<<
>>

Очищение от греха в смерти

Напомним, что уход души с неба и ее земное воплощение считались в орфических учениях наказанием. Тогда, согласно этой логике, смерть, освобождение души от тела будут в какой-то мере искуплением греха и наградой человеку (душе) за достойное поведение. Упомянутые выше «Тексты» дают для такого заключения все основания. Смерть в них (как и в Упанишадах) - избавление от несчастий жизни и достижение «вожделенного венца», счастья, блаженства и др. Дион Хрисостом передает орфические воззрения, согласно которым наказание является исполненным, когда люди умирают, но их отпрыски продолжают претерпевать то же самое наказание после них (см.: [Linforth, р.

334]). Также и Макробий пишет, что души освобождают себя от уз тела посредством смерти (см.: [Glover, р. 190]). У орфиков, по-видимому, возник образ жизни-круга (колеса) бед, который встречается в «Текстах», а также у неоплатоников (Симпликия, Прокла): «многострадальный, мучительный круг», xvttlov пало7г)7о$ [Леб., 1В Тексты... A1Z, 229,230 - перевод; К, fr. 229,230 - текст]. К нему привязаны души. Следовательно, спасение души (вштуріа Tfjs tpvjtijs) требует удаления ее из этого круга рождения (жияЯои ttjs ytviatats), из многих странствий (xoXkrjs xkavrjs) и бесконечной (безысходной) жизни (ttjs avr/vvrov Swijs). В одной из молитв, возносимых в таинствах Диониса, говорится: «Кругу конец положить и от зла вздохнуть с облегченьем» [Леб., 1В 229; К, fr. 229]. Дж. Томсон так комментирует образ «колеса рождения»: «Колесо было орудием пыток... Следовательно, избежать колеса рождения означало уйти от несчастий, свойственных смертным» [Томсон, с. 229].

Жажда избавиться от несчастий жизни изменяет отношение орфиков к смерти в сравнении с гомеровскими воззрениями: ее не боятся, а ждут. Такое же заключение делает Л. Я. Жмудь по поводу эпиграммы Иона Хиосского: «Он... и после смерти душой пребывает в радости» - речь идет о счастливом загробном существовании вопреки традиционным греческим представлениям [Жмудь, с. 129]. Человек молит богов о даровании «доброй кончины (ayaSrjv f&io7oio T&AtvTrjv, j3io7ov г«Яos ев5Яоі>)» и избавлении от «панического страха (Пахinov oivj:&v oinrj7r)piov ttai KoXaarrjpiov o Tap7apos — «конечное и ужаснейшее душ жилище и место наказания, Тартар» [Ibid., fr. 14]. Пифагорейцы верили, что чистые души Гермес уводит в верхнюю часть Гадеса (Аида), а нечистые души Эринии заключают в несокрушимые оковы [Диог. Лаэрт., VIII, 31; Томсон, с. 244]. В. Йегер предполагает, что «путь Зевса» у Пиндара-это путь благой души (см.: [Jaeger, р. 99-100]). В «Государстве» Платон не без иронии рассказывает, что орфики (Мусей) предлагают более роскошные награды праведникам, «благочестивому и верному клятвам человеку», чем Гомер и Гесиод.

Боги приводят их в Аид, укладывают на пиршественные ложа, позволяют им проводить целую вечность в пьянстве. А нечестивых и неправедных людей боги зарывают в грязь в Аиде и заставляют носить воду решетом [Леб., 1В 4]. У Диогена Лаэртского есть описание наказания душ Гесиода и Гомера за их россказни о богах: душу одного приковали к столбу, а душу другого повесили на дереве среди змей [Диог. Лаэрт, VIII, 21].

От степени очищения душ в Аиде или от ее праведности зависит ее дальнейшая судьба. Полностью очистившиеся души, по-видимому, становятся святыми и навечно остаются в Аиде, уподобляясь подземным богам. Они разрывают круг земного бытия. Согласно «Текстам», умерший (или умершая) становится богом вместо смертного или «богом из человека», «богиней по закону», царствует вместе с героями. К числу таких умерших вполне можно отнести упомянутое серебряное поколение Гесиода, ставшее «подземными блаженными (jianapts)» [Раб., 141]. В этом случае Аид становится обителью святых, где очищаются души, что позволяет сравнивать «Тексты» с египетской «Книгой мертвых» (см.: [Gemet, р. 24]). Впрочем и души неисправимых грешников тоже остаются

В Аиде, где подвергаются «аидским» (Гадским) мучениям (см.: [Том- сон, с. 227]). И лишь души, частично) очистившиеся, получившие воздаяние, возвращаются в земную ж^изнь, продолжают круг бытия [Там же]. Орфей ведет души к рожденвдю (*ts yivtmv) из подземных мест (ахд 7v) [^С, fr. 231 ]. Также и Персефона

по истечении девяти лет наказания отправляет души назад, к верхнему солнцу (см.. [Jaeger, р. 87]). Умение орфиков о возвращении душ оставляет ощущение его противоречивости: ведь искупившая вину душа вновь отправляется в земной мир - меСто ее наказания. Но не будь этого возвращения, было б^л невозможным перевоплощение и бессмертие в этом мире, явно Желаемое человеком, несмотря на все его тяготы (вспомните жалобу Ахилла Одиссею).

В дальнейшем развитии религиозной антропологии выход душ из подземных мест становится возвращением не только (и не столько) на землю, но возвращением на небо,, их родину. К. Прео приводит эпитафию воинам, убитым в битве прій Потвдее (432 г. до н. э.), из Керамика (район древних Афин), в которюй говорится: аЩрр.*v фм?аз імЬшїато, (УСVJI [ага Ьш jfivv] - «эфирк получил (их) души, тела- (земля)» [Ргёаих, р. 137]. Появляется представление о двух местопребываниях мертвых: подземном и небесном (лунном) [Ibid., р. 136]. Начинается все это с пифагорейцев и продолжается Платоном, стоиками (Цицероном в «Сновидении Сципиону») и неоплатониками. В комедии Аристофана «Мир» (827-840) рассказывается о блуждании душ на небесах и превращении мертвых в звезды, (имеется в виду пифагореец Ион Хиосскии). К. Прео комментирует эта место таким образом: «В сцене Аристофана хорошо чувствуется, что небесный вояж души является новой вещью для афинян. Человек из народа хочет об этом узнать, но остается в неверии. Улыбка Аристофана и не должна поощрять его верить этому. Непостижимая истина пришла, следовательно, из ученых сфер, как и множество идей, которые осмеивает комик, и естественно, что тут предполагают пифагорейцев» [Ibid., р. 137]. Далее К. Прео констатирует, что «пифагорейцы ввели концепцию небесного потустороннего в Афины», поместигш на звездах Елисейские поля, о чем говорит известный вопрос их катехизиса: «Что такое острова блаженных?» - и ответ: «Солнце и Луна» [Ibid., р 138].

Становление доктрины Платона о двух путях душ: падении и подъеме - начинается, считает Р. Шрастеттер, с диалога «Лахес» (путь добродетели - арете, подъем к ней); затем продолжается в «Пире» (восхождение к прекрасному) и, наконец, завершается в «Федре» описанием путей человеческой души в космосе (см.: [Schrastetter, s. I, 174]). В свою очередь, Порфирий говорит о божественных воротах, через которые души спускаются на землю и вновь возносятся на небо (см.: [Courcelle, р. 24]). Т. Р. Гловер отмечает у Макробия фразу, напоминающую христианскую гимно- дию, о душе, очищенной от скверны, которая возвращается к источнику вечной жизни: ad perennis vitae fontem restituta in integrum (CM.: [Glover, p. 190]). Можно сказать, что в конце концов загробная жизнь праведников переносится из подземных глубин на небо. Рассуждая о загробной жизни, император Юлиан пишет о человеколюбивом боге, который «обещает благочестивым не Тартар, а Олимп» [Юл. Пис., 45,298 d, 300-с]. Отмеченное движение мысли устраняет, как нам кажется, указанное противоречие орфической доктрины: очистившаяся душа отправляется теперь в небесный мир.

Учение орфиков о воздаянии за грех человечества еще при жизни, но главным образом после смерти наставляло людей, как надо жить, чтобы искупить вину, т. е. имело целью регулировать жизнь людей. Именно на этой метафизической основе - загробных наказаниях и наградах - складываются этические воззрения орфизма. Орфики, наверное, впервые превращают смерть в одну из главных антропологических проблем, используя ее в качестве основы для осознания смысла жизни и назначения человека, а также для решения нравственных вопросов. И именно такую роль играет проблема смерти до сих пор как в религиозной, так и в светской культуре (см.: [Шмеман, с. 185-186]). О значении смерти для жизни человека хорошо написано в книге Е. Анчел. Смерть обеспечивает порядок в жизни, и надо признать справедливым выражение «смерть в порядке вещей». Смерть придает поступкам необратимое значение и тем самым придает достоинство, значимость, весомость жизни. Человек умирает той смертью, которая предписана его личностью (см.: [Анчел, с. 89-90]).

Орфические представления об изначальной греховности человека, о жизни как наказании, а также о загробных воздаяниях были для греков весьма новыми, необычными именно в сравнении с традиционными (эпическими) взглядами. Мифологическая антропология такого не знала. Новизну воззрений орфиков разные авторы отмечают каждый по-своему: «новый момент: персональная ответственность за участь человека после смерти»; идея первоначальной вины, бессмертие души и наказание грешников - начала психологии и этической философии (см.: [Кегбпуі, р. 239]). 1.3.8.

<< | >>
Источник: Звиревич В. Т.. Античная антропология: от героя-полубога до «человечного человека»/В.Т. Звиревич ; [науч.ред.С.П.Пургин].-Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та. - 244 с.. 2011

Еще по теме Очищение от греха в смерти:

  1.    Очищение огнем
  2. Сексуальные обряды очищения
  3. Свобода до греха
  4. Идея наказания и искупления греха
  5.    Попытки искупления смертного греха
  6. ИНСТРУКЦИЯ ПО КОНСТАТАЦИИ СМЕРТИ ЧЕЛОВЕКА НА ОСНОВАНИИ ДИАГНОЗА СМЕРТИ МОЗГА I. Общие сведения
  7. СМЕРТИ НЕТ ОПРАВДАНИЯ (КРИТИКА УТВЕРЖДЕНИЙ О ПОЛОЖИТЕЛЬНОЙ ЦЕННОСТИ СМЕРТИ)
  8. 2.1.2. Страх смерти и отчаяние (эмоциональные абсолютизации смерти)
  9. *Низвержение к смерти
  10. СМЕРТЬ
  11. Смерть
  12. 5, Подсознание не верит в смерть
  13. II. ЖИЗНЬ, СМЕРТЬ, БЕССМЕРТИЕ
  14. 2. ЖИЗНЬ ПРОТИВ СМЕРТИ