ПРИХОД САКРАЛЬНОГО

К чести Дюркгейма, он распознал в праздниках, в их оппозиции рабочим дням, важнейшее проявление различия между сакральным и про- фанным. В самом деле, они противостоят будням как прерывистые вспышки — тусклой непрерывности, как неистовый восторг — повторению день ото дня одних и тех же материальных забот, как мощное дыхание совместной экзальтации — спокойным трудам, которыми каждый озабочен по отдельности, как сосредоточение общества — его рассеянию, как лихорадка кульминационных моментов — тихой работе в слабые фазы жизни. Кроме того, душу верующих потрясают религиозные церемонии, поводом для которых является праздник. Это время радости, но также и тревоги. Перед финальной разрядкой обязательно соблюдаются пост и тишина. Обычные запреты еще более усиливаются, вводятся дополнительные. Неумерені юсть и эксцессы во всем, торжественность обрядов, строгость предварительных ограничений — все это равно способствует тому, чтобы атмосфера праздника воспринималась как некий исключительный мир.

Действительно, праздник часто прямо рассматривается как царство сакрального. Праздничный день, даже простое воскресенье, — это прежде всего время, посвященное божественному, когда запрещено трудиться и следует отдыхать, радоваться и славить Бога. В обществах, где праздники не рассеяны по всему циклу трудовой жизни, а сгруппированы в настоящий сезон праздников, еще лучше видно, насколько эта пора фактически образует собой период преобладания сакрального.

В исследовании г. Мосса об эскимосских обществах приводятся лучшие примеры этого резкого контраста между двумя жизненными укладами, который вообще очень заметен у народов, вынужденных в силу климата или своей хозяйственной организации проводить часть года в длительном бездействии. На зиму эскимосское общество сходится вместе, все происходит и делается сообща, тогда как летом каждая семья, живя уединенно в своем чуме среди огромного почти безлюдного пространства, добывает себе пропитание отдельно, и ничто не ограничивает индивидуальную инициативу. По сравнению с летней жизнью, носящей почти сплошь светский характер, зима предстает как пора «непрерывной религиозной экзальтации», как один длинный праздник. У индейцев Северной Америки морфология общества тоже сильно варьируется в зависимости от сезона. Здесь также летнее рассеяние сменяется зимней концентрацией. Вместо родов в эту пору образуются религиозные братства, которые исполняют массовые ритуальные танцы и устраивают общеплеменные церемонии. Это время передачи мифов и обрядов, пора, когда новым членам общества являются духи и совершают их инициацию. Индейцы квакиутль сами говорят: «Летом сакральное внизу, а профанное наверху; зимой сакральное сверху, а профанное снизу». Яснее не скажешь.

Как мы видели, в обычной жизни сакральное проявляется почти исключительно в форме запретов. Оно характеризуется как «заповедное», «отдельное»; оно выведено из обычного оборота, оберегается запретами, призванными предотвратить всякое посягательство на мировой порядок, грозящее расстроить этот порядок, внести зачатки волнения. Тем самым оно предстает как по сути своей негативное. Действительно, таков один из главных признаков, который чаще всего приписывали ритуальному запрету. Однако сакральный период социальной жизни — это как раз такой период, когда правила утрачивают силу и фактически предписывается распущенность. Конечно, за праздничными эксцессами можно не признавать собственно ритуального характера и усматривать в них просто разрядку активной энергии. Как пишет Дюркгейм, «люди настолько выходят за рамки обычных условий жизни и настолько ясно это сознают, что испытывают словно потребность выйти и за рамки обычной морали, подняться выше нее». Да, конечно, беспорядочное волнение и буйная возбужденность праздника соответствуют некоему импульсу детумесценции. Это сознавал еще Конфуций, говоря в оправдание китайских деревенских пиршеств, что не следует «держать лук все время натянутым, никогда не расслабляя, или же все время расслабленным, никогда не натягивая». Безусловно, своей неумеренностью коллективные восторги выполняют также и эту функцию — наступают как резкая вспышка после долгого и строгого ежа гия. Однако это, без сомнения, лишь одна из их сторон — не столько сущностная причина, сколько физиологический механизм. Эта сторона дела отнюдь не исчерпывает собой их природы. В самом деле, туземцы видят в них предпосылку магической эффективности своих празднеств; они заранее свидетельствуют об успешном свершении обрядов и косвенным образом сулят в будущем плодовитоегь женщин, богатство урожая, отвагу воинов, обилие дичи, удачу на рыбной ловле.

<< | >>
Источник: С.Н. Зенкина. Миф и человек. Человек и сакральное / Пер. с фр. и вступ — М.: ОГИ — 296 с.. 2003

Еще по теме ПРИХОД САКРАЛЬНОГО:

  1. Глава З ПРИХОД САКСО
  2. Глава 9 История приходит к Канту
  3. Беда не приходит одна
  4. Приход онлайновой журналистики
  5. Большевики приходят к власти
  6. § I. Как государства приходят к распаду
  7. ЧЕЛОВЕК И САКРАЛЬНО
  8. АМБИВАЛЕНТНОСТЬ САКРАЛЬНОГО
  9. Полярность сакрального
  10. 2. Приход к власти Прасат Тонгов
  11. ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ ТОРУ И ПРИХОД В ЦЕРКОВЬ
  12. Праздник — обращение к сакральному
  13. Дополнения I. ПОЛ И САКРАЛЬНОЕ
  14. III. ВОЙНА И САКРАЛЬНОЕ
  15. ИЗУЧЕНИЕ САКРАЛЬНОГО
  16. § 132. Обязательства из записей в приходо-расходных книгах
  17. Приход к власти Павла I. Ломка екатерининских порядков
  18. ОБЩИЕ ОТНОШЕНИЯ САКРАЛЬНОГО И ПРОФАННОГО
  19. ТРАНСГРЕССИВНОЕ САКРАЛЬНОЕ: ТЕОРИЯ ПРАЗДНИКА