<<
>>

Т.Б. Щепанская ПРЕДМЕТНЫЙ МИР ТЕХНИЧЕСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ В ЭТНОГРАФИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ: АТРИБУТЫ ПРОФЕССИИ

Материальная культура, когда-то один из важнейших объектов этнографической науки, с наступлением технической цивилизации оттесняется на периферию исследовательской программы. Массовое индустриальное производство, унификация предметной среды в условиях урбанизации как будто бы разводят вещественный мир и традицию (или традиционность).

Этнографы заговорили о переносе внимания в сферу феноменов духовной культуры, как более показательных с точки зрения изучения этнических процессов. В 1980-х гг. Ю.В. Бромлей, в то время возглавлявший Институт этнографии АН СССР, пишет в подготовленном институтом программном сборнике «Современные проблемы этнографии»: «По мере индустриализации этнические функции материальной культуры все более снижаются... данная сфера особенно тесно связана с прогрессом производительных сил, сопровождающимся распространением стандартизированных фабрично-заводских изделий» [Бромлей 1981а: 363]. Провозглашая основным объектом исследований этнографии этнические процессы, этические специфику и различия в разных сферах культуры, Бромлей отмечает, что «...все большее перемещение в современных условиях этнической специфики в сферу духовной жизни настоятельно требует усиления внимания этнографов к этой сфере» [Бромлей 19816: 85]. Позже, в 1990-е гг., его преемник на посту руководителя академического института - теперь Института этнологии и антропологии РАН - В.А. Тишков, подвергает критическому анализу и пересмотру положения этнографической школы Бромлея. Однако и в его трудах присутствуют высказывания о необходимости переноса внимания с вещественного мира на поведенческую, социальную, политическую, информационную сферы: «Переходя все в большей мере из сферы материальной в сферу духовной культуры и самосознания, этничность утверждает себя все более определенно как устойчивая совокупность поведенческих норм и социально-нормативной культуры, которая поддерживается определенными кругами внутриэт- нической информационной структуры (языковые, родственные или другие контакты)» [Тишков 1997: 32].

Все это, во всяком случае, как тенденция, справедливо, если речь идет об индикаторах этнических границ и различий. Однако в условиях урбанизации дифференциация конструируется не только на базе этничности. Символические границы и коллективные идентичности формируются в рамках того, что называется milieu (среда, культурное окружение) - профессиональных, досуговых, субкультурных.

О них уже начинают говорить как о «воображаемых сообществах» (основанных на общей идентичности и символике) [Sangren 1995: 97-130; Phillips 2002: 600] - по образцу «воображаемых сообществ» на базе национальной и этнической идентичности. Изучение материальной культуры в этом контексте интересно с точки зрения выявления вещественных маркеров символических границ. Вещи могут рассматриваться и как медиаторы внутри- и межгрупповой или меж- культурной коммуникации.

В этой статье я рассматриваю предметы материальной культуры, значимые в рамках профессиональных субкультур (в России к. XX - нач. XXI вв.) и функционирующие как символические проекции профессиональной идентичности. Вещи рассматриваются с точки зрения спроецированной на них символики профессии, а также с точки зрения их роли в организации важних для профессионала коммуникаций.

Эта статья - часть многолетнего проекта по этнографическому изучению неформальных профессиональных традиций. В основе исследования - полевые этнографические материалы, собранные автором в 1998-2009 гг. в различных профессиональной среде, главным образом в Санкт-Петербурге. Основные методы -наблюдение и не формализованное интервью, интервью группы, видео- и фотофиксация мест профессиональной работы и ее атрибутов111. Были собраны и обработаны систематические эмпирические данные (визуальные данные, расшифровки стенограммы интервью и участвующего наблюдения) о более чем 20 профессий и сфер занятости (научная и научно-преподавательская деятельность - теоретическая физика, физика полупроводников, физическая химия, геология, этнография, антропология, археология, фольклористика; медицина, ветеринария; педагогика; сценические искусства (артисты драматического театра, театра оперы и балета, музыканты - классического и эстрадного, направления, рок-исполнители); транспорт: гражданская авиация; междугородные перевозки, общественный транспорт, такси; сфера услуг: общественного питания; игровой индустрии; профессиональный спорт и др.).

Углубленно и систематически освещены свыше двух десятков профессий/занятий, а фрагментарные сведения имеются еще

о нескольких десятков других (отдельные интервью, материалы публикаций и т. д.).

Отбор сфер занятости для этнографического изучения производился по этнографическому принципу - важным критерием было присутствие самого объекта исследования: выбирались те занятия, где были зафиксированы сформировавшаяся профессиональная идентичность; неофициальная традиция; представление работников

о своей сфере занятости как требующей профессионализма.

Рассматривая символические репрезентации профессии, нельзя пройти мимо ее атрибутики: от техники, инструментария, рабочей одежды и снаряжения до обстановки рабочего места. Эти вещи всегда или в отдельных ситуациях могут использоваться как вещественные символы профессии и проекции идентичности - знаки принадлежности к сообществу, обладания профессиональным знанием и авторитетом. Такую роль способны выполнять вещи, представляющие как объект профессиональной деятельности, так и ее техническое оснащение (инструментарий).

Атрибуты профессии: инструменты, экипировка - еще и символически достраивают тело как знаки принадлежности к профессии: «белый халат», «зеленые фуражки» - через атрибут обозначается в целом образ профессионала. Тело преображается в пространстве профессии: входя на отделение, врач надевает белый халат; стюардесса появляется на рабочем месте в форме, волосы ее согласно инструкции спрятаны под форменную шапочку, на лице ее немного косметики - макияж, прическа, длина форменной юбки и другие детали ее внешности регламентированы. При этом появление в форменной одежде в городе инструкцией запрещено. Профессиональные атрибуты (в частности, экипировка: мундир, спецовка, белый халат) - связующее звено между телом профессионала и пространством профессии. Символика вещественных атрибутов профессии играет заметную роль в конструировании профессиональной идентичности.

Получение атрибута (или права им пользоваться) - важный элемент ритуалов посвящения в профессию: зримый символ преобразования, происходящего с посвящаемым.

В фольклоре студентов медицинских вузов такую роль играет белый халат. В некоторых ме дицинских вузах посвящение в студенты включает «клятву первокурсника» и получение белой шапочки. В. Монич, которая, будучи студенткой факультета социологии СПбГУ, проводила исследование среди студентов ПМУ (СПб.), цитирует их высказывания о том, что белый халат - знак принадлежности к медицинскому сообществу, знак особого предназначения и авторитета - важный и престижный символ профессии, потому что «в их руках порою жизнь людей». Белый халат - символ знания, в котором будущие медики видят свое преимущество по сравнению со студентами гуманитарных и технических направлений: «они учатся пять лет - и мы те же пять лет, но в наших руках знание... (гуманитарии) тоже учатся пять лет, но ничего не смогут сделать, если у них на руках будет умирать человек». Получение атрибута дает доступ в пространство профессии, закрытое для непосвященных. Так, В. Монич долгое время не могла добиться, чтобы ей разрешили присутствовать во время ночного дежурства ее информантов - студентов-старшекурсников. Через некоторое время студенты подарили ей белый халат - «м после этого сразу же пригласили на ночное дежурство» [ПМ: В.Монич, СПб., 2000]. Ср.: для посетителей больничных учреждений белый халат (обычно полученный на время в больнице или взятый у знакомых) играет роль временного пропуска, условия доступа в палаты к находящимся на лечении родственникам. Обладание своим собственным халатом - «пропуск» постоянный, и не только в «свою» палату. Описывая «процедуру дарения белого халата», В. Монич отмечает, что она происходила в торжественной обстановке: «При этом меня просили беречь его и никогда не забывать, что я теперь тоже немножко врач».

Уже на старших курсах медицинского вуза многие студенты стараются приобрести свой собственный инструмент - хирургический, невропатологический и т. д. Здесь имеет значение не только знание критериев и правильный выбор инструмента, но и знание мест, где нужный инструмент можно купить или заказать.

Такая информация обычно передается внутри сообщества. У моей мамы, невропатолога, было несколько молоточков, сделанных специально для нее на заказ. С мастерами подробно оговаривались качества, которыми должен был обладать этот инструмент для исследования коленного рефлекса: от плотности резины до веса и формы ручки. В ручке одного из молоточков была полость, в которой помещался дополнительный инструмент (на одном конце заостренный, на другом округлой формы). Интересно, что временное принятие в свою среду также может обозначаться выдачей медицинского инструмента (конечно, не самого лучшего). В. Монич пишет, что на определенном этапе исследования, когда к ее присутствию привыкли, ей подарили старый скальпель. Когда я читала лекцию в медицинском учреждении (это были курсы повышения квалификации акушеров-гинекологов), мне в подарок - на память - дали замысловатой формы шприц.

Обладание собственным набором инструментов важно и для других специалистов, например, парикмахеров. Для работников правоохранительных органов подобное значение имеет получение права носить табельное оружие. Приведу отрывок из заметки в газете «Смена» (СПб.): «Милиционер - как ребенок, рождается через девять месяцев, - сказал на встрече с журналистами замначальника Учебного центра Северо-Западного УВД на транспорте Валерий Белоусов... слова о девятимесячном сроке рождения милиционера имеют смысл. Именно столько времени нужно, чтобы стать полноправным сотрудником органов. Около восьми месяцев он проводит в стенах центра, а затем направляется в действующее милицейское подразделение, где стажируется еще месяц. Только после этого он становится настоящим милиционером и ему выдается табельное оружие» [Черевко: 2]. Получение оружия, как и других средств осуществления профессиональной деятельности, выступает здесь как предметное выражение и признание профессиональной идентичности. Служившие в горячих точках военные дарят друг другу на память подарки, обычно имеющие отношение к оружию: например, прогоревший трассер или браслет из гильз от патронов [ПМ: Исакова К., 2002].

Близок к армейским и существующий у охотников обычай сохранять первую отстрелянную гильзу. После первого выстрела совершается ритуал: охотник пьет из гильзы водку и затем хранит гильзу как амулет [ПМА: сообщил Д.В. Громов, М., 2003].

Атрибутика профессии фигурирует и в обрядах посвящения летчиков, подводников, представителей других профессий. Везде обыгрывается идентификация посвящаемого с символами профессии (в данном случае - предметными), однако не только через приобретение их, но и через другие способы «знакомства». Во многих «мужских» по своей символике профессиях, особенно военных, такую роль играет битье. Так, машинисты-турбинисты, проходя посвящение в подводники, должны поцеловать кувалду, которая свободно подвешена и раскачивается от движения судна. «Если не достанется по зубам, то измажешься точно», - передают свои впечатления прошедшие этот ритуал [Ленкевич].

У военных летчиков посвящением считается первый самостоятельный полет. После приземления пилота подхватывают на руки и трижды ударяют «пятой точкою» о шасси самолета [Андреева 2000; Малаховский 2001]. Археологов во время обряда посвящения легонько хлопают по ягодицам лопатой. Парашютистов в честь первого и затем каждого «юбилейного» (50,100 и т. п.) прыжка протаскивают по земле, заставляя целовать «ноль» (кружок, обозначающий место приземления), ударяют по ягодицам ладонью или запаской (запасным парашютом), туристов-скалолазов при первом восхождении - топором-ледорубом [Ливанова: 25; Ферапонтов ]. Ритуализованные действия этого типа подчеркивают тесное соприкосновение атрибута профессии с телом, соприкосновение это должно быть чувствительно для посвящаемого. Этот момент вписывается в концепцию обретения атрибута (или получения права им манипулировать) как символического преобразования тела: оно становится другим, приобретает новые, соответствующие профессии, свойства.

Получение атрибута профессии, как и обыгрывание «идентификации» с ним как символом профессии (битье, поцелуй и т. д.) в ритуалах посвящения должны обозначать приобщение к кругу профессионалов как «воображаемому сообществу». Такое сообщество осознается через общий символ - принадлежность к нему, соответственно выражается через приобщение к общему символу.

В ритуалах посвящения демонстративно выявлена связь вещественного мира профессии и телесности профессионала. Характерны моменты (особенно на завершающих этапах инициации) демонстрация силы, а если более точно - власти, телесного присутствия в предметной среде. В качестве примера приведу ритуалы, связанные с окончанием учебы в вузах - тоже один из эпизодов профессионального посвящения.

Н. Бравичева (в то время студентка филологического ф-та СПбГУ) в своих полевых материалах зафиксировала обычай выпускников одного из вузов системы МВД: в ночь выпуска «свежеиспеченные» профессионалы выламывают куски чугунных оград, тяжелые металлические вывески - и все это приносят в общежитие; курсанты, которые займут их места, должны будут все это вынести и пристроить на место [ПМ: Н. Бравичева. СПб., 2002]. Похожий обычай описывает пользователь Живого журнала amacumara у выпускников Военно-медицинской академии. Отмечу, что в качестве объекта приложения силы здесь фигурируют атрибуты профессии. В журнале amacumara размещен репортаж с фотографиями, на которых «новоиспеченные» «врачи морских вооруженных сил таскают якоря, врачи военно-воздушных сил катают космическую капсулу» [amacumara. livejournal.com, пост от 29 июня 2010 г.] (вероятно, спускаемый аппарат или его макет, стоящий в виде памятника во дворе учебного заведения. - Т.Щ.). Автор пишет также об обычае перекрашивать «символы родов войск» - на фотографии видно, как «космическую капсулу» - металлический шар - молодые военврачи красят из баллончика в цвета флага ВВС и рисуют на нем эмблему ВВС - раскинутые крылья. Обязанность вернуть и поставить все на место, перекрасив и очистив объект до первоначального вида, как и в первом случае, ложится на первокурсников. В этих обычаях примечательно стремление продемонстрировать свою физическую силу - обозначить телесное присутствие в пространстве профессии (момент самоидентификации с пространством, его символического присвоения). Отмечу также и намеренное создание рискованной ситуации - все это проделывается в порядке молодечества, так чтобы не попасть на глаза руководству вуза (которое, вероятно, закрывает на это глаза, но сюжет остается).

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме Т.Б. Щепанская ПРЕДМЕТНЫЙ МИР ТЕХНИЧЕСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ В ЭТНОГРАФИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ: АТРИБУТЫ ПРОФЕССИИ:

  1. 12.4.2 Трансцендентальная прагматика
  2. 1.2. Социально-личностное восприятие всеобщности субъекта
  3. 3.3. Пространственно-временной континуум всеобщности субъекта
  4. Н.А. Бердяев
  5. Современная Западная философия
  6. Я и МЫ (проблема общества)
  7. Б. Т. Григорьян На путях философского познания человека
  8. 2. Человек и его общественный мир
  9. Предметный указатель
  10. КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ КАК ТОЖДЕСТВО, РАЗЛИЧИЕ И ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ
  11. ГУМАНИТАРНАЯ ЭКСПЕРТИЗА В ОБЩЕСТВЕ ВЫСОКИХ ТЕХНОЛОГИЙ Дедюлина М.А.
  12. Т.Б. Щепанская ПРЕДМЕТНЫЙ МИР ТЕХНИЧЕСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ В ЭТНОГРАФИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ: АТРИБУТЫ ПРОФЕССИИ
  13. Региональная дифференциация мира. 
  14. Предметная деятельность и духовная деятельность
  15. § 2. Феномен науки и современная цивилизация