<<
>>

Распространение монголоидов в последующие века (I тысячелетие — середина II тысячелетия н. э.)

Опубликованный палеоантропологический матерйал этой эпохи, найденный на территории Дешт-и-кипчака, откуда шло движение монголоидных племен в Мавераннахр, Хорезм и далее на юг, пока еще скуден.

Он относится к центральной части Киргизии. Однако резкое усиление монголоидного элемента в послегуннское время в Саяно-Алтайском нагорье и непрерывное движение племен с востока, из исходного ареала монголоидов, начиная с гуннов и кончая завоеваниями Чингис-хана, не оставляют сомнений, что именно в тот период произошла максимальная монголизация населения Дешт-и-кипчака.

Забайкалье в эту эпоху, как и в предыдущие, было заселено типичными монголоидами, но брахицефальными и широколицыми. Серия из 20 скелетов была раскопана Г. П. Сосновским в бассейне р. Селенги. Он датирует их VIII — X вв. н. э. и приписывает «древним тюркам». В половине II тысячелетия н. э. в бассейне р. Селенги обитает все тот же монголоидный расовый тиц. Об этом свидетельствует серия черепов, раскопанных Талько-Гранцевичем, позднее исследованных Г. Ф. Дебецем. Сопоставляя обе серии (VIII — X вв. и половина II тысячелетия), Г. Ф. Дебец приходит к выводу, что черепа Забайкалья, «которые могут быть приписаны древним тюркам, характеризуются теми же расовыми чертами, что и большинство современных тюркских народов Северной Азии (тувинцы, южные ойраты, казахи)» (19, стр. 203).

По эту сторону Байкала в XII — XIV вв. также обитали типичные монголоиды, близкие к южносибирскому варианту, ныне столь характерному для казахов и киргизов. Об этом свидетельствует небольшая серия черепов (пять мужских и пять женских), добытых Дебецем под Иркутском.

Но Забайкалье искони было заселено монголоидами, а в районе Иркутска монголоиды известны из погребений неолита и раннего металла, являясь здесь древнейшими насельниками, поскольку европеоидный компонент из этих погребений Дебец считает пришлым с запада.

Наоборот, как указывалось выше, в верховьях Енисея (Минусинский край) древнейшее местное население было представлено типичными европеоидами. Лишь на рубеже нашей эры, в эпоху распространения так называемой таштыкской культуры (II в. до н. э. — III в. н. э.) здесь отмечается заметная примесь монголоидного элемента. То же соотношение основных расовых типов наблюдается на Алтае.

Монголоидный элемент здесь усиливается лишь в эпоху экспансии гуннов.

В том же Минусинском крае и на Алтае после движения гуннов монголоиды уже явно преобладают. Так, в верховьях Енисея все черепа,

датируемые периодом от VII до XIII вв. (20 мужских и 10 женских), относятся к большой монголоидной расе. «Европеоидная примесь лишь допустима, но не доказана». На Алтае в это время «следы древнего европеоидного населения почти совсем сглаживаются. Антропологическое население южного Алтая в эту эпоху совершенно идентично населению Минусинского края и очень близко к населению Забайкалья» (19, стр. 204 и 211).

Это, разумеется, указывает на новые наслоения монголоидных племен, переселившихся с востока. В северном Алтае яснее, чем в южном, сохранился древний европеоидный пласт населения. Краниологический материал этой послегуннской эпохи представлен 16 мужскими и 11 женскими черепами в южном Алтае, 24 мужскими и девятью женскими в северном Алтае.

Для степей и предгорий Дешт-и-кипчака и Могулистана палеоантропологический материал послегуннской эпохи крайне скуден. Выше указано, что все находки, датируемые первым тысячелетием до н. э., относятся к европеоидному расовому стволу. К европеоидам же относятся брахикранные'и долихокранные черепа из могильника усуней под Пржевальском, датируемые рубежом нашей эры. Однако к концу этого времени относится Кенкольский могильник на Таласе, в котором появляется монголоидный элемент, повидимому, принесенный сюда гуннами.

В южной Киргизии европеоидная раса междуречья обитала и в эпоху значительно более позднюю. В 80-х годах прошлого столетия археологом Пантусовым был добыт костный материал из несторианских погребений XIII—XIV вв.

Хвольсон приписывал эти погребения древним тюркам, Бартольд— племени канглы. Вся серия черепов, представленная 11 мужскими и [2 женскими, относится к европеоидной расе Среднеазиатского междуречья (19, стр. 282 — 284).

Гунны, с которых начинается процесс монголизации населения Дешт-и-кипчака, пробыли на территории Средней Азии примерно пятисотлетие, если сопоставить время их появления в Семиречье во II в. до н. э., а в прикавказских степях в конце IV в. н. э. Но численное соотношение этих новых монголоидных пришельцев и древнего местного европеоидного населения остается совершенно неизвестным. Неизвестна и степень обособленности гуннов от местного населения или, наоборот, степень смешения их с последним. Напомним лишь, что свойственный гуннам палеосибирский монголоидный тип они донесли «от Селенги до Дуная».

К сожалению, палеоантропологический материал, который можно было бы отнести к тому или иному народу, появившемуся после гуннов в степях и предгорьях к северу от Сыр-дарьи, пока отсутствует. При скудости палеоантропологических материалов, для определения «приш- лости» или «автохтонности» может быть использована языковая принадлежность народа, но, разумеется, лишь в тех случаях, когда она точно документирована историческими источниками, когда историки на основании критически проверенных фактов сообщают о времени появления здесь этого языка, указывают территорию, где формировалось исходнре ядро того племени, которое было его носителем.

Складываясь на определенной территории, данное племя—носитель определенного языка—должно было включить в свой состав и ту расу, которая имеет центром своего распространения эту же территорию или имела ее в прошлом.

Вопрос о лингвистической принадлежности древнего населения

Дешт-и-кипчака еще не решен окончательно. Некоторые его относят к иранской группе.[20] Наоборот, язык гуннов относится к тюркской языковой системе.

Возможно, что процесс тюркизации дотюркского населения Дешт-и- кипчака начался еще до эпохи движения гуннов.

Но, начиная с этой эпохи, наряду со все нарастающей монголизацией по типу происходит неуклонное распространение тюркских языков в Дешт-и-кипчаке и в странах, лежащих к югу и западу от него.

Отметим некоторые вехи этого параллельного процесса. В I в. н. э. в Монголии господство перешло от гуннов к народу, известному в китайских летописях под именем сяньби. На основе изучения словарей, составлявшихся в древности китайцами, Пеллио полагает, что этому народу следует приписать тюркскую лингвистическую принадлежность (7, стр. 5). Но для суждения об их расовом типе мы не располагаем ни палеоантропологическими, ни историческими данными. Однако, судя по обитанию сяньбийцев в Монголии, нет основания сомневаться в принадлежности этого народа к кругу большой монголоидной расы. Нет указаний, как далеко сяньбийцы продвинулись на запад. Но если они когда* либо проникали на территорию Киргизии и Казахстана, то это могло лишь усилить начавшийся с эпохи экспансии гуннов процесс монголизации местного населения по типу и одновременной тюркизации его по языку.

В IV — V вв. н. э. в степях Центральной Азии господство переходит к другому народу, известному в китайских летописиях под именем жу- жаней (жуань-жуань). Для суждения об их экспансии на запад имеются определенные данные, поскольку их отождествляют с обрами русских летописей и с аварами западных источников. В пределах южно- русских степей обры-жужани появляются в VI в. и в том же веке проникают на территорию будущей Венгрии, носившую тогда название Паннонии. Здесь они образовали самостоятельное аварское государство, просуществовавшее до IX в.

Шахматов считает аваров народом уйгурского корня, другими словами, приписывает им тюркскую лингвистическую принадлежность (35), Пеллио относит их язык к монгольской группе (7, стр. 5).

К сожалению, не ясно, может ли быть отнесен палеоантропологический материал, добытый в Венгрии, не только к гуннам, но частично и к аварам. В. В. Гинзбург, ссылаясь на упоминавшиеся выше работы венгерского антрополога Бартуца, изучившего много погребений «гуннско-аварского времени», отмечает, что в работе (1934 г.), «подводящей итоги последним его исследованиям, Бартуц говорит, что в настоящее время погребения гуннов неизвестны, так как те, которые раньше относили к гуннам, теперь считают аварскими» (13, -стр.

263). Однако тут же, ссылаясь на прежние работы Бартуца (1929 и 1931 гг.), В. В. Гинзбург добавляет, что только что сказанное «нисколько не умаляет фактической стороны работ Бартуца, из которых видно, что ко времени прихода гуннов на территорию Венгрии, у части их был такой же антропологический тип, как и в гуннских погребениях Забайкалья» (13, стр.265). Создается впечатление, что палеосибирский монголоидный тип был свойствен не только гуннам, но и следовавшим за ним аварам.

Как бы то ни было, но уже судя по одному тому, что жужани- авары являются народом, пришлым из исходного центра распространения монголоидов, их наслоения в странах, через которые они прошли от

Монголии до Венгрии, могли лишь усилить монголизацию населения этих стран по типу.

Таким образом, процесс монголизации по типу и одновременного широкого распространения тюркского языка мог начаться в северной степной полосе Средней Азии задолго до образования первой обширнейшей тюркской кочевой империи VI в.

Согласно В. В. Бартольду, основная масса тюркоязычных племен, создавших эту империю, является пришлой из пределов Монголии, т. е. из самого центра распространения монголоидной расы1. Во всяком случае, им приписываются знаменитые орхонские надписи в Монголии. В Монголии эти племена носили название тогуз-огузов и занимали в VII в. господствующее положение (7, стр. 6—7). В пределах Семиречья в их состав должны были влиться предшествовавшие им на этой территории упомянутые выше монголоидные по типу и тюркские по языку племена.

Так создался обширный западный тюркский каганат, с центром в долине Чу, где был построен город Суяб.

Такие краткие эпизоды, как вторжение китайцев, разрушивших Суяб в 748 г., и вторжение арабов, разбивших китайцев в знаменитой битве на Таласе в 751 г., едва ли внесли сколько-нибудь существенные изменения в этнический, лингвистический и антропологический состав населения северной степной полосы Средней Азии. В эпоху арабского владычества оно оставалось изолированным от Мавераннахра.

По отношению к северным тюркским племенам арабы заняли оборонительную позицию, построив против их набегов стены в долинах Чирчика и Зе- равшана (5, стр. 26).

При дальнейших сменах этнического состава населения северной степной полосы Средней Азии неуклонно продолжался все тот же параллельный процесс распространения здесь монголоидов и тюркского языка.

Так, к а р л у к о в, разрушивших гор. Суяб в 766 г. и в дальнейшем построивших гор. Баласагун в той же долине Чу, В. В. Бартольд считает тюркским народом, пришедшим сюда с Алтая (7, стр. 8). Напомним, что Алтай к этому времени уже был заселен типичными монголоидами. По мнению Бернштама, господство тюрков-карлуков было длительным—с 766 по 992 гг. (9, стр. 20).

Возникшее в X в. обширнейшее объединение племен Семиречья, восточного Туркестана и Мавераннахра под властью того тюркского народа, из которого вышла династия караханидов или илек-ханов, если и вызывало изменения в антропологическом и лингвистическом составе населения Дешт-и-кипчака, то лишь в направлении усиления монголизации его по типу и тюркизации по языку.

Бернштам отмечает, что в эпоху караханидов (XI — XII вв.) в долине Чу возникают типично феодальные города, видимо, с преобладанием тюркского населения (9, стр. 22).

Поскольку палеоантропологические материалы первого тысячелетия на территории восточного Дешт-и-кипчака крайне скудны, особое значение приобретают материалы, добытые в более западных странах.

В течение первого тысячелетия нашей эрьг страны, лежащие далеко к западу от Средней Азии, непрерывно заселялись тюркскими племенами, двигавшимися из ареала монголоидных рас. Каждое из этих племен, разумеется, не целиком уходило на запад, до крайнего предела своего распространения. Позади себя оно оставляло «осколки», которые поглощались последующими племенными наслоениями и входили в их антро-

пологический и этнический состав. Достаточно напомнить, что к началу второго тысячелетия через южнорусские степи уже прошли волна за волной двигавшиеся из Азии гунны, вышедшие из их состава болгары (что, впрочем, остается предположением), обры, т. е. жужани или авары, затем часть тюркоязычных племен, входивших в состав хазарской державы, за ними печенеги и торки, а в XI в. появляются половцы русских летописей, т. е. кипчаки, давшие свое имя огромной степной полосе—Дешт-и-кипчак.

В.              В. Бартольд, сопоставляя арабские источники со сведениями, сообщаемыми Махмудом Кашгарским о расселении тюркских племен в XI в., указывает в качестве их западной границы Днепр, а в качестве восточной — Китай (7, стр. 10 и дальше). Северная степная полоса Средней Азии лежит в самом центре этой обширнейшей территории. Параллельно с тюркизацией по языку на этой территории шла монго- лизация населения по типу.

Выше неоднократно упоминалось о монголоидном типе западных гуннов. Менее определенны данные об аварах (обрах русских летописей, жужанях—китайских). Известный интерес могли бы представить костяки, добытые на территории болгарского царства на Волге, особенно если придерживаться теории, связывающей болгар с гуннами. Но полученный из этой области материал относится к XIV — XV вв., т. е. к эпохе, последовавшей за разгромом болгарского государства татарами.

Исключительно ценный материал добыт на Дону М. И. Артамоновым при раскопках хазарского города Саркела. Одна серия черепов (43 мужских и 22 женских) получена из погребений в самом городе, другая (14 черепов) из погребений кочевников в окрестностях Саркела. Обе серии, изученные В. В. Гинзбургом, датируются X — XI вв.[21] Таким образом, они соответствуют по времени эпохе караханидов в Средней Азии.

Особого внимания заслуживает тот факт, что среди кочевников явно преобладал тот южносибирский (туранский) монгольский тип, который ныне столь характерен для казахов, европеоидные же признаки в этой серии представлены лишь в виде незначительной примеси. У городского населения Саркела соотношение основных расовых типов как раз обратное (11; 19, стр. 256 — 259). Прямых указаний на этническую и лингвистическую принадлежность кочевников, захороненных под Сар- келом, не имеется. Вероятно, монголоидные костяки из погребений в окрестностях Саркела относятся не собственно к хазарам, как сложившемуся этническому целому, а к пришлым кочевникам. С другой стороны, есть косвенные указания, что среди социальной верхушки самих хазар монголоидный тип был довольно распространен. Армянский историк Моисей Каланкатваци сообщает, что в 626 г. хазары осаждали Тбилиси. Защитники города — грузины и иранцы — выставили на стенах изображенное на тыкве лицо хазарского царя Джебукагана.

Описание этого изображения (широкое лицо, широкий нос, очень скудная растительность, очень узкие глазные щели), несомненно, характеризует монголоидный тип (19, стр. 188).

Таким образом, наличие монголоидного элемента среди племен, входивших в состав хазарского государства, не подлежит сомнению.

Палеоантропологический материал из восточного Дешт-и-кипчака,

относящийся к этому же времени (X — XI вв.), т. е. к эпохе карахани- дов, пока отсутствует. Тем большего внимания заслуживает историческое известие о монголоидном типе тюрков, продвинувшихся далеко к югу от Сыр-дарьи. Арабский историк XI в. Утби сообщает, что в 1008 г. тюрки «с широкими лицами, маленькими глазами, плоскими носами, малым количеством волос (на бороде), с железными мечами, в черной одежде» потерпели поражение под Балхом от газневидского султана Махмуда (19, стр. 186). Монголоидность типа этих тюрков не вызывает сомнений.

Этим пока исчерпывается материал, относящийся к эпохе караха- нидов.

Что касается к и п ч а к о в-п о л о в ц е в русских летописей, то о западной ветви этого народа, точнее о племенах, к нему близких, получены очень ценные антропологические данные. Речь идет о погребениях тюркских кочевников на Украине, в которых вместе с покойником похоронены трупы или головы лошадей. Известна близость половцев к таким племенам, как торки и печенеги. Провести точное разграничение погребений этих трех племен оказалось затруднительным. Все они датируются XI —XII вв.

В серии 35 черепов этой,эпохи, раскопанных в курганах Днепропетровской и Харьковской областей, явно преобладает монголоидный тип южносибирской (туранской) разновидности. Наряду с этим в ней несомненна европеоидная примесь (19, стр. 262 — 263).

Вероятно восточные половцы-кипчаки были более монголоидны, чем западные.

В следующем XII в. монголоязычные китаи, вторгшиеся в Семиречье из Монголии через Джунгарские ворота,[22] могли лишь усилить монголизацию предшествовавшего населения по типу, но едва ли они внесли существенные изменения в уже распространившийся здесь тюркский язык.

Известно, что в последовавшем движении Чингис-хана (XIII в.) главную массу новых пришельцев составляли тюркские, а не монгольские по языку племена. К тому же известно, что осколки всех монголоязычных племен вскоре были лингвистически тюркизованы.

Палеоантропологический материал эпохи, последовавшей за татарским нашествием, получен в центре Золотой орды, в Нижнем Поволжье. Этот материал исследован Т. А. Трофимовой (32) и Г. Ф. Дебецем (19, стр. 268 — 272). При пестроте этнического состава Золотой орды его целесообразнее всего было разделить на серии, полученные из городских погребений (40 черепов), из курганов Букеевской степи (шесть черепов) и из курганов степей Саратовского Заволжья (19 черепов). Затруднительной оказалась точная хронологическая датировка некоторых курганов, которые, быть может, относятся к более ранней эпохе {X — XII вв.). Оказалось, что в городском населении Золотой орды явно преобладает европеоидный расовый тип, но с примесью монголоидного. Те же соотношения основных расовых типов наблюдаются в серии черепов Букеевской степи. Но у кочевников Саратовского Заволжья соотношения основных расовых типов обратные: среди них явно преобладает монголоидный южносибирский тип, столь характерный для современных обитателей восточного Дешт-и-кипчака—казахов. Этот тип

Дебец справедливо считает несомненно пришлым в южнорусские степи с востока. Нет оснований сомневаться в том, что северная степная полоса Средней Азии, входившая в восточную часть Джучиева улуса, была к этому времени монголизирована сильнее, чем западная Золотая орда.

В последовавшие затем эпохи чингизидов, Тимура и господства тимуридов в Мавераннахре могли происходить те или иные изменения в этническом составе населения Дешт-и-кипчака. Но к этому времени в Дешт-и-кипчаке уже сложился монголоидный по типу и тюркский по языку пласт населения, который ныне входит в состав казахского и' киргизского национальных объединений.

Отсюда, из Дешт-и-кипчака, шел процесс монголизации по типу и тюркизации по языку населения Хорезма, Согда, Шаша и Бактрии.

Опубликованные палеоантропологические материалы, полученные на территории этих стран, пока не велики, но весьма показательны.

Как отмечалось выше, древнейшее население Хорезма, Согда и Бактрии было представлено местной автохтонной европеоидной брахицефальной расой Среднеазиатского междуречья, которая и поныне явно преобладает среди узбеков и таджиков. К югу от Аму-дарьи, в степях Закаспия древнейшее население было представлено долихоцефальной европеоидной расой (41). Раса эта, входившая в состав скифо-сарматских (сакских) племен Закаспия, и поныне явно преобладает в составе туркмен.

Наиболее древними палеоантропологическими материалами являются материалы, добытые частью из страны, ближайшей к юго-восточным пределам Бактрии, частью из северной Бактрии. К первым относится серия черепов из сакских погребений юго-восточной части Памира, в Вахане. Вся серия состоит из 14 черепов, датируемых V — I вв. до н. э. Она была добыта А. Н. Бернштамом во время проводившихся им археологических работ и исследована В. В. Гинзбургом (15). Все черепа относятся к ярко выраженному долихркранному европеоидному типу, без всякой примеси монголоидных признаков. Материал этот представляет особый интерес, так как он свидетельствует о древнем проникновении в пределы юго-восточной Бактрии долихокранного европеоидного типа, входившего в состав сакских (скифо-сарматских) племен закаспийских степей.

Не меньший интерес представляют материалы из погребений северной части Бактрии. Они были добыты проф. М. М. Дьяконовым в урочище Тупхона в Гиссаре и изучены В. В. Гинзбургом (16). Вся серия, схватывающая огромный промежуток времени—от скорченных погребений эпохи бронзы до VIII в. н. э., несомненно, относится к кругу большой европеоидной расы. Из 20 исследованных Гинзбургом черепов только три оказались «с легким монголоидным налетом». По его выражению, в них «отмечается лишь очень незначительная примесь монголоидных черт, как бы сглаживающих европеоидность». Наиболее древний из этих трех черепов датируется I—III вв., второй IV—VI вв., третий VI—VIII вв. По мнению Гинзбурга, это подтверждает факт проникновения монголоидов в Среднюю Азию к началу нашей эры. Однако Гинзбург ссылается на факт проникновения монголоидов на рубеже нашей эры в Семиречье и Казахстан, т. е. на территорию Дешт-и- кипчака. Приведенный материал слишком недостаточен (всего один череп, датируемый началом н. э.) и мало выразителен («легкий монголоидный налет»), чтобы, основываясь на нем, можно было отнести к началу нашей эры проникновение монголоидов далеко на юг от Сырдарьи, вплоть до пределов северной Бактрии.

Несколько более надежным в этом отношении является материал с территории древнего Шаша, добытый Григорьевым из сакских и гуннских погребений под Янги-юлем (Ташкентская область). Повидимому, хронологическая датировка этих погребений остается спорной. Григорьев относит их к V — III вв. до н. э., Оболдуева к III — IV вв. н. э. Полученный из этих погребений материал был исследован Гинзбургом (12). Хорошо сохранился только один сакский череп. Он относится «к типичным представителям длинноголового европеоидного типа, с характерными признаками средиземноморской расы». Никаких монголоидных признаков на этом черепе не отмечается.

От сакского черепа резко отличаются три черепа, добытые там же под Янги-юлем из погребений, которые отнесены Григорьевым к гуннским. Все они относятся к' европеоидному расовому типу, но с монголоидной примесью. Необходимо, однако, отметить, что принадлежность этих черепов именно гуннам остается предположительной. Они обозначены в работе Гинзбурга как гунны, а в скобках как усуни под вопросом.

С территории древнего Согда получен материал из зороастрийских погребений, датируемый более поздним временем—XIII в. н. э. В 1936 г. Г. В. Григорьев произвел раскопки зороастрийских погребений в Фрин- кенте (45 км от Самарканда). Часть добытых при раскопках остеологических материалов (14 черепов) хранится в Музее антропологии Академии Наук СССР в Ленинграде. Эта серия была исследована покойным ленинградским антропологом Е. В. Жировым (21).

Полученные им данные опубликованы уже после его смерти. Все исследованные им черепа в той или иной степени искусственно деформированы (частью под влиянием бешика). Статья его посвящена главным образом деформации, рассмотрение которой не входит в задачу настоящей работы. Мы ограничиваемся здесь лишь общим заключением

о              расовой принадлежности исследованной Жировым серии. Он пишет: «Из расовых признаков особенно подчеркнем безусловную и выраженную европеоидность как всей серии в целом, так и каждого отдельного черепа, в нее входящего».

Другая серия черепов, добытых Григорьевым из зороастрийского кладбища в Фринкенте, хранится в Самаркандском музее. Эта серия была исследована Гинзбургом в Самарканде (14). Из 14 исследованных им черепов 12 оказались европеоидными и два монголоидными. Гинзбург уточняет расовую диагностику, не ограничивая ее рамками больших рас. Девялъ из 12 европеоидных черепов Гинзбург отнес к типичным представителям европеоидной брахицефальной расы Среднеазиатского междуречья, два, также безусловно европеоидных, «приближаются к типу средиземноморской расы» и один европеоидный «обнаруживает сходство с населением Луриетана» (?).

Что касается двух монголоидных черепов, то они близки к южносибирскому монголоидному типу, столь характерному для современных обитателей Дешт-и-кипчака и Могулистана—казахов и киргизов.

Сказанным пока ограничиваются опубликованные палеоантрополо гические материалы, собранные на территории Шаша, Согда и Бактрии. Они вполне подтверждают древность европеридной расы Среднеазиатского междуречья, и поныне столь характерны для узбеков и таджиков. Монголоидные признаки, принесенные в междуречье главным образом народами, двигавшимися из Дешт-и-кипчака, начали появляться задолго до прихода на территорию современного Узбекистана узбеков в XV — XVI вв., быть может еще с эпохи движения гуннов.

За последние десять лет на кафедру антропологии Среднеазиатского госуниверситета были доставлены небольшие краниологические серии той или иной степени древности, собранные в различных областях Узбекистана. Материалы эти, исследованные доцентом кафедры

В.              Я. Зезенковой, приводятся в ее работе, публикуемой в настоящем сборнике.

<< | >>
Источник: Л. В. ОШАНИН и В. я. ЗЕЗЕНКОВА. ВОПРОСЫ ЭТНОГЕНЕЗА НАРОДОВ СРЕДНЕЙ АЗИИ В СВЕТЕ ДАННЫХ АНТРОПОЛОГИИ. 1953

Еще по теме Распространение монголоидов в последующие века (I тысячелетие — середина II тысячелетия н. э.):

  1. «МОРЕПЛАВАТЕЛИ СОЛНЕЧНОГО ВОСХОДА» ПРИОТКРЫВАЮТ СВОИ ТАЙНЫ
  2. ГЛАВА 4 НЕОЛИТ
  3. В. Г. Сергеева ВОПРОСЫ ЗАСЕЛЕНИЯ АМЕРИКИ И ТРАНСОКЕАНСКИХ КОНТАКТОВ В ТРУДАХ ХУАНА КОМАСА
  4. Распространение монголоидов в последующие века (I тысячелетие — середина II тысячелетия н. э.)
  5. Гордон Чайлд