<<
>>

НИМАТ: ОБЫЧАЙ ДЕЛЕЖА У СЕВЕРНЫХ ТУНГУСОВ

В системе социальных связей многих народов мира распространено такое явление коммуникации как дарение, дележ и ответный дар. Социальная функция этого явления неоднородна, его формы и значение в разных этнокультурных системах и даже в пределах одной из них многообразны.

Формально в архаическом обществе дар и отдаривание добровольны, но на практике обязательны; субъекты обмена - не индивиды, а группы людей или индивиды-символы своей группы; система социальных связей, основанная на дарении, шире сугубо экономических отношений [Мосс 1996; Годелье 2007]. К теоретическим проблемам дара и обмена антропология обращается постоянно [Артемова 2009; Годелье 2007; Салинз 1999; Bird-David 1990; Ingold et all, eds. 1988].

Данная статья посвящена обычаю нимат и другим формам дележа, характерным для тунгусского общества, с целью поиска ответа на вопрос о его природе у северных тунгусов161. Я стремилась включить литературные, архивные и полевые материалы по тунгусам в контекст дискуссии, ведущейся по обычаю дележа у охотников-собирателей.

Обычай нимат в охотничье-оленеводческой культуре эвенков и эвенов изначально связан с охотой на крупнокопытных животных. Наряду с оленеводством, рыболовством, а с XVII в. и пушной охотой, эти отрасли были основными составляющими хозяйственного комплекса северных тунгусов. «Все, чем богат орочен, он делит не жалея, и добыча дикого оленя, изюбря, медведя одним ороченом составляет добычу и для других: дележ на всех и не только между теми, кто участвовал в промысле, но и тот, кто подошел случайно, получают свою долю - «немада» (пай от промысла без участия в нем)». «Считают позором сохранять добытое на охоте, и так считают все...» [Добро- мыслов 1902:78; Линденау 1983:85-86]. Не только родственники, но и соседи, а то и вовсе посторонние пользовались неограниченным го степриимством и попадали в категорию мата - человека, с которым поделили добытое на охоте.

Этот обычай, а в понимании тунгусов - закон - в прошлом пронизывал все сферы их жизни: он имеет объяснение и с точки зрения экономики, в частности, обычаев распределения, и с точки зрения социальной жизни, как механизм установления дружеских и, при благоприятных обстоятельствах, родственных связей по поводу обмена. Он также был глубоко укоренен в сознании охотника, верившего, что охотничья удача во многом зависит от благосклонности духов- хозяев. Обычай дележа имеет также и этическую, и эмоциональную подоплеку. В связи с многогранностью и полисемантичностью описываемого явления чрезвычайно трудно выбрать его «правильную» презентацию в контексте описания культуры.

Обычай нимат входит в систему заповедей-традиций иты (эвенк.), иткал (эвенск.): «Дуннэ, Буга аидин бэе бидерэн.Буга бунэвэн бэеду эври мулана, борилдыври, нимадыври. Ангадямканма крайчадук умун- да эчэ абуллаю. Буга буми - будингэн» («Неба Буга и земли благословением живет человек. Всё, что даруется небо-родителем Буга, не жалей для людей. Делись безвозмездно, соблюдая обычай нимат. Еще ни один человек не умер от того, что накормил сироту, поэтому небо- родитель, благословляя, даст пищу тебе») [Варламова 2004:57]. Прав был С.М. Широкогоров, писавший, что обычай дележа нимадив (нимат) все без исключения тунгусы считали фундаментальным. В этом контексте его предположение о якутском происхождении обычая [Shirokogoroff 1929:195-196] сомнительно. Во-первых, термин нимат и обозначаемый им обычай встречается практически у всех тунгусских народов, что признает сам исследователь. Во-вторых, якутское влияние, скорее, можно было бы ожидать у северных групп тунгусов, а не у забайкальских, где сильно влияние бурят-монгольского, маньчжурского и, опосредованно, китайского, миров162. В-третьих, по заключению языковедов, якутский термин джымат-нъимат заимствован из тунгусского языка, где нимат означает «дар», «подарок».

Слово нимат в разных вариантах зафиксировано у всех групп эвенков и эвенов, а также негидальцев и других тунгусо-маньчжурских народов.

«Эвенк, немадивут (с-байк.) - разделить добычу между всеми жителями селения; ниман (учур.) - угощаться мясом (коллективно); нимат (у большинства групп эвенков именно в таком произношении - А.С.), ниматтан (урм.) - этногр. устар. 1) доля, пай (дарственный от охоты, промысла, обычно половина шкуры убитого зверя); 2) передача части шкуры убитого зверя охотнику-пайщику или гостю (обряд); 3) охотник-пайщик; 4) пайщик (при дележе убитого зверя); среди урмийских, учурских намат - устар. - 1) передать туту убитого зверя (обычно дяде для дележки между охотниками); 2) дать кому-либо часть своей добычи; 3) дать шкуру убитого зверя охотнику-пайщику или гостю, 4) дать что-либо в подарок; намаччи- рин - пай (дарственный от промысла - старикам, вдовам, бедным).

Эвен, нимаду - дарить убитое, добытое, дать часть добычи соседям по стойбищу (ол.), нимак - человек, получивший в дар или принявший часть добычи (ол.); нимат - доля, пай (дарственный от охоты, часть добычи при дележе); 2) обычай отдавать добычу в дар старшему для распределения ее поровну между соседями (сейчас принял форму дружеского расположения к соседям); нимдулду - помогать (сак- кырырск., томпон.)».

В негидальском языке нимат - доля, пай (дарственный от охоты, часть добычи при дележе); нимат - дарить, выделять пай, отдавать часть добычи [ССТМЯ 1975: 593].

Изначально дележ у охотников и охотников-оленеводов распространялся на продукты охоты на крупнокопытных животных - лося, дикого оленя, изюбря, а также на добытого медведя. Предметом дележа могли быть также дичь и птица, морские млекопитающие, рыба. Южные тунгусы не делили на доли добытую кабаргу [Юргенс 1885: 265; Никульшин 1939: 38; Шубин 2007: 21-25; Дьяченко 2005: 182; Миддендорф 1878: 713].

Прямо на месте разделки охотник/и в сыром виде съедали часть сердца, печени, почек добытого зверя. Своеобразное «отчуждение» охотника от добытого им зверя начиналось с того, что у эвенков Нижней Тунгуски традиционно за добычей должна была ехать женщина из семьи охотника, у колымских ламутов - женщина из стойбища, наиболее близко расположенного к месту добычи зверя [Богораз 1900: 66].

Охотник мог отдать тушу свойственнику (чаще брату матери), который делил ее [Василевич 1969: 69].

Верхоянские (мямельские) эвены считали обязательным нимат между отцом и сыном; братьями, живущими одной семьей [Расцве- таев 1933:31]. Нимат давали старшему по возрасту мужчине. По обычаю получавший долю должен был от нее отказываться в пользу другого, а также отделять часть от своего пая [Никульшин 1939: 34-43].

Вот как описывает обычай дележа сам добывший лося А. Миддендорф: «... делил вожак каравана Ванча: одну половину назначили мне... другую половину получил тунгус, странствовавший с нами уже несколько дней, а именно: 1) как спутник, 2) как старший между нами, 3) как отец большого семейства, которое все шло с нами.

Под половиной разумелись: 1) полшкуры 2) половина грудной части и 3) половина спинного куска 4) полголовы 5) ползадницы 6) половина крестцовых и хвостовых позвонков 7-12) половина сердца, легких, печени и крови, почек и жира. Другой тунгус, еще старше предыдущего, но не принадлежащий к нашей компании, а случайно пришедший к разделу, получил зашеек и одну ногу со шкурой». Те, что получили свой пай, часть из него отдали для общего пира [Миддендорф 1878: 713].

Порядок распределения частей туши имел свои стойкие традиции, которые, судя по литературе и полевым материалам, варьировали. Западные эвенки оставляли голову дикого оленя или лося охотнику, убившему зверя. Подкаменнотунгусские эвенки шкуру с туши передавали обычно брату матери, шкуры с ног и головы - охотнику [Василевич 1969: 69]. Северобайкальские и забайкальские эвенки дарили от своего промысла шкуру старикам, уже неспособным промышлять. Делили и коз: «от убитой козы подносят старикам голову с пищеводом, сердцем, легкими и печенью» [Титов 1924: 300; Шубин 2007: 25]. «...Когда встретятся, если кочуют... зверя добыл - нимат надо давать. Тем, которых встретил. Они всегда в первую очередь старику давали нимат. Лучшую сторону (туши) ему отдаешь - камусы, шкуры. И мясо само хороше. А остально-то делит по всем.

А потом уж себе охотник (берет). Голову охотник оставляет себе» [ПМА, Лека- рев А.П., Бурятия, 2005]163.

У эвенов голову и сердце добытого животного женщина, делившая добычу, давала охотнику, а шкуру оставляла себе. Мясо делилось между несколькими стойбищами поровну [Богораз 1900: 66]. Мом- ские эвены шкуру и мясо дикого барана или оленя должны были отдать ближайшим соседям, а себе взять только шею и голову [ПМА, Якутия, 1998].

В порядке дара прослеживается закономерность: охотнику всегда доставалась голова и сердце (или его часть) добытого зверя и реже (не всегда, а в случае с медведем - никогда) его шкура и/или камусы (шкура с ноги оленя). Как полагали тунгусы, голова и сердце - это места, где обитает душа зверя. Эти части не отдавали, чтобы не лишиться охотничьей удачи и благосклонности духов.

При добыче медведя действовали особые правила. Сымские эвенки, если охота была коллективной, голову медведя давали человеку, нашедшему его след; он и считался «хозяином» добытого зверя и распределял нимат. Каждая семья, получив мясо медведя, варила его на своем костре, а трапеза была коллективной [Никульшин 1939: 37].

Время вносило неизбежные коррективы в охотничий обычай, связанный с добычей медведя-«родственника»: по материалам «Приполярной переписи», шкуры активно поступали в продажу в районах контактов эвенков с иноэтничным населением, например, в южном Прибайкалье.

С развитием пушной охоты дележ не коснулся продукции пушной охоты. Порядок распределения мясной и пушной добычи у русских старожилов Прибайкалья и у местных эвенков различался: добытая русскими охотниками пушнина шла в «общий котел», а вырученные от продажи деньги члены охотничьей артели поровну делили между собой164. В то же время у русских Прибайкалья «...индивидуально (“на семью”) присваивалась и присваивается мясная добыча, тогда как у эвенков Нижней Тунгуски, междуречья Лены-Киренги сохранялся нимат или бариктол (эвенки д. Ханда), обычай дележа мясной добычи» [Бычков 2003: 57]165.

В тунгусском обществе делились не только мясом добытого на охоте зверя, что, собственно, и называется «нимат».

Как и другие охотничье-оленеводческие народы, люди делились мясом забитых домашних оленей. «Когда оленя своего забьешь, само собой, делили. <...> Кочуют на стойбище несколько семей и у каждого своя юрта. Вот на каждого и делят это мясо» [ПМА, Бурятия, 2005].

Причем отдавали не лучшие части туши, как при нимат'е, а чаще всего стегно (ого), почему этот обычай у западных эвенков назывался оговран - «дал ногу» [Никульшин 1939: 60]. Современные эвены делят мясо домашнего оленя, забитого на питание (особенно летом) между членами своего стойбища, например, между семьей родителей и семьей женатого сына, живущего отдельно. От забитого оленя отдают 6 частей: «зад», шея с грудной клеткой до диафрагмы, слева (ову- нин) - эту часть отдают самому почетному человеку; оба стегна (док- кэл) - в случае, если состав семьи дающего небольшой, обе лопатки (кэндыт). Оставляют себе брюшину (дилбы) и (тин(г)ын). Если же в бригаду приезжает много гостей, то дележ был иным [ПМА, Магаданская обл., 2002].

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме НИМАТ: ОБЫЧАЙ ДЕЛЕЖА У СЕВЕРНЫХ ТУНГУСОВ:

  1. НИМАТ: ОБЫЧАЙ ДЕЛЕЖА У СЕВЕРНЫХ ТУНГУСОВ
  2. Модели объяснения дележа
  3. Природа дележа: дискуссия
  4. Б. О. ДОЛГИХ и М. Г. ЛЕВИН ПЕРЕХОД ОТ РОДОПЛЕМЕННЫХ СВЯЗЕЙ К ТЕРРИТОРИАЛЬНЫМ В ИСТОРИИ НАРОДОВ СЕВЕРНОЙ СИБИРИ