<<
>>

1.8. Расообразование

Распространение человека современного типа по всему Старому Свету, а затем и по всему миру обособило его попу­ляции, что придало им физические особенности, называемые расовыми. Есть мнение, что географические расы человека со­временного типа можно расценивать как наши подвиды [25, с.

106]. В любом случае между представителями различных рас не существует репродуктивной изоляции, т.е. каких-либо препятствий, мешающих плодовитым смешанным бракам. Это означает, что люди всех человеческих рас являются равноцен­ными представителями биологического вида «человек разу­мный». Между расами, как и между народами одной расы, су­ществуют культурные отличия. Однако физические, антропо­логические различия людей разных рас второстепенны: они да­же не всегда адаптивны (приспособительны). Расовых разли­чий в объеме и строении головного мозга вообще не существу­ет [3-5; 185].

Чтобы определить возраст основных человеческих рас, нам придется оценить их расхождения по признакам, безуслов­но не имевшим приспособительного значения для человека, а потому никак не регулировавшимся в прошлом естествен­ным отбором. Их называют селективно (по отбору) нейтраль­ными. Они меняются с течением времени из-за механическо­го дрейфа генов, вызываемого слепыми спонтанными мутаци­ями, равномерно производимыми геномом с самим собой в ду­хе количественного мутагенеза и в соответствии с теорией игр (см. разд. 1.1). К таким признакам у человека относятся папил­лярные линии, или гребешки кожи, на ладонях и подушечках пальцев, которые изучаются наукой дерматоглификой. Безраз­личие естественного отбора к отпечаткам пальцев и ладоней обусловило их неповторимость у людей. Аналогичный кож­ный рельеф характерен и для обезьян, у древолазающих их ви­дов он имеет приспособительное значение, поскольку облегча­ет сцепление рук (а также стоп) с ветвями деревьев. Для чело­века сцепление с ветвями деревьев не имеет приспособитель­ного значения, а потому расовые различия по отпечаткам паль­цев и ладоней отражают только возраст обособленного разви­тия рас.

Соответствующие данные дерматоглифики [220] по­зволяют датировать расхождения основных человеческих рас, возрасты которых выглядят следующим образом (исходим из

допущения, что биологический вид «человек разумный» или его непосредственный предок начал обособленное существова­ние 474 тыс. лет назад, см. разд. 1.9).

Предковая для современного человечества «популяция Евы» сложилась в Восточной Африке 474 тыс. лет назад. Во время теплого интерстадиала Рисе П/Ш (233-219 тыс. лет на­зад) наши предки размножились и начали распространение по Африке, в результате чего «популяция Евы» сместилась на север, а в Восточной Африке осталась популяция негроидов (212± 13 тыс. лет назад), которые представлены там в ископа­емом состоянии уже 195±5 тыс. лет назад образцами Омо I и Омо II из Эфиопии. О древности негроидной расы свидетель­ствует также генетика койсанских (южноафриканских буш­менских) представителей этой расы, чье генетическое разно­образие превосходит генетическое разнообразие европейцев и азиатов [786]. Большее же генетическое разнообразие указыва­ет на то, что оно дольше накапливалось, а люди, которым оно присуще, сформировались раньше представителей других рас.

«Популяция Евы» вышла в Переднюю Азию, где похоло­дание в связи с оледенением Рисе III (219-144 тыс. лет назад) остановило ее продвижение на север. Однако есть основания считать, что ее представитель, пресапиенс Фонтешевад I (жен­щина, неотличимая от современных европейских женщин), достиг Франции во временной интервал 233-219 тыс. лет на­зад, где был кремирован, при этом остались часть лобной ко­сти и орудия верхнепалеолитического облика археологической культуры эвано (см. приложения 2, 3).

Новейшие данные молекулярной биологии косвенно под­тверждают представления о миграции пресапиенса в Европу в столь отдаленные времена. У представителей всех человече­ских рас имеется желудочная бактерия Helicobacter pylori, ко­торая присутвовала уже у членов «популяции Евы», эволю­ционировала вместе с ее разошедшимися по свету потомка­ми и приобрела генетические особенности, позволяющие да­тировать распад единой популяции этой бактерии в Восточ­ной Африке и, соответственно, распад «популяции Евы» в 57 955±3 748 лет назад [631].

Подобная датировка не отвеча­ет фактам, поскольку, по палеоантропологическим данным, в это время представители основных человеческих рас давно пребывали на своих вторичных родинах (см. далее). Разреше­ние этого противоречия возможно при учете заторможенности эволюции людей в 3,8 раза (см. разд. 1.4). Поскольку бактерия Helicobacter pylori обитала в желудке человека, она эволюцион- но менялась не с собственными скоростями, а в темпах смены человеческих поколений, т.е. в 3,8 раза медленнее, чем полага­лось бы ей по ее собственной генетической природе. В резуль­тате распад общности симбионтной (живущей с человеком) бактерии Helicobacter pylori надо датировать не 57 955 годами тому назад, а 219 539 годами тому назад, что помещает распад общности бактерии Helicobacter pylori, равно как и распад ее но­сителя, «популяции Евы», в конец временного интервала ин- терстадиала Рисе П/Ш, а именно 233-219 тыс. лет назад, ког­да от «популяции Евы» обособились, с одной стороны, негрои­ды 212±13 тыс. лет назад, оставшиеся в Восточной Африке, а с другой - пресапиенсы, отправившиеся в Европу.

Судьба пресапиенсов в Европе не ясна, и представляет­ся вероятным, что они вымерли во время долгого и холодного ледникового стадиала Рисе III (219-144 тыс. лет назад). Одна­ко молекулярная генетика постулирует две палеолитические и одну неолитическую миграции в Европу извне [794, с. 1155, ср. с. 1156]. В бронзовом веке Европа пережила вторжение конных индоевропейцев археологической культуры боевых топоров и шнуровой керамики, а в неолите - расселение пеших ностра- тических земледельцев из Малой Азии, принесших языки ба­сков и пиктов и генетически близких индоевропейцам (тоже ностратам), так что эти оба миграционные события генетиче­ски слились в одно «неолитическое». При этом неолитические земледельцы Центральной Европы не были прямыми генети­ческими предками современных европейцев [503], в основном - индоевропейцев, а потому оставались генетическим релик­том палеолита (в цитируемой работе все наоборот: современ­ные европейцы - это генетически люди палеолита, хотя кар­та показывает, что практически все европейцы - явные индо­европейцы, а венгры - явные урало-алтайцы [503, с.

1018], как и есть в действительности). В итоге мы имеем приход в Евро­пу пресапиенсов и кроманьонцев (две палеолитические мигра­ции), а затем - земледельцев-ностратов (одна неолитическая миграция).

В палеолите мы имели вторжение в Европу сапиенсов 46 тыс. лет назад (1-я палеолитическая миграция). Другим втор­жением палеолитических сапиенсов в Европу мог быть приход пресапиенса 220 тыс. лет назад (еще одна палеолитическая ми­грация). Тогда придется допустить, что в жилах современных европейцев течет кровь пресапиенса. Это не вызывает никаких биологических вопросов, но ставит ряд палеоантропологиче­ских и археологических проблем: где и как пресапиесы куль­туры эвано дожили до прихода кроманьонцев? Имеется, прав­да, затылочная кость пресапиенса из грота Квинцано близ Ве­роны в Италии возраста Рисс/Вюрма, 144-110 тыс. лет назад [620, с. 880], которая могла бы сблизить во времени пресапиен­са с кроманьонцем.

Остановленная в движении на север похолоданием Рисе III (219-144 тыс. лет назад) «популяция Евы» продолжила рас­пространение в широтном направлении на восток, оставив в Передней Азии популяцию европеоидов (163±5 тыс. лет назад). Европеоидные протокроманьонцы зафиксированы там в иско­паемом состоянии в израильских пещерах Кафзех (115±15 тыс. лет назад) и Эс Схул (101 ± 12 тыс. лет назад, см. приложение 2).

Тем временем «популяция Евы» достигла Индии. Сохра­нив архаичный, древний облик, она выглядела как бы расово­нейтральной, словно предок нашего вида. Поэтому о ее пребы­вании на Индийском субконтиненте может свидетельствовать сохранение у местного населения полиморфизма (разнообра­зия) так называемой щелочной фосфотазы плаценты и некото­рых других признаков, что характерно для центра распростра­нения биологического вида [192; 758], который в случае с на­шим видом переместился из Восточной Африки в Индию.

В середине холодного стадиала Вюрм II А (84-72 тыс. лет назад) «популяция Евы» раздвоилась на австралоидов и монго­лоидов (77+2 тыс. лет назад), антропологические признаки ко­торых до сих пор ощутимы в Индии [1, с.

31].

Монголоиды 67 тыс. лет назад обозначились в Люджянге в Китае, а австралоиды 61 ±13 тыс. лет назад - в Малакунандже II на западном откосе плато Арнемленд в Австралии (см. при­ложение 2) и в Тока ду Бокейрану да Педра Фурада (Брази­лия, 50-32 тыс. лет назад [286, с. 114; 362; 407; 499; 622, с. 1231; 544]), а позже - в Кактус Хилл (Виргиния) и Майлз Пойнт (Мериленд), древнее местонахождения Дебра Л. Фридкин, Те­хас, США, 15 500 - 13 200 лет назад, археологический комплекс Баттермилк Крик (15 528 артефактов), стратиграфически пред­шествующий Кловису [902]; в Монте Верде (Чили, 14 600- 14 100 калиброванных лет назад [413; 336; 412; 620, с. 708; 628, с. 27; 902; 903, с. 1125]), в Фелл’с Кэйв (Чили, культура «ры­бий хвост», 11 000±170 лет назад), в Пьедра Мусео (Аргенти­на, культура «пре-рыбий хвост», 10 960±45 лет назад), в Куэвас Каса дель Минеро (Аргентина, культура «пре-рыбий хвост», 10 985±40 лет назад), в Серро Трес Тетас (Аргентина, культура «пре-рыбий хвост», 10 935±35 лет назад) [903, с. 1124].

Австралоиды проследовали к Берингийской перемычке, связывавшей Азию с Северной Америкой во время похолода­ния Вюрм III А1-2 и падения уровня Мирового океана 34-31 тыс. лет назад, по Тихоокеанскому побережью Азии, оставив по пути на о-ве Хоккайдо (в Японии), Курильских о-вах, Юж­ном Сахалине и Камчатке (в России) австралоидный народ ай­нов (откуда проистекает сходство айнов с ископаемыми прото­австралоидами из Ваджака на юге о-ва Ява в Индонезии кон­ца плейстоцена - 11700 календарных лет назад [4, с. 148; 133, с, 332; 620, с, 1119; ср. 121, с, 235-242]).

Опираясь на данные о желудочной бактерии человека Helicobacter pylori [694] (см. выше), можно предположить, что австралоиды отправились на Новую Гвинею 37-31 тыс. лет на­зад, а оттуда - в Австралию 32-23 тыс. лет назад. Однако в све­те приведенных ранее палеоантропологических данных это не соответствует действительности. С поправкой на неотениче- ский коэффициент 1,894 (см. разд. 1.4) определяем дату засе­ления австралоидами Новой Гвинеи 70,1-58,7 тыс.

лет назад и дату заселения ими Австралии 60,6-43,6 тыс. лет назад.

На основании все тех же данных о той же желудочной бак­терии Helicobacter pylori, монголоиды, австронезийцы по язы­ку, 5 тыс. лет назад отправились с о-ва Тайвань в Меланезию и Полинезию, заселив тихоокеанские о-ва. С поправкой на неот- енический коэффициент 1,894 это расселение началось 9,5 тыс. лет назад, что лучше соответствует дате распада австронезий­ского праязыка - в 7,2 тыс. лет назад [486, с. 480].

Поясним бросающееся в глаза несоответствие. Дати­руя распад «популяции Евы» по распаду общности бактерии Helicobacter pylori, мы пользовались неотеническим коэффици­ентом 3,8, тогда как только что в аналогичных расчетах - лишь его половиной, т.е. 1,894. И это не случайно. Причина данного несоответствия состоит в том, что в первом случае мы имели дело с межрасовыми отношениями носителей указанной бак­терии, во втором же случае речь идет о внутрирасовых отно­шениях. В первом случае темпы эволюции желудочной бакте­рии были вдвое выше, чем во втором, поскольку в последнем случае эволюция этой бактерии шла в условиях заторможен­ности человеческой эволюции после последнего расообразова­тельного события 76,5 тыс. лет назад (см. выше). В этот период эволюция затормозилась и эволюционные преобразования че­ловечества могли происходить только случайно - могли насту­пать, а могли и не наступать, т.е. происходить с вероятностью 50%, или 1/2. Именно поэтому для отражения эволюционных событий, случившихся после 76,5 тыс. лет назад, надо исполь­зовать 1/2 неотенического коэффициента, или 1,894.

Позже, заселив 14,3 тыс. лет назад (или 12,3-11,8 тыс. лет назад, исходя из возраста археологической культуры Кловис в 11,05-10,8 тыс. лет [476; 903]) Северную, а затем Южную Аме­рику [199; 250; 432; 409; 468; 525; 620, с. 247; 628, с. 27], монголо­иды, превратившиеся там в американоидов, уничтожили южно­американских австралоидов 9 тыс. лет назад и остались един­ственными хозяевами двух Америк, если не считать тоже мон­голоидных (но не американоидных) эскимосов на севере Ка­нады и в Гренландии, которые, по молекулярно-генетическим данным, прибыли туда из восточной Азии 5 500 лет назад [754].

Современные генетические данные [855, с. 1544] также вы­страивают порядок формирования человеческих рас в виде по­следовательности негроиды - европеоиды - австралоиды (ме­ланезийцы, папуасы, негритосы) - .монголоиды (восточные азиаты) - америнды. На этом формирование основных расо­вых ветвей человечества завершилось. При этом его последний этап - возникновение американоидов - не отличался выра­женным биологическим эволюционированием, поскольку аме- риканоиды, в сущности, представляют собой локальную (мест­ную) популяцию северо-восточных азиатских монголоидов, размножившуюся в масштабах двух американских материков.

Заметим, что изложенная нами схема обособления и рас­селения человеческих рас, в принципе, согласуется с данными эволюционной генетики по митохондриальной ДНК (наслед­ственной дезоксирибонуклеиновой кислоты, находящейся не в ядре клетки, а в ее «аккумуляторах», митохондриях, в далеком прошлом бывших самостоятельными микроорганизмами, сим- биотически поселившимися в клетках других микроорганиз­мов). На основе данных по митохондриальной ДНК современ­ного человека можно полагать, что расселение наших предков шло по схеме: Африка (прародина) - Ближний Восток - Ев­ропа (для европеоидов), Индия (для австрало-монголоидов) - Австралия [647; 854]. Расселение на восток шло по северному побережью Индийского океана, что вполне естественно. Разу­меется, формирование рас и народов не обошлось без массы за­путанных перипетий, но генеральный ход расообразования, в сущности, сходно видится как в свете дерматоглифики, так и в свете генетики митохондриальной ДНК.

Физические признаки сложившихся рас [3-5] были при­способительными лишь отчасти. Африканские негроиды и ав­стралоиды Цейлона (народ ведда), Андаманских о-вов (негри­тосы), Новой Гвинеи (папуасы), Австралии и Тасмании из-за обитания в низких широтах, где сильна инсоляция, отличают­ся темным пигментом кожи, защищающим их от избытка уль­трафиолета. Более или менее светлокожие представители бо- реальных рас (европеоиды и монголоиды) в странах, богатых солнцем, тоже темнеют (покрываются загаром). Разница меж­ду названными расами состоит в том, что темнокожесть у не­гроидов и австралоидов является наследственной, тогда как загар у европеоидов эфемерен. В обоих случаях темная кожа имеет адаптивный (приспособительный) характер. Ее цвет ко­дируется геном SLC 24 А5 [596].

Прочие расовые особенности, затрагивающие в основном строение лица, обусловлены большим или меньшим отпечат­ком неотении (см. разд. 1.5). Негроиды, австралоиды и монго­лоиды имеют слабо выступающие носы и широкие грушевид­ные (носовые) отверстия лицевой части черепа, из-за чего от­личаются широконосостью, большей у негроидов и австралои­дов и меньшей у монголоидов. Маленький широкий нос при­сущ и обезьянам шимпанзе, а потому у названных человече­ских рас он является анцестральным (предковым) признаком. Европеоиды отличаются сильно выступающими носами. Про­исхождение этой особенности таково.

Вследствие неотенического развития все детали лицевого скелета у европеоидов миниатюризировались (инфантилизи- ровались), из-за чего скулы, челюсти и зубная дуга стали убо­ристыми. Поскольку процесс миниатюризации не затронул но­совую область, носы у европейцев механически выдвинулись из деталей лица и стали визитной карточкой расы. Большой нос, по определению, антинеотеничен. Он противоречит эво­люционной тенденции гоминин, а потому нежелателен и эсте­тически некрасив (см. разд. 1.13). Особенно такой большой нос портит внешность женщин. У населения России по историче­ским причинам имеется большая примесь монголоидных ге­нов, кодирующих, помимо прочего, и маленький нос. Поэтому для российских женщин очень часто характерно сочетание ти­пично европейского светлого лица с небольшим (следователь­но, красивым) монголоидным носом. Это является своеобраз­ной исторической особенностью российского народа и объяс­няет причину того, что российские женщины, так сказать, в массовом порядке славятся красотой на весь мир. Иными сло­вами, в легендарной красоте русских женщин нет ничего за­гадочного, и она поддается антропологическому объяснению. Из-за того же генетического смешения с монголоидами скулы у восточных славян порой шире европейских, что породило на Западе представление о «широкоскулых славянах».

Если у европеоидов и монголоидов неотения вызвала со­кращение челюстей, из-за чего они не выступают вперед, как у обезьян, (это называется ортогнатностью, или «прямочелюст- ностью» от греч. 6р0о

<< | >>
Источник: Н.В. Клягин. СОВРЕМЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ Учебное пособие для студентов высших учебных заведений, получающих образование по направлениям (специальностям) «Антропология и этнология», «Философия», «Социология». 2014

Еще по теме 1.8. Расообразование:

  1. История формирования научных принципов и развития антропологических исследований
  2. Содержание и принципы основных разделов наукп о человеке
  3. Экологические аспекты эволюции человека
  4. Экологические подходы в расоведении и принципы популяционной антропологии
  5. Большие расы
  6. Население Европы
  7. Восточнославянские народы
  8. Сибирь и Дальний Восток
  9. Восточная Азия
  10. Югоgt;Восточная и Южная Азия