<<
>>

3.1. Природа духовной культуры

Как отмечалось в разд. 2.5, технологические революции сопровождались ростом производительности труда у наших предков. Ее прямые оценки, к сожалению, не идут глубже мезо­лита. Основу материальной жизни составляет добыча средств к существованию, прежде всего - пищи.

У поведенческих со­братьев ранних гоминин - шимпанзе, горилл и павианов - до­быча пищи занимает практически все активное время, когда животные не заняты сном, сексом, играми, выяснениями от­ношений. Шимпанзе и павианы всеядны, в их рационе преоб­ладают растительные корма. Однако львы - поведенческие со­братья гоминин-охотников, питающиеся исключительно мя­сом, также тратят на охоту практически все активное время. Львы спят 18 ч (даже до 20 ч) в сутки и находятся на ногах все­го 4-5 ч. В среднем у них удачна одна охота из пяти, что и объ­ясняет загруженность их свободного времени (требуется най­ти и выследить жертву, потом подобраться к ней скрадывани- ем, затем атаковать и, наконец, в случае удачи умертвить и по­глотить; все вместе занимает значительное время - в среднем по 1 ч на каждую охоту). Эти скрадывающие (тайно подкра­дывающиеся) хищники покрывают всего 8-10 км в сутки, но в охотничьем азарте - вдвое больше, чем напоминают челове­ка (см. разд. 2.7).

Можно предполагать, что у самых ранних, преимуществен­но растительноядных гоминин, а также у первых гоминин- охотников добыча пищи тоже занимала практически все свободное время. В результате практика общения у наших предков-охотников совпадала с их производственной деятель­

ностью, прежде всего - с охотничьей деятельностью по добы­че пищи. Затем в результате технологических революций про­изводительность труда у гоминин поднялась. Так, мезолитиче­ские бушмены Южной Африки и мезолитические австралий­ские аборигены, охотники и собиратели, в среднем затрачивали на добычу пищи один день из четырех, а неолитические папу­асы Новой Гвинеи, примитивные земледельцы и скотоводы, - только один день из десяти дней [25, с.

491; 92, с. 151-153; 130, с, 142-143, 203-205; 226, с, 177, 183, 186, 187; 623; 924]. При этом следует учесть, что, например, бушмены населяют край­не неблагоприятные, пустынные биотопы, где продуктивность среды не создает условий для эффективного труда [95, с. 35]. Поэтому можно предположить, что уже в палеолите произво­дительность труда у гоминин была избыточной и оставляла им толику активного времени, свободного от трудовых забот. До­бавим, что в современном индустриальном обществе произво­дительность труда на порядок величин выше, чем в неолите. Так, в продвинутых промышленных странах Западной Евро­пы и Северной Америки в сельскохозяйственном производстве занято около 2% деятельного населения. Это означает, что ес­ли бы в этой сфере было занято все население, оно бы за два ра­бочих дня обеспечило себя пищей на 100 дней. По этой причи­не 98% деятельного населения передовых стран занято в иных сферах производства материальных и духовных ценностей.

Производственное достижение олдовайской технологи­ческой революции, избавившее кениантропа от непрерывных трудов, выглядит благом лишь на первый взгляд. Коротко го­воря, в свободное от трудовой деятельности время его (кениан­тропа) обременительная социальность оказалась ему не нужна. Пока он ежедневно локоть к локтю проводил все активное вре­мя в коллективных охотах и других трудах, его общественность поддерживалась явочным порядком. Когда производитель­ность труда поднялась, выяснилось, что в ежедневных всепо­глощающих трудах нужды нет. Одновременно не стало нужды терпеть не всегда приятных товарищей по коллективной охоте.

Возник соблазн подойти к своей общественности разборчиво, т.е. взамен былой «тотальной» социальности остановиться на ее выборочном варианте.

В наше время избирательность в общении является нормой жизни и не содержит в себе никаких подводных камней. Это стало возможным потому, что осложнения выборочного обще­ния были нейтрализованы во времена того же кениантропа. А когда под влиянием свободного времени к выборочному обще­нию приступил он сам, нарождающийся социум не имел ника­ких противоядий против праздности, пришедшей к кениантро- пу.

Всем хорошо известно, что бестолковая праздность разла­гает любой коллектив. Подобная угроза нависла и над попу­ляциями кениантропа. Выжили лишь те его общины, которые стихийным образом, вслепую научились занимать свободное время своих членов общением непроизводственного характе­ра. Это создало видимость того, что социальность по-прежнему нужна кениантропу без перерывов на праздное время, и убе­регла его общины от распада.

В качестве непроизводственного общения выступили такие его формы, которые привели к формированию членораздель­ной речи, начал магии и религии, первооснов нравственности и первых форм искусства. Дело в том, что все названные формы духовной культуры стали служить целям создания духовных ценностей вторично. Первоначально они обслуживали непро­изводственное общение. Именно оно является общим призна­ком для названных разнородных форм духовности.

В самом деле, проанализируем сущность этих форм духов­ности. Использование речи предполагает говорящего и слуша­теля, чье речевое общение представляется частным случаем не­производственного общения. Магические и религиозные обря­ды также являются коллективными и могут рассматриваться как непроизводственное общение. Нравственные отношения тоже связывают людей непроизводственным путем, предпола­гая непроизводственное общение на предмет моральных цен­ностей. Наконец, любые произведения искусства рассчитаны на зрителей, слушателей, ценителей и связывают их в аудито­рию, чье единство представляет собой еще одну непроизвод­ственную форму обшения.

Поскольку функция непроизводственного общения оказы­вается характерной для всех основных форм духовной куль­туры, ее следует считать первичной функцией духовности, по мере развития которой способность духовной культуры созда­вать общеупотребительные ценности выступила в глазах лю­дей (точнее, в глазах гоминин) на первый план и ныне незыблемо считается главным и единственным назначением духовной куль­туры. Это произошло потому, что кениантропы и их потомки не понимали назначения своей духовности, а современным лю­дям она досталась уже сложившейся как мощный источник ду­ховных благ, что естественным образом заставило считать на­значением источника духовных благ быть этим источником. Не только древний, но и современный человек даже не вдумывался и не вдумывается в то обстоятельство, что подобное понимание природы духовной культуры тавтологично, т.е. определяет себя через самое себя, а такое, с позволения сказать, определение не содержит в себе никакой информации, как если бы кто-нибудь спросил: «что я такое?» и ответил: «это я».

Попробуем разобраться в природе духовной культуры, из­бегая тавтологий и исходя из предположения, что ее первона­чальным назначением являлось создание поводов для непро­изводственного общения в праздное время.

<< | >>
Источник: Н.В. Клягин. СОВРЕМЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ Учебное пособие для студентов высших учебных заведений, получающих образование по направлениям (специальностям) «Антропология и этнология», «Философия», «Социология». 2014

Еще по теме 3.1. Природа духовной культуры:

  1. 2. Духовная культура России
  2. § 3. Древнерусская духовная культура и метафизика веры
  3. 14.1. Характерные черты духовной культуры Китая
  4. КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ
  5. МЕСТО ФИЛОСОФИИ В ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
  6. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ГРИГОРИЯ ОСИПОВИЧА КОНИСКОГО В ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЕ БЕЛАРУСИ XVIII СТОЛЕТИЯ Горенко Л.И.
  7. ДУХОВНАЯ КУлЬТУРА СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА И ПРИОРИТЕТЫ МОЛОДЕЖНОЙ ПОЛИТИКИ
  8. Т. М. Смоликова ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЫ МОЛОДЕЖИ В СОВРЕМЕННОМ БЕЛОРУССКОМ ОБЩЕСТВЕ
  9. 3. ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА БЕЛАРУСИ В КОНТЕКСТЕ ГЛОБАЛЬНОГО КУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ
  10. Очерк Культура versus природа: «Природа как культура, культура как природа»
  11. Белова О. В.. Этнокультурные стереотипы в славянской народной традиции. — М.: «Индрик». — 288 с. (Традиционная духовная культура славян. Современные исследования.), 2005
  12. Глава XVII АБСОЛЮТИЗМ И ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА
  13. I. Материальная и духовная культура Сицилии в VI в. до н. э.
  14. Глава 3.   Философия как форма духовной культуры и специфический тип знания
  15. Моральный фактор как элемент духовной культуры общества