ПАРОДИРОВАНИЕ ВЛАСТИ И СВЯТОСТИ

Запрещенных и неумеренных действий явно недостаточно, чтобы обозначить разницу между двумя порами — разнузданности и жизни по правилам. К ним прибавляются еще и действия наоборот. Все изощренно стараются вести себя вопреки норме.

Инверсия всех отношений предстает как доказательство возврата Хаоса, эпохи, когда все было текучим и перемешанным.

Соответственно праздники, на которых стремятся вновь пережить первобытный век, — греческие кронии или римские сатурналии (характерны их имена) — включают в себя обращение социального строя. Рабы трапезничают за господским столом, отдают господам приказания, насмехаются над ними, а те им прислуживают, повинуются, терпят от них дерзости и выговоры. В каждом доме образуется как бы государство в миниатюре: высокие должности преторов и консулов отдаются рабам, и те отправляют свою недолговечную пародийную власть. Сходным образом и в Вавилоне на са- кейских празднествах происходил обмен социальными ролями: в каждом семействе на некоторое время воцарялся раб, облаченный по-царски и обладавший полной властью над всеми домашними. Аналогичное явление происходило и в масштабе всего государства.

В Риме избирали монарха-однодневку, который отдавал своим подданным нелепые приказы — например, обойти вокруг дома, неся на плечах флейтистку.

Некоторые данные позволяют предполагать, что во времена более древние этого лжецаря ожидала трагическая участь: ему позволялись любые распутства, любые эксцессы, но затем его умерщвляли на алтаре верховного бога Сатурна, которого он в течение тридцати дней воплощал собой. Со смертью царя Хаоса все возвращалось в норму, и упорядоченным мирозданием-космосом вновь начинала править регулярная власть. На Родосе в конце кроний приносили в жертву узника, предварительно напоив его допьяна. На вавилонских сакеях вешали или распинали раба, который в течение праздника исполнял в городе роль царя — пользовался его наложницами, отдавал вместо него приказания, являл народу пример беспутства и сладострастия. Вероятно, этих ложных царей, которые обречены на смерть, а до тех пор, в период ритуального отсутствия регулярной власти, ведут себя как безудержные, распутно-бесчинные тираны, следует сопоставить с такими персонажами, как Нахуша — тоже распутнейший и бесчин- нейший тиран, управлявший небесами и всем миром в период ухода Индры «за девяносто девять рек» после убийства Вритры; или же как Митотин — волхв-узурпатор, правящий миром в отсутствие Одина, удалившегося, дабы очиститься от скверны, полученной из-за своей жены Фригг. Вообще, можно вспомнить много временных правителей — так, в индоевропейских мифах они занимают место настоящего владыки богов, пока тот несет ритуальное искупление за грехи, совершенные просто в силу отправления власти.

Есть все основания рассматривать и современный карнавал как угасающее эхо античных празднеств типа сатурналий. В самом деле, здесь на исходе праздничного времени расстреливают, сжигают или топят в реке картонное чучело непомерно толстого, нелепо размалеванного царя. Этот обряд больше не имеет религиозного смысла, но идея его вполне ясна: как только человеческую жертву заменяют условным изображением, то обряд всегда более или менее утрачивает свой смысл искупления и оплодотворения, свой двойной облик, где соединялись устранение скверны прошлого и сотворение нового мира. Он принимает вид пародии, заметной уже в римских празднествах и играющей главную роль на средневековых праздниках Дураков или Невинных младенцев.

Последний происходит в период увеселений низшего духовенства, начинающийся примерно с рождества. Клирики торжественно избирают маскарадного папу, епископа или аббата, который занимает престол до кануна богоявления. Эти клирики носят женскую одежду, распевают непристойные или несообразные пес ни на мотивы церковных песнопений; превращают алтарь в пиршественный стол, за которым и пьянствуют; жгут в кадильницах остатки старых башмаков — одним словом, предаются всевозможным непотребсчвам. Наконец, в церковь с великим торжеством вводят осла, облаченного в пышную ризу, и в честь него совершают мессу

В такого рода бурлескно-кощунственных пародиях легко распознать древний обычай раз в год выворачивать наизианку весь строй вещей. Пожалуй, еще заметнее он в обмене ролями, который устраивали монахини и ученицы в большом парижском монастыре конгрегации Богоматери в день Невинных младенцев: школьницы переодевались монахинями и вели уроки, а их учительницы сидели за партами и делали вид, что прилежно слушают. На том же празднике во францисканском монастыре в Антибе происходил обмен ролями между клириками и мирянами. Клирики заменяли братьев-мирян на кухне и на садовых работах, а те совершали мессу. Для этого случая они облачались в рваные и вывер- нугые наизнанку церковные ризы, читали священное писание, держа его наоборот.

<< | >>
Источник: С.Н. Зенкина. Миф и человек. Человек и сакральное / Пер. с фр. и вступ — М.: ОГИ — 296 с.. 2003

Еще по теме ПАРОДИРОВАНИЕ ВЛАСТИ И СВЯТОСТИ:

  1. Святость и скверна
  2. ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ ПРОТИВ СКВЕРНЫ и святости
  3. 7. Государственная власть как особая разновидность социальной власти
  4. § XVI. Факт обладания властью не можетузаконить злоупотребления этой властью
  5. Виды власти. Специфика политической власти
  6. Свойства и формы власти А)              Относительность власти
  7. Раздел II. ПОЛНОМОЧИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫХ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ, ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ОРГАНОВ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В ОБЛАСТИ ОХРАНЫ ЗДОРОВЬЯ (в ред. Федерального закона от 22.08.2004 № 122-ФЗ).
  8. Глава II. ПОЛНОМОЧИЯ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ОРГАНОВ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В ОБЛАСТИ БЕЗОПАСНОГО ОБРАЩЕНИЯ С ПЕСТИЦИДАМИ И АГРОХИМИКАТАМИ
  9. Власть и собственность: феномен властисобственности
  10. 3. Божественность власти
  11. Легитимность власти
  12. САКРАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР ВЛАСТИ
  13. Б) Ситуативность власти