<<
>>

5. СОЦИАЛЬНОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ БЛАГ И ТРЕВОГ

Темы Модерна не охватывают все общество одновременно. Об- щество многомерно. В процессе изложения материала все время подчеркивалось, что темы Модерна в разных социальных про- странствах звучат по-разному.
В повседневную жизнь всех людей вторгаются отдаленные события. В разных социальных стратах это происходит с разной скоростью. Сравним мысленно жизнь крестьянина, тесно связанную с мес- том, и жизнь поколений английских или голландских купцов, не од- но столетие торгующих, допустим, с Индией. Люди, входящие в по- следнюю группу, легко перемещаются во времени, на огромные расстояния и мысленно и реально. Купцу или промышленнику пе- ресчет времени на деньги кажется естественным, самоочевидным. Рабочему - бывшему крестьянину это представление приходится навязывать, часто сугубо насильственными методами. Однако и для него оно становится постепенно самоочевидным. Способность к новым способам деятельности, новые классификации мира, но- вое видение оказывается встроенным в тело, часто через . Существуют социальные пространства, где культивируются приватность и ценности индивидуальности. Есть области, где гос- подствует экономическая рациональность. Существуют области, где вхождение в Модерн осуществляется в первую очередь через репрессивные дисциплинарные практики. Эта сторона Модерна стала привлекать внимание ученых имен- но в XX в. Над этой проблемой работал, в частности, знаменитый ^Fourastie J. Lettre ouvert a quatre milliards d'hommes. - P., 1970. - P. 35. французский философ М. Фуко в работе ^. Дисциплинарные процедуры, обеспечивающие баланс власти в традиционных и современных обществах, различны, но они всегда имеют место. В традиционных обществах власть осуществлялась в форме взимания произведенного продукта, захвата вещей, людей, земель. В традиционных обществах наказуемый, как правило, под- вергался пытке. Это был насильственный телесный ритуал.
Он осуществлялся не только в тайных подвалах и застенках. преступника могло превращаться в род социального театра, превращающего в драму триумф порядка над . В обществах Модерна, подчеркнем еще раз, закон выступает в форме универсальной нормы. Идеология и дисциплинарные прак- тики оказываются и взаимосвязанными, и автономными. Идеология Просвещения стояла на революционных позициях относительно уголовного наказания. Реформистские проекты, начиная с XVIII в., базировались на просветительских установках. Идея равенства всех перед законом была здесь ключевой. Целью этих проектов было изобретение наказания, которое было бы применимо ко всем. Оно различалось по степени в зависимости от совершенного пре- ступления. Наказание должно было быть полезным для общества и назидательным для осужденных. Нормирование осуществлялось за счет дисциплинарных проце- дур, т.е. эти процедуры были подчинены цели, выступали в качест- ве средства. Однако дисциплинарные процедуры быстро от идеологических проектов. Как и любое средство, они усовершенствовались не только в тюрьме, но и в армии, и в школах, быстро победив обширный и сложный юридический аппарат, построенный Просвещением. Эти техники рафинирова- лись и распространялись без опосредования идеологией. Через эти процедуры осуществляется универсализация единообразного нака- зания - тюремного заключения. Тюремное заключение - главная форма наказания в современном мире. Через дисциплинарное со- циальное пространство, одинаковое для всех и каждого (школьни- ков, солдат, рабочих, преступников, больных), эти техники превра- тились в инструмент, способный дисциплинировать и подвергать контролю любую человеческую группу. Детали побеждали тео- рию. Возникла своего рода диктатура средств. Вновь подчеркнем: трудно оценить свершившееся положитель- но или отрицательно. Так или иначе, в обществах Модерна возмож- ности надзора расширяются. Средства усовершенствуются, а это порождает асимметрию власти. Возрастание рефлексивности об- щества в целом идет параллельно интенсификации административ- ного контроля.
Блага и тревоги современности не распространяются равномер- ^Foucault М. Discipline and punish: The birth of the prison. - N.Y., 1979. но на общество в целом, на всех людей, которые в обществе живут. Они распределяются отнюдь не поровну. Балансы власти неравны. В истории блага всегда сосредоточиваются в одном, весьма ограни- ченном социальном пространстве, беды сосредоточены в другом социальном пространстве. Первое - пространство доминирую- щих, второе - пространство доминируемых. В социальном пространстве доминируемых концентрация бед намного превышает концентрацию благ, хотя в процессе истории соотношение между первыми и вторыми может меняться в сторо- ну выравнивания. Но в целом история обществ - свидетельство тому, что существуют социальные группы людей, несущих глав- ным образом утраты. Приобретения (в виде индивидуальности, свободы, универсализма, приватности и пр.) долгое время проходят мимо них. В течение более чем полутора веков тех, кто это про- странство населяет, называли пролетариатом. Этим именем обо- значали людей, которые были лишены тех видов капитала, кото- рые бы позволяли чувствовать себя в современности уютно. Про- странство, в котором эти люди обитают, обширно. В начале XX в. В. Зомбарт отмечал: ^. Именно эти люди в первую очередь становятся объектами дис- циплинарных практик. Они меняются, перестают быть крестьяна- ми, бродягами, ремесленниками через . В первую очередь по отношению к ним применяются выработанные общест- вом техники дисциплинирования, надзора и наказания. Будто прой- дя большой мукомольный жернов, люди выходят оттуда в виде вполне однообразной массы, которая говорит только на одном язы- ке: одинаковые воззрения, одинаковые моды, одинаковые песни там, где царило бесконечное разнообразие. Они обретают новый ритм: ритм производственный, скучный, однообразный, машин- ный. Возникает новый габитус. Появляется новая телесность, ме- няется и ментальность. Напомним о логике нашего рассуждения. Свойства габитуса буржуа были перенесены на предприятие, а затем распространи- лись на общество в целом.
Социальные изобретения также распространились. Новые общественные отно- шения формируют новый габитус - как через техники дисципли- ны, так и через добровольный самоконтроль - у достаточно боль- шого числа людей. Эти практики воспроизводятся. Уходя из одних областей общества, они перетекают в другие. Об этих людях написано очень много. Обратимся к одному из описаний: . Можно подумать, что приведенный отрывок взят из работы Ф. Энгельса , в которой речь идет о происходящем в первой половине XIX в. Текст принад- лежит, однако, перу наших современников, французских социоло- гов Д. Берто и И. Берто-Вьям, которые пишут о сегодняшних французских пекарях^. Как происходит обучение? Новая дисциплина труда и новое представление о времени формируются одновременно. В аграр- ных обществах время исчисляется через ориентацию на трудо- вые занятия. Подчеркнем еще раз: здесь нет различения и . Работа непонятна. В России еще в на- чале XX в. мануфактурные рабочие (например, на производстве веревок и канатов) сами определяли, сколько им надо было рабо- тать, чтобы выполнить задание. Они могли после обеда поспать, а потом вновь возобновить работу. У нас на Урале существовали рабочие, которые сочетали работу на заводе с крестьянским тру- дом. Такие же рабочие существовали и в других странах. Историк британского рабочего класса Э.П. Томпсон так опи- сывал приход нового порядка. (Изложено по: История ментальностей. Историческая антропология. Зарубежные исследования в обзо- рах и рефератах. - М., 1996. - С. 195-196). Этот процесс в Британии имел место начиная с XVIII в. В России он вовсю развернулся в XX в. Советские законы о преда- нии рабочих и служащих суду за три прогула в месяц (1938 г.), за опоздание на работу (1940 г.) - аналог заводских порядков, о ко- торых пишет Э.П. Томпсон. Суровость этих законов определя- лась не только жестокосердием властителей, но и общими зако- номерностями вхождения в Модерн. Масса новых рабочих - го- родских жителей и бывших крестьян подвергалась дисциплини- рованию.
Результат жестокого обучения проблематичен. Человек выбро- шен из локальной общности и пущен в свободное плавание. Утратив семью традиционную, он не обрел ни приватности, ни нуклеарной семьи. Его одиночество - не одиночество романтического странни- ка. Он одинок, но это одиночество в тесной телесной близости с дру- гими: в работном доме, в бараке. Вместо дома у него в лучшем слу- чае комната. Можно сказать: дома у него нет дома. Он стремится на улицу - в трактир, в пивную, в массу... Трактир и публичный дом мо- гут показаться небом по сравнению с адом пролетарских жилищ. Ему уже чуждо подчинение авторитету, но у него отсутствует ин- дивидуальная идентичность и чувство уверенности. Он одинок, но не индивидуален. Ряд исследователей характеризуют это состояние как (А. Кара-Мурза). Традиция и обычай утрачивают качества скрепы - умиротворяю- щей, цивилизующей. Эти люди видятся людьми , не подоз- ревающими о существовании не то что свободы, но, порой, и пробле- мы добра и зла. Они живут в мире самых простых потребностей. Они оставлены на них самих, т.е. наедине с самими собой. Ситуация наеди- не с самими собой нова для них. Как отмечалось выше, в традицион- ных обществах наедине с собой они никогда не оставались. Они не приобщились к благам современности, они выпали из иерархии, если иметь в виду, что общество - это всегда иерархия (Ф. Бродель). Эти люди пребывают в непривилегированных социальных про- странствах. Такие пространства постоянно воспроизводятся. западный пролетариат в XX в. приобщился к благам современ- ности. В то же время подобные пространства продолжают сущест- вовать в третьем мире. В России они также обширны. Доминируемые не являются пассивными объектами дисципли- нарных практик. Люди внизу, доминируемые - не пассивная мате- рия, на которую доминирующие лишь накладывают социальную форму. Их активность оказывает влияние на результат социального изменения. Городские низы действуют примерно так же, как крестьяне. На- помним, что крестьяне используют тактики повседневного сопроти- вления власти, позволяющие им выжить.
Единое нерасчлененное тело выступает против тех, кто всегда одерживает верх. Этот хор, как правило, невидим и неслышим. Он становится замечаемым в эпохи перемен. В истории люди, которые составляют этот хор, все- гда оказывались побежденными. Они практически всегда действуют по правилам, которые не ими заданы. Правила игры налагаются гос- подствующим властным порядком. Не меняя правил, люди влияют на результат игры. Они разрушают и одновременно воспро- изводят. Громогласному и бросающемуся в глаза производству соци- ального порядка, представленному, например, в политических реше- ниях, противостоит другое производство. Оно называется потребле- нием. Тихое, почти невидимое, оно проявляет себя через способы употребления продуктов, предлагаемых доминирующим порядком. Это - присваивание чужого пространства. Здесь нет базы, позволяющей капитализировать преимущества, подготовиться к экспансии, сохранить независимость. Не имея мес- та, тактики зависят от времени. Здесь чуждые цели оборачиваются в собственную пользу. Так становятся возможными победы слабых над сильными (людьми во власти, насилием разного рода и т.д.) с по- мощью трюков, охотничьего чутья, сложных маневров. Здесь ис- пользуются двусмысленные ситуации, обнаруживаются щели и зазо- ры, в которые можно проскользнуть. Слабый не может победить сильного, но он его использует. Системы институтов, отношений, взаимодействий слишком огромны, абстрактны и мощны, чтобы можно было ощутить их как свои. Они слишком опутывают, чтобы можно было их избежать. Движения слабых способны оживлять, до- пустим, бюрократическую систему. Без таких эта си- стема вряд ли прожила бы долго. Подобные способы действия напо- минают мимикрию растений и рыб. Этого рода тактики как будто пришли из лесов и океанов на улицы наших деревень и городов. Они выходят на поверхность исторической жизни тогда, когда нарушает- ся локальная стабильность. Историкам больше известны социаль- ные движения, нежели формы сопротивления, которые не заметны на поверхностный взгляд. В процессе исторического развития возникают каналы, через ко- торые осуществляется давление . В качестве таких каналов выступают массовые движения и организации. Появление массовых политических организаций в XIX в. свидетельствовало об изменении балансов власти в сторону доминируемых. Происходит снижение властного дифференциала. Сегодня ни один правитель не скажет, что он правит оттого, что принадлежит к благородному сословию, или потому, что власть дана ему от Бога. Правители вынуждены ле- гитимировать себя в глазах подданных через соотнесение с неличны- ми принципами и идеалами. В частности, они должны предлагать программы, которые ставят целью совершенствование социальных отношений. Правители пытаются одержать победу над массами, предлагая пути улучшения жизни рядовых людей. Так осуществляет- ся процесс демократизации. Он свидетельствует об относительном изменении в распределении власти между доминирующими и доми- нируемыми. Баланс власти уравновешивается. Рост взаимозависи- мости приводит к тому, что люди в большей степени ощущают и осознают внеличный характер отношений. В то же время рождает- ся возможность восприятия обществ как функциональных цепей, объединяющих взаимозависимых людей^.
<< | >>
Источник: Козлова. Н. Социально-историческая антропология. 1998

Еще по теме 5. СОЦИАЛЬНОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ БЛАГ И ТРЕВОГ:

  1. § 1. Пограничная безопасность: проблема формирования концептуальных основ
  2. ПРИЛОЖЕНИЯ Антидезаптационная триада
  3. НАЧАЛО СОЦИАЛЬНЫХ РЕФОРМ. «ЛЕВ ИЗ ТАРАПАКА»
  4. Контрольные вопросы
  5. Социально-экономическое развитие СССР
  6. Тема 6 НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ СРЕДА
  7. СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ПРАВЯЩИХ КРУГОВ И МАССОВОЕ ДВИЖЕНИЕ ТРУДЯЩИХСЯ
  8. КОММЕНТАРИЙ
  9. Великие социальные законы 18 года до P. X.
  10. § 3. Образовательная среда и здоровьесберегающие факторы
  11. Пятый этап. Взаимодействие с собственным ребенком
  12. БАРЬЕР СОЦИАЛЬНОГО ВОСПРИЯТИЯ