<<
>>

СЕКСУАЛЬНЫЙ, СЕЗОННЫЙ И СОЦИАЛЬНЫЙ СУБСТРАТ СИЛ

Дюркгейм и Мосс уже давно заметили, что в этом отношении понятия Неба и Земли представляют собой своего рода классификационные рубрики, аналогичные тем, которые они изучали в тотемических обществах. Действительно, Небо и Земля соответствуют мужской и женской природе, свету и тьме, югу и северу, красному и черному, правителю и народу и т. д. В них, как следовало ожидать, обнаруживается и связь с определенными пространствами, периодами времени и мифическими животными. Дело в том, что чудес ные силы Неба и Земли представляют собой особые аспекты начал Инь и Ян, определяющих собой в Китае всю социальную жизнь и всю картину мира. Нет такой оппозиции, которая не покрывалась бы их противопоставлением. Конечно, этот шедевр схоластической мысли, являющий собой распределение всех философских или жизненных элементов целой цивилизации, нельзя считать очень древним. Скорее следует видеть в нем результат длительной работы.

Однако социальные реалии, в которых Гране усматривает источник этой концепции, позволяют чрезвычайно точно сопоставить принципы Инь и Ян с теми началами, которые воплощаются во фратриях и своим соперничеством и сотрудничеством обеспечивают жизнь племени. Гране показал, что двухчастное деление господствовало в жизни древнекитайских крестьян. Он реконструировал эпоху, в которую вся эта жизнь представляла собой слепок и вместе с тем образец оппозиции Инь и Ян. Последняя совпадает со сменой времен года. Инь воплощает в себе силу зимы, а Ян — силу лета. Оказывается, что обе «главные рубрики» возникли из праздников равноденствия, в ходе которых на двух берегах реки стояли друг против друга мужчины-земледельцы, работающие на солнце в теплое время года, и женщины-ткачихи, работающие внутри жилищ в холодное время года. Для каждого из двух полов тем самым начинался либо период активности и мистического превосходства, либо период бездействия и подчинения. Конечно, Ян — мужское начало, а Инь — женское. Но многие замечания самого же Гране доказывают, что этот бесспорный антагонизм — не единственная оппозиция, в которой сталкиваются два принципа. Возможно, изначально это даже и не главная из них.

В самом деле, во время зимних праздников земледельцы, собравшись в мужском доме, своими плясками торопят возвращение теплого времени года. Эти церемонии включают в себя «противостояние празднующих лицом к лицу» и «чередование жестов». Участники спектакля сходятся, словно две соперничающие группы, одна из которых воплощает собой солнце, тепло, лето, Ян, а другая — луну, холод, зиму, Инь. Между тем женщины в этих праздниках не участвуют. То есть оба начала и оба выражаемых ими времени года олицетворяются мужчинами. По крайней мере в этом случае сексуальный антагонизм отходит на второй план. Попытаемся определить, какой же действует вместо него. Гране упоминает о том, что две группы учасгников церемонии образуются соответственно партией хозяев и партией гостей. Невозможно при этом не вспомнить

о ритуальных турнирах и атлетических играх в обществах, которые делятся на фратрии. Антитетические пляски на китайских сезонных праздниках предегают их точным соответствием. Они выполняют ту же самую функцию и основываются на тех же самых институтах. Положим, в некоторых из них противостоят друг другу мужчины и женщины, зато в других наглядно выступают соперничающие и солидарные между собой роды, связанные непрерывной традицией перекрестных браков (механизм которых Гране описывает в другом месте) и действующие в точности как фратрии в обществах с двухчастным делением.

Известно, что на одном из праздников одна группа танцоров состояла из мальчиков, а другая — из взрослых мужчин. То есть на сей раз оппозиция Инь и Ян не совпадает с оппозицией полов, она отождествляется с противопоставлением возрастов. Ни в коем случае не следует забывать, что это всего лишь рубрики, покрывающие собой то один, то другой из множества контрастов, которые встречаются в природе и обществе, — в частности, различие полов и социальных групп. Когда последнее различие перестает ощущаться в игре фратрий, единственным явным остается первое. Как осуществилась эта эволюция — великолепно показано у Гране. В ее ходе половой аспект Инь и Ян приобретает первенствующее и едва ли не исключительное место, и в конце концов он один лишь и заметен в поздних текстах, позволяющих реконструировать древнекитайскую цивилизацию.

Собственно, и в тотемических обществах иногда встречается мистическая и социальная оппозиция полов. Так, например, обстоит дело у курнаи, где, независимо от родового деления, мужчины считают себя в родстве с царем-эму, а женщины — с гордячкой- славкой. Эти две птицы обладают всеми признаками тотемных животных, в частности запрещается убивать и есть их. Каждый из полов требует, чтобы другой пол почитал птицу, являющуюся его эмблемой, а всякое нарушение запрета влечет за собой битвы мужчин и женщин. Эта борьба, порой кровавая, порой сводящаяся к игре, служит ритуальной прелюдией к свадьбам. То есть все происходит точь-в-точь как на китайских праздниках равноденствия, в ходе которых тоже заключались помолвки. Царь-эму и гордячка-славка — это функциональные аналоги Инь и Ян.

Вообще, по размышлении представляется невозможным, чтобы социальная дихотомия фратрий совпадала с физиологической дихотомией полов, так что одна фратрия была бы исключительно мужской, а другая — исключительно женской. Подобное деление, напрочь отрицая братство по крови, разрывало бы всякую связь между братом и сестрой и мешало бы образованию какого бы то ни было типа наследования и семьи. Поэтому два конститутивных начала вселенной и общества воплощаются, с одной стороны, в полах (как факторах биологической плодовитости), а с другой стороны, во фратриях (как факторах социальной гармонии). Отсюда возникают наложения, парадоксальные с точки зрения простых и очевидных фактов, но они не должны смущать тех, кто видит в мире одни лишь мистические силы. Например, в ходе праздника фратрий не которым мужчинам приходится представлять то начало, которое в ходе межполовых турниров символизируют собой женщины.

В экстремальном климате, где главной заботой людей является смена времен года, основной социальный антагонизм определя- егся не полом, а самими временами года, особенно если, как в полярных странах, вся коллективная жизнь в целом меняется вместе с погодными условиями. Марсель Мосс достаточно подробно показал размах этой перемены, и здесь это можно просто принять к сведению без подробного анализа. Отметим особо лишь случай эскимосов с Баффиновой Земли и с берегов залива Фробишер.

У них, как и всюду у этого народа, обряды, связанные с рождением, различаются для детей, рожденных летом и зимой. Но более того, и вся жизнь человека проходит под влиянием того времени года, когда он появился на свет. Это так же сильно сказывается на глубинном складе личности, как и принадлежность к тому или иному полу или, в тотемических обществах, к той или иной фратрии. Родившиеся зимой называются «птармиганы», а те, кто увидел свет летом, — «эйдеры». Они противостоят друг другу в ритуальных состязаниях: одни тянут канат в сторону суши, другие — к морскому берегу. И из того, чья команда победит, делают вывод о преобладании того или иного сезона в наступающем году

Такая оппозиция лета и зимы является составной частью системы соответствий, не менее сложной, чем та, которой определяется различие принципов двух фратрий или же Инь и Ян. Так, ребенок, рожденный летом, в качестве своей первой трапезы пьет бульон из сухопутного животного, сваренный на пресной воде; а рожденный зимой — бульон из водного животного, сваренный на морской воде. Как и в Австралии, эта классификация охватывает всю природу в целом. Между предметами, принадлежащими противоположным временам года, запрещается всякий контакт. Летнюю одежду закапывают на зиму и наоборот. Смена времен года предопределяет и перемену в питании. Лосося, которого ловят летом, ни в коем случае нельзя есть вместе с морскими животными, которых ловят зимой.

Перед нами вновь система запретов на смешение, за подробностями о которой следует отослать к книге г. Мосса и которая весьма напомиї іает табу на пищу, охоту и т. д., существующие в тотемических обществах, по-видимому, с той лишь разницей, что у одних запреты действуют весь год для каждой половины общества отдельно, а у других — в течеі іие полугода для всего общества целиком. В одном случае деление на свободное и заповедное, на профанное и сакральное со- чегаегся с социальным делением на фратрии и основывается на принципе взаимности [n'ciprocitc ]; в другом случае оно соответствует смене времен года и основывается на принципе круговорота.

И тут и там можно констатировать двухчастное представление о коллективной жизни и о картине мира. Они зависят от соли- дарности и соперничества двух начал, разделяющих и противопоставляющих друг другу членов племени. Иногда на первый план выходит антагонизм времен года, иногда — антагонизм полов, иногда — антагонизм фратрий. Встречаются и промежуточные типы: половые классы у курнаи, сезонные классы у эскимосов с Баффиновой Земли. Эти различные оппозиции не являются независимыми: они стремятся ко взаимоналожению, но неизбежно противоречат одна другой, поскольку мужчины рождаются не только летом, а женщины не только зимой и поскольку у одной матери бывают дети не только мужского или только женского пола. Поэтому один из принципов классификации вынужден уступать первенство другому. Первенство, достигнутое тем или иным принципом под влиянием достаточно трудно определимых факторов, как раз и придает цивилизации ее оригинальный облик; им, в частности, объясняется различное функционирование обществ китайского, австралийского или эскимосского типа.

Из данного анализа следует заключить, что порядок вещей и людей часто образуется из составления двух начал, по природе своей — одновременно, но в разных пропорциях — социальных, половых и космических. Поэтому тотемные эмблемы фратрий и производных от них родов следует мыслить как сигнатуры, в которых проявляются мистические силы, своим соперничеством и сотрудничеством хранящие мир и поддерживающие жизнь общества; тогда в полной мере обретет свой смысл функционирование фратрий, равно как и различные тотемные запреты, в частности тот, который столь неудачно называется запретом инцеста.

<< | >>
Источник: С.Н. Зенкина. Миф и человек. Человек и сакральное / Пер. с фр. и вступ — М.: ОГИ — 296 с.. 2003

Еще по теме СЕКСУАЛЬНЫЙ, СЕЗОННЫЙ И СОЦИАЛЬНЫЙ СУБСТРАТ СИЛ:

  1. РАССТАНОВКА ПОЛИТИЧЕСКИХ СИЛ ПОСЛЕ ОСВОБОЖДЕНИЯ И БОРЬБА ЗА СОЦИАЛЬНЫЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ
  2. 1. Расстановка политических сил и социально-политическая обстановка в стране после Февральской революции.
  3. Сезонные пастухи против оседлых земледельцев
  4. 31. Особливості укладення трудового договору з сезонними та тимчасовими працівниками
  5. Получение этилового спирта из смешанных субстратов.
  6. Физиологический субстрат эмоций
  7. 3.3.5.Биоконверсия осветлённых субстратов из растительного сырья
  8. Движение без субстрата: доктрина последовательности форм
  9. Актиномцетные комплексы щелочных почв и антропогенных субстратов
  10. ПРОЯВЛЕНИЕ В РЕЛЬЕФЕ ВЕЩЕСТВЕННО-СТРУКТУРНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ СУБСТРАТА
  11. СЕКСУАЛЬНОЕ ВЛЕЧЕНИЕ И АГРЕССИВНОСТЬ
  12. Противоречие в эмоциях и сексуальности
  13. Что такое сексуальное здоровье?