормозящие культурную эволюцию
  14. 62. Научно-технический прогресс и научно-техническая революция
  15. 2.1. Технологические революции
  16. Неолитическая революция
  17. 5.2. Культурные революции
  18. Приложение 7 ЭКЗАМЕНАЦИОННЫЕ БИЛЕТЫ: ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ
  19. 1.1. Методологические возможности и ограничения социального знания: онтологический, гносеологический и ментальный аспекты
  20. СТАНОВЛЕНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ