<<
>>

Прикладная юридическая антропология коренных малочисленных народов Севера

Среди североведов никогда не проводилось резкой грани между прикладной и теоретической антропологией. Основы этого единства были заложены в первые десятилетия XX в. В.Г. Богораз предлагал, чтобы органы государственного управления включали «ученых и исследователей, специалистов этнографов и лингвистов, которые одни компетентны судить об особенностях быта и духа инородцев и притом, по самому роду своих занятий привыкли подходить к туземцам вдумчиво и с любовью» [Богораз 1922].

Однако этот гуманистический посыл сегодня может приобрести патерналистский оттенок, когда заказчики сначала конструируют музейную экспозицию, а затем ожидают выполнения исследования в соответствии с ее целями. В современных условиях и для органов государственной власти, и для промышленных компаний более удобным является взгляд на сообщество аборигенов как на памятник культуры. Ведь гораздо проще занять освоенные под традиционное природопользование территории и дать деньги на музей, чем выстраивать партнерские отношения с охотниками, рыболовами и оленеводами при промышленном освоении Севера. Нам при проведении прикладных исследований приходилось объяснять заказчикам, что аборигены в современном мире выделяются благодаря традиционному природопользованию и знаниям о природном и социальном мире, а вовсе не потому, что живут в чумах или кочуют по тайге и тундре.

Прикладные исследования требуют постоянного совершенствования, поиска и интерпретации новых этнографических фактов. Кроме того, при проведении прикладных исследований нужно, как минимум, не навредить изучаемому сообществу, помочь представить их взгляд на ситуацию. Это создает этические проблемы. С одной стороны, эксперты должны быть объективны и независимы, а с другой - выразить наиболее важные для сообщества задачи, подчас непонятные при непосредственном контакте с аборигенами для органов власти или промышленных компаний.

Так, я наблюдала процесс Общественных слушаний по проекту строительства газопровода в долине реки Макензи в Канаде. При обсуждении вопроса о качестве питьевой воды основное внимание участников слушаний было сосредоточенно на очистных сооружениях. А Дж. Клинек, адвокат, работающая с одной из общин Де чо (Deh Cho), спросила: «Что будет с аборигенами, которые берут воду из открытых источников, то есть пользуются неочищенной водой?» Если бы не она, этот вопрос вообще бы не возник. В Канаде в качестве таких экспертов могут выступать и антропологи, и адвокаты, так как в этой стране в гораздо большей степени, чем у нас развита юридическая антропология. Роль эксперта в данном случае заключалась в привлечении внимания министерств и промышленных компаний к специфическим вопросам, к особенностям положения аборигенных народов, если они занимаются традиционным природопользованием и живут «в буше».

У нас в стране не только в аналогичных ситуациях, но и в суде сказать о подобных особенностях могут только антропологи, давно работающие с участниками процесса и пользующиеся их доверием. Так, во время одного судебного процесса его участники не сказали о том, что во время совершения правонарушения с ними был маленький ребенок (в возрасте до года, т. е. «не имеющий зубов»). По представлениям ненцев и хантов, такой ребенок занимает пограничное положение между миром духов и людей, т. е. принадлежит и тому, и другому. Поэтому он и не был упомянут в суде, т. к. нельзя говорить чужим и при чужих о таком ребенке, чтобы не причинить ему вреда. Вместе с тем именно эти сведения могли бы способствовать иному решению суда, как объясняющие и оправдывающие поведение ответчика. Ненцам нельзя говорить, а эксперта-антрополога на суде не было. Согласно статье 14 Закона «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации», в суде могут учитываться обычаи и традиции этих народов, но в данном случае некому было привлечь внимание суда к этому обстоятельству. В России почти нет адвокатов, знакомых с жизнью аборигенов, поэтому необходимо участие антро пологов, знающих подобные тонкости культуры коренных народов.

Однако применение знаний об обычаях и культурах народов в судебной защите требует серьезных междисциплинарных исследований. В рамках юридической антропологии могут быть предложены принципы обычного права как правила для суда, определенные критерии для определения того, какие обычаи могут стать основой для принятия справедливого судебного решения. Для использования обычая в суде он должен обладать признаками юстициабельности, потенциально соответствовать праву. Наиболее очевидными в этом смысле являются обычаи природопользования, основанные на неистощимом характере традиционного природопользования. В случае неоспоримого доказательства в суде, подобные обычаи могут быть использованы при защите прав аборигенов.

Необходимо исходить из того, что государство должно быть заинтересовано в сохранении северной природы, биоразнообразия, должно стремиться к устойчивому развитию, и поэтому поддерживать тех людей, образ жизни которых создает возможности для такого развития. Но на эту поддержку государства имеют право и моральное, и юридическое только те люди, которые ведут традиционный образ жизни. Именно поэтому нормы обычного права, регулирующие защиту исконной среды обитания, традиционного образа жизни, вошли в правовую систему государства - значит, они ей соответствуют. В суде в этом случае может быть доказана целесообразность применения подобной нормы, ее соответствие гуманистической и экологической направленности современного законодательства, и в первую очередь Конституции РФ.

В комментарии к закону «О гарантиях прав коренных малочисленных народов РФ» указывается, что в нем конкретизируются нормы, закрепленные в статье 46 Конституции РФ, в соответствии с которыми каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Это право является особенно актуальным для коренных народов, так как их свободное существование в современном мире затруднено в виду разницы принципов и методов природопользования, мировоззрения, организации семейной жизни и часто самих основ существования и хозяйствования.

В комментарии к закону подчеркивается: «В судебной практике значение традиций и обычаев как оснований для оценки юридических фактов практически общепризнанно, однако трудность состоит в том, что нередко судьи недостаточно осведомлены о традициях и обычаях участников судебного процесса. Это имеет особенно большое значение в тех случаях, когда речь идет об обычаях и традициях малочисленных народов, которые не общепризнанны и не закреплены в письменных источниках». Эта правовая норма «дает возможность исследовать обстоятельства дела с необхо димой полнотой и объективностью. Надо обратить внимание и на то, что Закон дает судам право принимать во внимание традиции и обычаи малочисленных народов при рассмотрении уголовных, граждан- скихи арбитражныхдел» [Комментарий 1999: 146-148].

Необходимо учитывать, что применение обычного права для защиты прав коренных малочисленных народов не может рассматриваться как архаизация. Ведь в суде будут учитываться только те обычаи и традиции, которые «живы» сегодня, в тот момент, когда их применяют. Например, при возникновении конфликта с недропользователями из-за территории, можно апеллировать к обычаям только в том случае, если живущие там люди следуют этим обычаям и могут это доказать. Только тогда они будут оправданными в глазах судьи. Возникает обратная связь. Современное законодательство, учитывая обычаи и традиции народов, создает новые возможности для сохранения и развития их культуры, в первую очередь их знаний. А знания как раз и определяют их статус в государстве и международном сообществе. Для использования в суде обсуждаемый обычай должен быть действенным, осуществляющимся в настоящее время и должны быть четкие доказательства этого.

Использование обычного права позволит существенно усовершенствовать современную правовую систему государства. Позволю себе в этом вопросе сослаться на авторитетное мнение С.С. Алексеева: «В противовес распространенным представлениям об обычном праве как о примитивном, архаичном и исторически преходящем явлении, есть достаточные основания рассматривать обычное право в качестве рожденного самой жизнью классического образца совместимости, казалось бы, несовместимых качеств права: его свойства жесткого организма (институционности) и особенностей живого права.

Ведь нормы обычного права являются нормативной основой правовых решений жизненных ситуаций... вот оно реальное соединение твердых основ поведения (обычаев в их основательном понимании) и “мгновения”, “повседневности” (решение дела, опирающееся на особенности данной ситуации, ее правовую суть)» [Алексеев 2000: 107].

Определение «принципов обычного права» при этом позволит найти компромисс между традиционным и государственным правосудием.

В разных странах предлагаются свои модели использования обычного права в суде. Например, в Канаде Верховный суд постановил, что при юридической проверке прав аборигенов должно быть доказано, что «искомое право основывается на практике, обычае или традиции, являвшихся неотъемлемой частью особой культуры конкретной группы аборигенов до контакта с европейцами» [Крибл 2002: 143]. Кроме того, интерес представляет изданный в этой стране под эгидой

Министерства юстиции на английском и французском языках своеобразный справочник - книга с иллюстрациями, посвященная традиционным ценностям коренных народов [Native Spirituality Guide, 1993]. Наблюдения над деятельностью судов в России показывают, что судьям подчас не хватает знаний, а признаться в этом им не позволяет статус или политическая целесообразность принятия тех или иных решений. Очевидно, что в нашей стране никто кроме антропологов не может написать такое руководство для судей. К тому же понадобится время для изменения правосознания юристов, понимания ими того, что несмотря на традиционный образ жизни аборигены являются гражданами государства и при возникновении судебных конфликтов обстоятельства их дела должны быть рассмотрены во всей полноте.

Одним из направлений прикладной антропологии является участие ученых в выработке социальной политики промышленных компаний. При этом их посредническая роль оказывается особенно важной. В этом случае, «антропологи должны выступать в роли переводчиков и посредников при интерпретации культур, будучи переводчиками не только языков и их диалектов, но также различных ценностей, мировоззрений и нужд (т. е. западных и коренных, поселковых и корпоративных). Опыт показал, что сложные вопросы успешно решаются там, где отзывчивые и энергичные представители компании, особо связанные с группой коренных народов, выполняют роль посредников между данной общиной и приезжими разработчиками. Важно, чтобы в общинах знали таких людей и доверяли им. Долгосрочное этнологическое исследование, проведенное в конкретном сообществе или общине, важно не только для развития антропологической научной теории, но также и для государственной политики и корпоративной стратегии» [Уилсон, Свидерска 2008: 27].

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме Прикладная юридическая антропология коренных малочисленных народов Севера:

  1. Н.И. Новикова ПРИКЛАДНАЯ АНТРОПОЛОГИЯ КАК НАУЧНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ114
  2. Прикладная юридическая антропология коренных малочисленных народов Севера
  3. Этнологическая экспертиза как вид прикладных исследований
  4. Литература