<<
>>

Проблема дееспособности и успешности.

Она ставится и решается с использованием основополагающих моральных принципов и категорий. Нравственно оправданным деяниям открывается добрый и беспрепятственный путь, а злым и враждебным ставится мощный заслон.

Поэтический образ доброго и удачного (успешного) пути представлен в пожеланиях типа:

Чтобы мы стояли на пути добра,

Чтобы путь этот успешно прошли,

Чтобы дальше Млечного пути летали,

Чтобы сказка стала былью,

Чтобы удача оказалась в наших руках,

За то, чтобы мы так жили, я поднимаю свой тост144.

Между тем активность «героя» застольных проклятий блокирована - физически, социально, психологически. Не случайно образ этого человека предстает неизменно с акцентом на патологической и одновременно комической озабоченности, нерешительности, беспомощности, недееспособности. Его попытки что-либо предпринять или сделать не имеют успеха и вызывают лишь смех. Некоторые проклятия в этом смысле особенно показательны и поучительны, ср: Чтобы и рад был бы уже хоть что-либо украсть, / Но не было у него сил даже для этого. Это образ человека смешного и жалкого вдвойне, во-первых, потому что под бременем нужды он готов нарушить нравственные заповеди и пойти на воровство, а, во-вторых, потому что не способен даже на это. Речь идет, одним словом, о человеке аморальном и безвольном в одно и то же время. В адыгской картине мира именно такое сочетание личностных свойств воспринимается как самое большое несчастье и наказание, ср.:

Чтобы дел у него было по горло,

Но ни одно не смог исполнить,

Чтобы душа была полна желаний,

Но тело оставалось скованным,

О Аллах, я прошу тебя, сделать его таким!145

Завистника желают видеть в состоянии полной прострации, когда беспомощность достигает апогея и вступает в неразрешимое противоречие с большим желанием и объективной необходимостью действовать. Стандартные приемы отражения такой коллизии в стихах, в устойчивых пожеланиях-проклятиях можно отнести к известным в фольклористике «формулам невозможного» [Веселовский, 363].

Но в адыгских тостах используются формулы особого рода, представленные в виде насмешливо-веселой, притворно-негодующей брани. Это существенно дополняет наши представления о психологии и поэтике невозможного в устном народном творчестве. Герой застольных проклятий сморщился от зависти и злобы, от сознания, что он не может, не в состоянии нанести вред объекту зависти. На фоне постоянных неудач возникает хроническая неудовлетворенность условиями и обстоятельствами жизни.

В застольных проклятиях эти мотивы широко и разнообразно представлены в формулах типа: Чтобы казалось ему, что слишком мало он ест, / И слишком много работает; Чтобы казалось ему, что слишком мало ему дают,/И слишком много он сам отдает (работает)146. Следствием постоянной неудовлетворенностью жизнью должны стать по замыслу оратора такие качества и состояния завистника, как мнительность, нервозность, суетливость, раздражительность, болтливость: Чтобы обижался и злился по каждому поводу; Чтобы не сдержан был на язык; Чтобы беспрерывно и без толку болтал147. Во всех своих неудачах завистник обвиняет других более удачливых людей в своем ближайшем окружении, погружаясь все глубже в состояние так называемого «каузального бреда зависти» [Шеек, 36].

У людей, с которыми сталкивает завистника его судьба, он вызывает стойкую антипатию, как человек никчемный, неблагонадежный, опасный. Все его бранят, ругают и никто не любит, не уважает, не доверяет своих тайн, не навещает, не зовет с собой по делу, не приглашает в свою компанию. Но дело осложняется еще и тем, что и самому завистнику желают пребывать в постоянной ненависти к людям, никому из них не доверяя, воспринимая свое социальное пространство как крайне неблагоприятное и глубоко враждебное.

Тот факт, что завистника представляют еще и смешным, только раздвигает масштабы его трагедии, превращая ее в трагикомедию. Ведь смех, кроме того, что он нейтрализует, «убивает» зло, блокирует и некоторые важные для нормальных взаимоотношений чувства. Мы имеем в виду такие переживания, как жалость, сострадание, понимание. В созданной застольными проклятиями фольклорной картине мира завистник не заслуживает ни жалости, ни сострадания. Фактически - это состояние социальной смерти. И отсюда тема бессилия и опустошенности человека, балансирования между жизнью и смертью: Не живым, но и не мертвым, / Не мертвым, но и не живым,/ Пусть остается на этом свете!148

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме Проблема дееспособности и успешности.:

  1. 3. Внеурочная деятельность по праву
  2. § 2. Фуко в России: перевод и рецепция Из истории переводов (в жанре воспоминаний)
  3. § 3. Защита прав обвиняемого и потерпевшего в уголовном суде
  4. 6.1. 36-летние циклы социально-политического развития России: общее описание и особая роль в российской истории
  5. Становление партии «Единая Россия» - партии парламентского большинства
  6. Образование и основные этапы деятельности партии «Справедливая Россия»
  7. Введение
  8. Политическое развитие России в 1994-1996 гг.
  9. 6. Ведущие газеты русского зарубежья (Г. В. Жирков)
  10. Проблема дееспособности и успешности.
  11. Имидж государства как инструмент идеологической борьбы
  12. Глава 34 ВОЗРОЖДЕНИЕ РОССИИ И РУССКОГО НАРОДА: ПРОЕКТ ЭТНОНАЦИОНАЛИЗМА
  13. А.А.Гриценко ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ АРХИТЕКТОНИКА: ОБЪЕКТ, ТЕОРИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ
  14. ХАРАКТЕРИСТИКИ ФАКТИЧЕСКИХ ОШИБОК
  15. Поиск идей пространственного развития современной России.