<<
>>

3. ПОБЕДИТЕЛИ ИПРОИГРАВШИЕ

Вторая группа молодых людей, в свою очередь, тоже делится на две. Одни добились желаемого: овладели идеологическим языком, вскарабкались по социальной лестнице. Так, бывший крестьянин, по- том красноармеец кончал военное политическое училище и становил- ся комиссаром.
Другой становился выдвиженцем, а затем советским чиновником. Третий трудился у станка, а потом кончал рабфак и вуз. Их жизненный стиль не похож на крестьянский образ жизни. Напом- ним советский анекдот. К преуспевающему чиновнику приезжает мать в деревенском платочке: . Канон советской идентичности у этой группы людей в целом был жестким и отличался простотой. Если вновь обратиться к образу маски, то это маска, которая приросла к лицу. Новый язык, на овла- дение которым они потратили столько усилий, набросил на них сеть. Эту сеть сами они не ощущали. Во многом через этот язык они кон- ституировались в социальный корпус выдвиженцев: партийных ра- ботников, преподавателей марксизма и истории КПСС, советских чиновников. Как правило, у них происходил полный разрыв с прошлым: они го- дами не виделись с родственниками, о прошлой жизни они старались не говорить даже сами с собой. Если они и пытались вспомнить био- графию своей семьи, то разве что по канонам соцреалистических ро- манов: прошлое с его ошибками и заблуждениями - лишь подготов- ка безупречного настоящего. Они конструируют себе новую биогра- фию (, например, отца-середняка на отца-бедняка) и на- чинают согласно этой биографии жить. Лишь много позже, завершая свой жизненный путь, они начинают вспоминать, как было . Часто им этого сделать уже не удается, ибо они в вечном зато- чении у своего языка. Существовала, однако, и другая группа людей. Молодые люди хо- тели того же, что и все, но потерпели неудачу. Им пришлось тяжело в жизни. Зато языковая маска не приросла к лицу. Они в полной мере почувствовали собственную в роль, несоответствие себя самого роли (или ролям).
Они раздваивались. Раздваиваясь, они видели то, чего другие, члены общества не замечали. Еще один важный момент. Неудачников часто разоблачали, тем са- мым выталкивая в прошлое. Власть пыталась произвести . Именно поэтому радикального разрыва с прошлым у них нет. Что получается в результате? Именно возврат в прошлое делит жизнь на и . Это значимая ступень складывания идентичности, типологически уже не принадлежащей традиционному обществу. Здесь момент индивидуа- ции. Этот процесс очень труден. Сначала молодые люди осмысливали реальность посредством готовых классификаций идеологического языка, лишь подвергая идеологические оппозиции инверсии (пере- ворачиванию). Так, те, кто по официальной номенклатуре являются , подвергаются переназыванию, превращаясь в и пр. Это - не свобода, но лишь призрак ее, ибо за пределы властно- го поля эта игра еще не выходит. Сам способ классификации опре- деляется властью. Однако властную игру эти люди явно портят, обо- рачивая ее в свою пользу. Но правила не меняются. В противопо- ложность удачникам они ощущают неуютность и крайнюю степень одиночества. Свобода (от языкового плена) начинает брезжить тогда, когда восстанавливается разорванная цепь повседневности. Разоблачая их, им напоминали, кто они есть на самом деле: дети классовых врагов, скрывшие свое происхождение. Так они переставали отрекаться от себя самих, т.е. от тех, какими они были раньше, от семьи, от пред- ков. Даже если они не сумели переломить баланс власти в свою поль- зу и не попадали на желаемый , при них оста- валась вновь обретенная биографическая идентичность, приватное пространство, дар рефлексии. Кроме того, при них остается обре- тенный культурный капитал: способность писать и говорить на ли- тературном языке, слушать и понимать музыку, новый стиль жизни. Получается, что подчинение (в частности, через овладение языком доминирующих) обладает потенциалом освобождения. Человек становился другим. И именно тогда происходит преобра- жение, в результате которого они получают свою награду, - если, конечно, дар рефлексии можно счесть наградой.
Путь этих людей часто был очень тяжелым. Если бы с ними не случилось то, что случилось, они продолжали бы воспроизводить традиционное общество. Без того, что с ними случилось, крестьяне бы остались крестьянами. Большая часть людей, которые сейчас живут в России, не были бы теми, кто они есть сейчас. Люди, принадлежащие к поколению, о котором здесь идет речь (те, кто входил в советское общество и выстраивал свою жизнь в 30-50-е годы), не обладали устойчивым ощущением безопасности, которое может давать, например, высокий статус в стабильном об- ществе. Они пришли из иных социальных пространств. Канон в силу самой своей новизны делал людей открытыми для пропаганды. Это приводило к буквализму в восприятии канонов. Люди этого поколения не обладали собственным стилем жиз- ни, они лишь создавали его. Риторическая работа общества с идеоло- гемой культурность - органическая часть выработки нового жизнен- ного стиля (не только собственно советского, но и городского). Заниженное представление разных социальных групп о себе, комплекс вины, который к тому же культивировался пропагандой, вели, во-первых, к невозможности противостоять авторитетам, во- вторых, к проявлениям крайней нетерпимости в микросреде. Во многом отсюда - атмосфера взаимного доносительства. Отсюда - огромная роль централизованных систем насилия. Когда под вопросом продолжение жизни, люди истово воспроиз- водят ритуалы. Советскую идентичность дольше всех хранят именно бывшие крестьяне, как принадлежавшие к социальному слою, само существование которого было под угрозой. Желая стать социальны- ми удачниками, они культивировали техники как телесного, так и вербального самоконтроля. Эти техники - часть механизма защиты границ тела, которые должны быть защищены от вторжения. Если вновь вернуться в широкий социально-исторический кон- текст вхождения обществ в Модерн, то можно напомнить и о следу- ющем. Люди этого поколения пережили стремительное дистанциро- вание (расхождение) пространства и времени.
Они были резко вы- рваны из традиционной общности. Защитная сеть малого, локально- го сообщества и традиции оказались разорванными в кратчайшие сроки. и вдруг оказались взаимосвязанными слиш- ком тесно, связь между ними была слишком короткой. Отсюда - отдавание себя без остатка в руки власти. Для этих людей вопрос в связность повседневной жиз- ни, а также символические интерпретации экзистенциальных воп- росов времени, пространства, континуальности и идентичности были не просто актуальными. Это была проблема продолжения жизни. Каждый индивид должен был заново создавать защитный кокон, который мог бы помочь преодолеть превратности повсе- дневной жизни. Надо было заново конструировать свою идентич- ность. Отсюда - огромная роль идеологии, которая подсказывала готовые ответы. Вообще исторически человеком, а именно таковым и был бывший крестьянин, любые языковые кли- ше (пришедшие из литературы или идеологии) воспринимаются как открытия. Люди не могут выжить, если они не в состоянии упорядочить со- бытия, дать им имя, включить в фонд символов общности. Они поль- зовались наличным языковым материалом. Классификации мира ус- ваивались в школе. С новыми словами-цитатами из идеологическо- го дискурса молодые люди связывали исполнение желаний. Эти сло- ва и имена выступали в прагматической, риторической и магической функциях. Риторические фигуры идеологического языка выступали как фигуры замаскированного желания. Переходные этапы жизни всегда требуют психической реоргани- зации. В традиционных культурах, там, где порядок вещей от поколе- ния к поколению был более или менее стабильным на уровне коллек- тивности, границы изменения идентичности были четко очерчены, например, ритуалами инициации при переходе от юности к зрелости. В этих ритуалах роль индивида относительно пассивна. В последнее время многократно и справедливо отмечалась ритуальность совет- ской культуры. Новые советские ритуалы, замещающие старые, во многом были аналогичны последним (праздники, вступление в пионе- ры, в комсомол, в партию).
Здесь хотелось бы еще раз обратить внимание на следующее. Именно ментальный контроль за телом и повествованием о себе со- ставляет новизну ритуалов советских в отличие от традиционных. На- пример, вступая в партию или комсомол, человек должен был расска- зать автобиографию, т.е. изложить именно свой жизненный путь, а не только рассказать пути рода или группы, к которой индивид принад- лежит или желает принадлежать. Фиксация на письме процесса кон- струирования идентичности (который проявляется и в фактах конст- руирования автобиографии) - свидетельство отхода от традицион- ных типов конструирования идентичности. Такое конструирование немыслимо в традиционных крестьянских общностях. Искусство порождает самопонимание. Оно необходимо для того чтобы планировать и конструировать жизненную траекто- рию в соответствии с внутренними желаниями индивида. Модерн идее судьбы противопоставляет представление об открыто- сти событий. Принадлежащие к первому поколению советских людей - бывших крестьян были выброшены в большое общество. Их габи- тус, заданный первичной социализацией, тем не менее формам предопределенности, которым модерный взгляд противостоит. Это еще один фактор, способствующий огромной роли абстрактных систем, представленных идеологическим повествованием. Доверие - решающий порождающий феномен развития лично- сти. В документальных следах, оставленных советскими людьми, мы не часто встречаем радикальное экзистенциально болезненное сомне- ние. Чаще - беззаветное доверие авторитету. Для того чтобы ситуа- ция изменилась, потребовалась смена поколений. Тем не менее хотелось бы подчеркнуть, что описываемые здесь процессы изменения человека имеют огромную социально-историче- скую значимость. Здесь можно лишь сказать, что, несомненно, предпосылкой кризи- са советской идентичности является превращение ее в массовом мас- штабе в идентичность ситуативную, т.е. не важную жизненно. Это происходит со второй половины 50-х годов после смерти Сталина, по- сле XX съезда, когда тоталитарный дракон почти перестал кусаться.
Когда советская эпоха осталась позади, людям уже не надо было подтверждать свою советскую идентичность постоянно. Правда, семейная социализация тех, кто рождался в 40-50-е гг., про- ходила еще в классический советский период. Принадлежащие к это- му поколению помнят собственное чувство умиления от приобщения к большим идеологическим повествованиям эпохи. Лишь во второй половине 70-х советская идентичность утратила значение, превратив- шись в ничего не значащий ярлык. В этой точке разговор о советском человеке кончается и начина- ется новая история. Отход от советской идентичности происходит по-разному. Нельзя приуменьшать значение прихода новых визуальных средств коммуни- кации, которые вместо определенности, обещанной большевистским просвещением, предложили коллаж жизненных стилей и обстоя- тельств. Идентичность, которая была протяженной во времени, стала пре- вращаться в мозаичную. Это можно интерпретировать как переход к постсовременности.
<< | >>
Источник: Козлова. Н. Социально-историческая антропология. 1998

Еще по теме 3. ПОБЕДИТЕЛИ ИПРОИГРАВШИЕ:

  1. 3. ПОБЕДИТЕЛИ ИПРОИГРАВШИЕ