<<
>>

Приобщение к Богу и отлучение от него

Для того чтобы лучше передать драму человеческого существования, состояние уныния и растерянности, в котором, согласно замыслу послания, пребывает завистник, оратор прибегает еще к одному особенно сильному средству.

Он пророчит ему жизнь, в которой от него отвернулись не только люди, но и Боги. Для этого в качестве концовки многих тостовых проклятий используется заимствованная из бытовых проклятий формула Ялыхъ, къэгъанэ, что означает буквально: «О Аллах, таким его оставь». Автор желает, чтобы Создатель отвернулся от злодея так же, как отвернулись от него люди. Это самое большое наказание. «Отлучение» от Бога окончательно добивает завистника. Ведь единение с Богом является мощным источником как физических, так и духовных сил.

В здравицах такое единение присутствует в полной мере и особенно показательны в этом отношении льстиво-почтительные обращения к Богу, акцентирующие внимание на всемогуществе и вездесущности Творца: О наш Тха, Тха Великий! / С просьбой, к которому обращаются все,/ Сам никого, ни о чем не просящий!1 Это одна из самых распространенных формул. В различных вариантах она используется во многих тостах. Но существуют и другие более масштабные обращения. Среди них особенно показательны приветствия- панегирики. Они содержат фрагменты библейских сказаний о сотворении и обустройстве мира, о божьей благодати и божьем наказании, а заканчиваются обычными для таких случаев просьбами о милости и благосклонности Бога, ср.:

Наш Тха, Тха Великий!

Земную громаду без подпорок поддерживающий,

Обильные реки и моря для наших нужд создающий, Растениям для нас произрасти повелевающий.

Все беды, все наказания исходят от тебя,

И все блага от тебя исходят.

От твоих наказаний,

О Аллах, спаси нас и сохрани,

Благ, которыми наделяешь,

О Аллах, нас не лишай!

Любопытно, что вступление начинается с обращения к языческому Тха, а заканчивается мольбой, обращенной к мусульманскому Аллаху, что является отражением религиозного синкретизма.

Иногда обращаются к отдельным языческим божествам, особенно к Тхагаледжу - Богу плодородия и Амишу - Богу скотоводства (домашних животных). Такие обращения приурочены к аграрным праздникам и обрядам, а также к религиозным торжествам, где они предваряли гимны в честь этих божеств, перерастающие в мольбу о ниспослании богатого урожая и умножении скота. Встречаются и упоминания различных персонажей христианства. Например, у шапсугов в текст тостовых посланий включается Святой Георгий (Аушджэрдж) - покровитель воинов, наездников. В текстах, записанных у моздокских кабардинцев, общим местом являются поэтические обращения к Иисусу Христу, к Марии Богородице, к Святой Троице и т. д. Создается, одним словом, возвышенный образ божеств, посредников между людьми и реальными событиями, происходящими в мире.

Еще более показательны в этом отношении вежливо-скромные формулы, отсылающие слушателей к знаниям и силе красноречия Богов языческого пантеона, Аллаха, пророка Мухаммеда и т. д. Например, большое распространение имеет, особенно среди кабардинцев, устойчивое выражение: «Я не мастер произносить здравицы,/ Компанией, здравия которой пожелают Аллах и пророк Мухаммед, / Тха пусть нас сделает!» Эта формула любопытна как своего рода форма приглашения Аллаха и пророка Мухаммеда к праздничному столу. Как отмечалось ранее, участие сакральных покровителей в застолье, их выступления с тостами в честь торжества считаются самыми лучшими способами достижения желанного оборота событий. Тем самым устанавливается новая, еще более близкая и важная для успеха общего дела, связь с могуществом высших сил.

В одном из вариантов указанной формулы четко отображена особая грань всемогущества и превосходства Богов - указание на то, что они знают и могут выразить то, что людям знать и выразить, по определению не дано. «Мы не мастера произносить тосты, / Просто говорим, что знаем. А то, что не знаем, Аллах пусть для нас доскажет!»

Внимание привлечено на присущей Богам силе красноречия и внушения, не идущей в этом плане ни в какое сравнение со скромными возможностями самого оратора.

Аллаха и Тха объявляют знатоками тостов и молитв, что уже само по себе любопытно, как одно из проявлений творческой фантазии верующих, для которых Создатель, Творец - один из главных персонажей застолья. У горных (причерноморских) шапсугов поучаствовать в наилучшем формулировании добрых пожеланий призывают и так называемых Богинь Тхашрыпхо, что также весьма показательно. В адыгской мифологии они выступают в роли Богинь судьбы, сопоставимых с греческими Мойрами и римскими Парками. Всему, что сказано или предначертано этими Богинями, придается большое значение:

О Аллах, всего, что надо сказать, мы не знаем,

Поэтому сестры Тхашырыпхо пусть нас дополнят,

Об этом просим тебя1!

Существует множество аналогичных формул, и это разновидности уже упоминавшихся ранее, гонофорических, скромно-почтительных обращений к Тха, или к Аллаху. Эффектная концовке тоста очень важна. Она придает выступлению необходимую законченность и выразительность: оратор справился с задачей, запрос сделан в лучшем виде. И теперь участникам застолья остается только одобрить (возгласами «Аминь», Тха да скажет, «Аллах да скажет») высказанную заявку на успех, отпить из чаши, пущенной по кругу, глоток хмельного напитка, и надеяться на лучшее.

Как видим, своим содержанием и общей направленностью тосты консолидируют и воодушевляют пирующих, приобщают к силе и могуществу божеств, вселяют уверенность в успехе общего дела. И особенно важен здесь момент символического участия высших сил в застолье, их готовность присодиниться к всеобщему веселью и действовать в унисон с запросами публики. В адыгском застольем многое напоминает атмосферу, символику древнегреческих пиров и созвучно эмоциональной оценке Клеодора из «Пира семи мудрецов»: «Ибо что такое стол как не алтарь Богов, пекущихся о дружестве и гостеприимстве» (Плутарх, 256). Пиры считаются у адыгов важным и богоугодным делом, а время, проведенное за пиршественным столом, в общении с Богами, друзьями, мудрыми старшими - дополнительным резервом к тому времени, что отпустила человеку судьба. «Время, проведенное за пиршественным столом, в общую продолжительность жизни не входит», - говорят обычно в этой связи.

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме Приобщение к Богу и отлучение от него:

  1. 39. Что значит отлучение от церкви?
  2. I. ФОМА АКВИНСКИЙ И ЕГО ШКОЛ А
  3. КАТАРСИС
  4. ОБРЯДЫ ИНИЦИАЦИИ
  5. Приобщение к Богу и отлучение от него
  6. Г л а в а 2 ЗАРОЖДЕНИЕ РУССКОГО КОНСЕРВАТИЗМА (1801-1807 гг.)
  7. ГЛАВА 2. РАННЕХРИСТИАНСКИЙ ПЕРИОД. ПЕДАГОГИКАФЕОДАЛЬНОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ, ВОЗРОЖДЕНИЯИ ПРОСВЕЩЕНИЯ
  8. Глава 1 ВОЗВРАЩЕНИЕ