<<
>>

2.1. Технологические революции

Описанная выше демографо-технологическая зависимость позволяет объяснить природу технологических революций, неоднократно потрясавших человечество. Технологической ре­волюцией называется исторически быстрое усложнение техно­логий, приводящее к подъему производительности труда у лю­дей и у их предков гоминин из рода кениантропов.

Логика рас­крытия природы технологических революций такова.

Как мы могли видеть (см. разд. 2.4), сложность технологий у популяций гоминин зависит от плотности их населения. Сле­довательно, со скачкообразным ростом последнего гоминины должны были испытывать скачкообразный же рост сложности своих технологий, т.е. претерпевать технологические револю­ции. При этом рост сложности технологий закономерно вызы­вал подъем производительности труда, и вот почему.

Усложнение технологии сопровождается расширением производственного инвентаря тружеников, которое немысли­мо без его специализации, т.е. без сужения функций орудий, поскольку нельзя расширить инвентарь одинаковыми орудия­ми. Сужение же их функций автоматически сообщает орудиям более значительную производительность труда. По этой при­чине всякая технологическая революция сопровождается ре­волюционным подъемом производительности труда и, соот­ветственно, ростом благосостояния трудового коллектива как в мелком (локальном), так и в крупном (государственном, ре­гиональном, мировом) масштабах. Примеры, иллюстрирую­щие сказанное, известны. Как мы знаем, обыкновенный нож плохо справляется с изощренными функциями. Но если нож специализирован как перочинный, десантный или кухонный, он становится эффективным в решении своих задач. Это озна­чает, что специализированные орудия гораздо производитель­нее неспециализированных (генерализованных).

Реконструкция демографо-технологической истории че­ловечества подтверждает высказанную точку зрения. Около 2,6 млн лет назад в Восточной Африке, предположительно, со­стоялся «теоретический» демографический взрыв, о котором мы можем судить по распространению археологической куль­туры типичного олдовая кениантропа с озера Рудольфа 2,2 млн лет назад от Франции до Якутии (см.

разд. 1.8). Как представ­ляется, этот «теоретический» демографический взрыв вызвал в Восточной Африке олдовайскую технологическую револю­цию. Суть ее состояла в том, что камни и палки кениантропов- охотников уступили место восьмисложной культуре типично­го олдовая, который по меньшей мере вчетверо превосходил по степени сложности предшествующее технологическое состоя­ние (на деле превосходил еще больше - в 15 раз, см. разд. 2.4). В результате возросшая производительность труда породила первую в человеческой истории культурную революцию (см. разд. 3.1-3.6, 5.4).

Следующий демографический взрыв постиг нашего пред­ка - человека-мастера - 1,835 млн лет назад, что вызвало рас­пространение этого гоминина от Испании до Индонезии (см. приложение 2). Около 1,55 млн лет назад это демографическое событие повлекло за собой в Восточной Африке (в Олдувай- ском ущелье, Танзания [405; 791]) ашёльскую технологическую революцию. Ее наступление ознаменовалось тем, что в состав орудий олдовайской культуры, без увеличения их числа, вош­ли многочисленные бифасы, или двусторонне обработанные орудия. В составе типичного олдовая таких орудий не было, и все инструменты примитивно обрабатывались лишь с одной стороны. С приходом древнего ашёля технологическое состо­яние наших предков радикально изменилось.

Состав археологической культуры древнего ашёля был та­ков [608, с. 487; 641]: 1) грубые рубящие орудия (чопперы - 16,3% от всего инвентаря); 2) бифасы (ручные рубила, топоры- колуны - 53,2%); 3) полиэдроны (многогранники - 5,4%); 4) дискоиды - 8,7%; 5) сфероиды и субсфероиды - 9,8%; 6) гру­бые скрёбла (тяжелого типа - 3,3%); 7) изящные скрёбла (лег­кого типа - 3,3%). Бифасы обрабатывались с двух сторон, что обеспечивало их разнообразие, функциональная нагрузка ко­торого нам недостаточно ясна. Внешний вид бифасов позво­ляет думать, что их использовали в качестве наконечников ко­пий, ножей для разделки туш животных, инструментов для ко­пания земли, топоров для рубки и обработки дерева и расти­тельных материалов.

Поэтому не исключено предположение, что ашёльская культура была более специализированной, чем олдовайская, ив 1,5 раза эффективнее, что объясняет сам факт ее появления (ашёль наполовину состоял из новых, двусторон­не обработанных орудий, откуда вытекает предположение о его более высокой производительности по сравнению с олдоваем). Как истолковывать то обстоятельство, что камни и палки в 15 раз уступали олдоваю, а тот в 1,5 раза - ашёлю, пока неясно, хотя напрашивается мысль о некой правильной числовой пи­рамиде.

Заметим особой строкой, что отличительная черта ашёль- ской культуры - двусторонне обработанные орудия, или би­фасы, сознательно не изобретались. Они явились результатом особой выделки и специализированного применения олдовай- ских протобифасов, которые тоже не изобретались. Протоби- фасы, как отмечалось выше, представляют собой ядрища, или нуклеусы, которые образуются после снятия с каменного жел­вака отщепов, автоматически обеспечивая их двустороннюю обработку. Кениантропы сохраняли их и переносили с собой, но совершенно не осознавали их технологических возможно­стей как архетипов (первичных образцов) бифасов. Этого не осознавал и ранний человек-мастер. Однако когда его популя­ции заметно размножились в Восточной Африке ок. 1,55 млн лет назад, этот гоминин стал применять протобифасы как са­мостоятельные орудия труда и охоты, чем расширил свой ору­дийный инвентарь и, сам того не ведая, осуществил ашёльскую технологическую революцию (рис. 9).

Интересна социально-психологическая подоплека этого события. Она могла бы быть такой. Когда человеческий кол­лектив растет, число его индивидуумов с их способностями, наклонностями и случайными шансами увеличивается. В ре­зультате эти индивидуумы имеют б лыние перспективы осво­ить возможности, предоставляемые им сложившейся действи­тельностью. Так, кениантропы, охотившиеся при помощи кам­ней и палок, могли случайно получать каменные отщепы, но не использовали их как особые орудия. Когда популяции кениан- тропов выросли, в их среде появились индивидуумы, как бы «избыточные» для обслуживания таких столь примитивных орудий, как камни и палки, поскольку для этого хватало ин­дивидуумов, представленных в прежнем демографическом со­стоянии.

По этой причине «избыточные» кениантропы случайно прибегали к использованию отщепов, вовлекая их в орудий­ный оборот своей общины и производя тем самым олдовай- скую технологическую революцию. То же самое произошло с человеком-мастером. Его «избыточные» индивиды случайно применили в труде и охоте протобифасы кениантропа, затем вовлекли их в производственную деятельность и осуществили ашёльскую технологическую революцию. По-видимому, подоб­ные счастливые технологические случайности требовали вре­мени для своего стихийного выполнения, что объясняет разрыв во времени между демографическими взрывами и технологиче­скими революциями, наблюдаемыми в истории (см. ниже).

Рис. 9. Заготовки для орудий археологических культур типичного и развито­го олдовая - отщепы, скалывавшиеся то с одной, то с другой стороны камен­ного желвака (ядрища, или нуклеуса), в результате чего желвак автоматиче­ски приобретал вид двусторонне обработанного орудия (протобифаса), тогда как стандартные олдовайские орудия обрабатывались лишь с одной стороны. Но вот демографо-технологическая зависимость потребовала от размножив­шегося человека-мастера усложнить свою технологию, и он стал применять протобифасы как самостоятельные двусторонне обработанные орудия тру­да - бифасы в виде ручных рубил и других инструментов. Древнеашёльские (аббевильские) рубила выглядели неказисто. Более сложные среднеашёль- ские (собственно ашёльские) рубила приобрели изящный вид. Мустьерские и ориньякские ножи были еще сложнее. Первобытный человек усложнял технологию под давлением своего демографического роста [125, с. 128]

Демографический подъем и акселерация наметились у са- пиенса на Ближнем Востоке 119 тыс. лет назад (см. разд. 1.8), однако демографический взрыв у него случился 50 тыс.

лет на­зад, что толкнуло его в Европу. Одновременно произошла верх­непалеолитическая технологическая революция пластинчатой индустрии ориньякской археологической культуры (см. при­ложение 3). Ее суть заключалась в том, что теперь применялся специально подготовленный призматический нуклеус (крем­невое ядригце), с которого снималась масса тонких ножевид­ных пластин, идущих на выделку изящнейших и разнообраз­ных орудий (более 90 типов, а это предполагает кроманьонские общины численностью в 45 индивидуумов, см. разд. 2.4).

Отметим, что этот кроманьонец не изобретал пластин как заготовок. Пластины известны со времен типично олдовай- ской культуры позднего кениантропа: две пластинки откры­ты 2,06/1,99-1,93 млн лет назад на его стоянке Омо 123 К в Эфиопии [620, с. 774]. Пластины стали обычной составляющей мустьерской археологической культуры в Европе [324], воз­раст 333-24 тыс. лет. Они найдены в составе среднего камен­ного века формации Каптурин в Кении - возраст 240 тыс. лет [502]. Оттуда они могли перекочевать после 212+13 тыс. лет назад (см. разд. 1.11) в ближневосточный преориньяк (возраст 144-120 тыс. лет), где его связь с местными протокроманьон­цами пока, однако, не установлена, поскольку их представите­ли, вооруженные мустьерской индустрией, обнаружены в ис­копаемом состоянии 119 тыс. лет назад после окончания архе­ологической культуры преориньяка (120 тыс. лет назад) (объ­яснение см. в разд. 1.8).

Ориньякская технологическая революция 50 тыс. лет на­зад подняла производительность первобытного труда настоль­ко, что вызвала культурную революцию в Европе 40,5 тыс. лет назад, вылившуюся в массовое создание пещерных святилищ, украшенных произведениями франко-кантабрийского на­скального искусства религиозного (мифологического) харак­тера (см. разд. 5.4).

Подобно тому, как Восточная Африка дважды послужила эпицентром демографических взрывов и технологических ре­волюций (2,6 и 1,835-1,55 млн. лет назад), Ближний Восток по­сле ориньякской технологической революции (50 тыс.

лет на­зад) вступил во вторую фазу демографического взрыва 16 тыс. лет назад, который спровоцировал распад общности ностра- тическихязыков. Ностраты (люди говорившие на этих языках) пользовались технологией мезолитической археологической культуры кебары (возраст 21,8-16 тыс. календарных лет, или 19-13,95 тыс. радиоуглеродных лет) [100, с. 66].

Напомним, что из-за долговременных колебаний радиоак­тивного углерода (изотопа С-14) в земной атмосфере даты для древних углеродосодержащих материалов всегда оказываются омоложенными, и чем дальше в глубь времен, тем значительнее [288; 534; 588; 661]. Наука «дендрохронология», подсчитывая годичные кольца деревьев возрастом до 8 тыс. лет, устанавли­вает, что радиоуглеродной дате 2100 г. до н.э. соответствует ре­альная календарная дата 2700 г. до н.э. [47, с. 257-259; 653]. Это обстоятельство позволяет пересчитывать радиоуглеродные да­ты в календарные с помощью умножения на поправочный ко­эффициент 1,(148). Реальная ситуация сложнее, поскольку ко­лебания атмосферного изотопа С-14 происходили во времени нелинейно (не в постоянных темпах), однако для расчета про­должительных временных интервалов прошлого это обстоя­тельство не имеет принципиального значения (в противопо­ложность точным единичным датам).

Как отмечалось выше, 16 тыс. лет назал начался ближнево­сточный демографический взрыв, вызвавший распад общности ностратов, что выразилось в миграции восточных ностратов (эламо-дравидов и урало-алтайцев) на восток. Оставшиеся в Леванте (Сирия, Ливан, Израиль, Иордания) западные ностра­ты (предки афразийцев, картвелов, индоевропейцев, этрусков и буришей) перешли к мезолитической археологической культу­ре геометрической кебары, возраст которой 16-14,3 тыс. кален­дарных лет, или 13,95-12,45 тыс. радиоуглеродных лет. Рост их населения привел к новому распаду этой общности, в резуль­тате которого предки индоевропейцев отправились в Северное Причерноморье [240; ср. 183; 184; 186], предки картвелов - в Грузию, предки этрусков - в Восточную Турцию и Северный Ирак, предки буришей двинулись на северо-запад Пакистана, где оставили язык бурушаски, а предки афразийцев остались в Леванте, где перешли к финальной мезолитической археологи­ческой культуре натуф [152], возраст которой 14,3-11,7 тыс. календарных лет, или 12,45-10,2 тыс. радиоуглеродных лет.

До всех этих событий 21,8 тыс. календарных лет назад от предков ностратов в Леванте отделились предки носителей сино-кавказских языков, которые отправились на Северный Кавказ, где дали начало носителям современных северокавказ­ских языков (абхазо-адыгских и нахско-дагестанских); просле­довали на северо-восток Индии, где породили общность сино- тибетских языков (тибето-бирманских и китайского); достигли реки Енисея, где отметились енисейскими языками (кетский и др.); наконец, в холодный стадиал Вюрм IV Дриас II (12,3-11,8 тыс. лет назад), переправились по земле Берингии на северо- западное побережье Северной Америки, где дали языковую се­мью на-дене [90, т. 2, с. 471,479; 199, с. 66-67, 69; 468; 628, с. 27].

Еще раньше, 29,9 тыс. календарных лет назад, с началом ближневосточного ориньяка С, или атлитиана [100, с. 66], от предков ностратов и сино-кавказцев отпочковались предки шумеров, отбывших в Месопотамию, на юг Ирака, и позже соз­давших знаменитую шумерскую цивилизацию.

Мезолитическая (среднекаменного века) археологическая культура этого региона являлась продолжением ориньякской культуры и характеризовалась мелкими изящными каменны­ми пластинками правильных форм (геометрическими микро­литами). Они служили наконечниками стрел, вкладышами для деревянных серпов и др. орудиями, т.е. отличались поли­функциональностью (многозначностью), что делало их весь­ма эффективными (наподобие современных элементов для конструктора-трансформера) [620, с. 686]. Однако мезолити­ческие культуры, подобно предшествующим верхнепалеоли­тическим культурам, обслуживали общества потребляющего хозяйства охотников и собирателей. Так, их серпы с острыми каменными вкладышами служили для срезания дикорастущих растений. Это видно из того, что на мезолитических стоянках не обнаружено семян культурных растений, равно как и костей одомашненных животных (за вычетом собаки).

Около 12 170 календарных лет назад сперва у носителей прототигридского («бананового») языка (родственного этрус­скому) на северо-востоке Ирака, а затем у семитов (афразий- цев) Леванта произошла неолитическая технологическая рево­люция, положившая начало производящему хозяйству (см. разд. 4.1). Племена производящего хозяйства возделывали съедобные злаки (пшеницу, ячмень), чечевицу и другие полезные растения, а также разводили коз, овец, быков и свиней. Однако их камен­ные орудия сохраняли мезолитический облик, в силу чего древ­нейшая культура общества производящего хозяйства именуется протонеолитом и докерамическим неолитом, в отличие от под­линного (керамического) неолита (новокаменного века), уста­навливающегося с распространением полированных каменных орудий, глиняной посуды (керамики) и других новшеств.

Производящее хозяйство не изобреталось намеренно. Так, примитивные зачатки своего рода «агрикультуры» имеются у простейших организмов - амёб (Dictyostelium discoideum), ко­торые собирают урожай бактерий [337а], а возделывание грибов присуще общественным насекомым, термитам и муравьям [31, с. 351]. Далее, по сути мезолитические аборигены Австралии (имеющие, впрочем, шлифованные орудия, характерные для неолита) разводят ямс, дающий крупные съедобные клубни [21, с. 76], а мезолитические же южноамериканские индейцы иногда выращивают детенышей съедобных животных [139, с. 28-33]. Однако производить неолитическую технологическую револю­цию названные одаренные люди никогда не стремились. Это происходит от того, что, согласно демографо-технологической зависимости, их плотность населения не требует сложных про­изводящих технологий. Напротив, мезолитический демографи­ческий взрыв в Леванте, произошедший, по-видимому, 16 тыс. лет назад, вызвал неолитическую технологическую революцию исторически немедленно (12 170 лет назад).

Аналогичным образом гончарное производство керамиче­ского неолита Передней Азии (9 640 календарных лет назад) не являлось новшеством для европеоидов, поскольку керами­ку производили уже верхнепалеолитические люди из Дольни Вестонице в Чехии 26 390±270 лет назад [880]. Заметим, что в Восточной Азии, в Южном Китае, керамика появляется 12 тыс. лет назад. Если к этому времени сино-кавказцы уже достигли Китая, можно поставить вопрос о западном происхождении китайской керамики. Проблема не изучена.

Подобно тому, как демографический подъем, перенаселе­ние и трения между популяциями неандертальцев спровоци­ровали у них каннибализм (людоедство) (см. разд. 1.8), неоли­тический рост населения у сапиенсов вызвал каннибализм и у них. Это зарегистрировано от неолитической Франции [891] до неолитической Новой Гвинеи папуасов.

Сапиенсы не являлись монополистами в совершении тех­нологических революций. Это доказывается тем, что демогра­фический взрыв у европейских неандертальцев 125 тыс. лет назад не только вызвал их миграцию на юг и восток (см. разд. 1.8), но подтолкнул их произвести в эпицентре демографиче­ского взрыва (во Франции) собственную верхнепалеолитиче­скую технологическую революцию 37,5 тыс. лет назад. В ходе этой революции была создана археологическая культура пери- гор 0 и /, именуемая еще шателъперроном (37,5-32,5 тыс. лет назад). Эта культура продолжала мустьерскую культуру неан­дертальцев, но содержала пластины и острия, близкие верхне­палеолитическим [620, с. 228]. Ее связь с классическими неан­дертальцами археологически зафиксирована во французских местонахождениях Сен-Сезер (36 300±2 700 лет назад), Арси- сюр-Кюр (33 860±250 лет назад) и Ле Котте (33 300±500 лет назад) [620, с. 228, 930; 688]. Для перигордийской технологиче­ской революции у неандертальцев справедливо все сказанное применительно к ориньякской технологической революции у сапиенсов (см. выше).

Подобно тому, как Восточная Африка и Ближний Восток по два раза послужили эпицентрами демографических взры­вов, Западная Европа после демографического взрыва у неан­дертальцев выступила ареной демографического всплеска еще раз. Это случилось по историческим меркам почти что в наши дни и продолжается поныне.

Первый этап современного демографического взрыва развер­нулся в кон. XI - сер. XVI вв. [41, с. 67-75], о чем свидетель­ствуют крестовые походы на Восток (1096-1270 гг.), герман­ская экспансия «Drang hach Osten» («натиск на восток») того же времени и Великие географические открытия кон. XV-XVII вв., в которых западноевропейское население рассеивало свои избытки. В соответствии с демографо-технологической зави­симостью данный демографический подъем вызвал в Запад­ной Европе промышленную технологическую революцию массо­вого производства, начавшуюся в Италии в XIV в. и спровоци­ровавшую там же начало эпохи Возрождения в XIV в.

Подобно новшествам всех остальных технологических ре­волюций новации промышленной революции не были целена­правленными изобретениями, напротив они, были известны с античных времен. Суть промышленной революции состаяла в массовом применении станков и машин. Первоначально их ис­пользовали на мануфактурах - на минизаводах, как вырази­лись бы мы сейчас. Это были небольшие цеха, укомплектован­ные станками и штатом наемных рабочих. Иными словами, пер­воначальные формы промышленного производства не требова­ли больших организационных усилий. Технологическое же обо­рудование - примитивные станки и машины - досталось про­мышленной революции по наследству от более ранних времен.

Так, античные греки использовали в сценических постанов­ках театральные машины. В конце II в. до н.э. был создан так называемый антикиферский механизм, являвшийся астроно­мическим калькулятором для предсказания циклических фаз луны, затмений светил и движения планет и представления лунно-солнечного календаря [450]. В I в. н.э. Герои Алексан­дрийский построил паровой двигатель. Раймунд Луллий (ок. 1235 - ок. 1315) разработал первую «логическую машину», за­чаточно предвосхитившую современные компьютеры. Можно сказать, что основы промышленной технологии были извест­ны за полторы тыс. лет до того, как развернулась промышлен­ная революция. Однако только первый этап современного де­мографического взрыва (кон. XI - сер. XVI вв.) создал усло­вия для вовлечения их в повседневный оборот, что объясняет­ся действием демографо-технологической зависимости.

В XIX в. современный демографический взрыв перешел в стадию демографической революции [46, с. 24-25]. Поначалу она затрагивала лишь капиталистические страны, небольшую часть населения планеты. Однако в XX в. круг стран, охвачен­ных демографической революцией, значительно расширился. Технологический отклик на эту революцию состоял в появле­нии конвейерного производства (США, 1882 г.). Элементы ро­бототехники (1930-е гг.) и компьютеры (США, 1946 г.) превра­тили конвейерное машинное производство в кузницу массовой продукции в глобальных масштабах.

Изложенные факты и обобщения по шести технологиче­ским революциям (олдовайской, ашёльской, ориньякской, пе- ригордийской, неолитической, промышленной) позволяют сделать определенные антропологические выводы. Вопреки общепринятым представлениям человек и его предки не явля­лись сознательными кузнецами своего благополучия. Напро­тив, история всех без исключения технологических револю­ций показывает, что революционные технологические дости­жения, имеющиеся на руках у людей, пребывают в «спящем» состоянии и вовлекаются в активный оборот лишь под влия­нием демографического толчка в соответствии с демографо­технологической зависимостью. Люди, располагая образца­ми передовых технологий, подчас пренебрегают их перспекти­

вами. Мы не назвали бы этот вывод чем-то новым, поскольку изобретатели всех времен страдали от непонимания. Важнее другое: история технологических революций показывает, что не человек совершенствовал технологии (сознательно), а ско­рее технологии совершенствовали человека, «подтягивая» его за собой в эпохи демографических взрывов. Подобное заклю­чение соответствует материалистическому пониманию исто­рии (см. разд. 5.2).

Проанализированные нами технологические революции происходили в Африке, Передней Азии и Европе, где населе­ние под влиянием демографических взрывов подвергалось че­редованиям революционных стадий акселерации и неотенич- ных стадий традиционного состояния. Это обстоятельство объясняет нам, почему в странах, лежащих к востоку от «ли­нии Мовиуса» [105, с. 108-109; 122], т.е. в Индии, Индоки­тае и Китае, демографо-технологическая зависимость не дей­ствовала. Олдовайская культура была принесена туда с запада кениантропом с озера Рудольфа и человеком-мастером. С за­пада же, вероятно, был интродуцирован (привнесен) ашёль в бассейн р. Босе в Южном Китае (803±3 тыс. лет назад) [530]. Далее, основы производящего хозяйства доставили с запада ностраты-дравиды в Индию и сино-кавказцы - в Индокитай и Китай (см. разд. 1.8). Наконец, основы промышленного про­изводства непреднамеренно привнесли в Индию, Индокитай и Китай европейские колонизаторы.

Причина технологической и культурной традиционности Востока заключена в динамике его стабильно растущего народо­населения. Там никогда не случалось колебаний рождаемости, а потому не было чередований стадий неотении и акселерации, обусловливающих технологические и культурные революции и, соответственно, проявления демографо-технологической за­висимости. Следует подчеркнуть, что это обстоятельство не ка­сается расхождений западного и восточного интеллекта по ча­сти задатков. Зато плавная демография Востока и обусловлен­ное ею бездействие демографо-технологической зависимости объясняет нам глубокую традиционность восточной культуры в противоположность революционной культуре Запада [120].

<< | >>
Источник: Н.В. Клягин. СОВРЕМЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ Учебное пособие для студентов высших учебных заведений, получающих образование по направлениям (специальностям) «Антропология и этнология», «Философия», «Социология». 2014

Еще по теме 2.1. Технологические революции:

  1. 1.2. Аксиологические основы современной стратегии цивилизационного развития
  2. 2.3. Ценности информационного общества
  3. 1.2. Аксиологические основы современной стратегии цивилизационного развития
  4. 2.3. Ценности информационного общества
  5. Информационное общество: идея или реальность.
  6. ИНФОРМАЦИОННО-КОММУНИКАТИВНЫЙ ВЕКТОР СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ ЦИВИЛИЗАЦИИ МОДЕРНА А.А. Трунов Белгородский университет потребительской кооперации
  7. 1.1. Основные тенденции направления развития современных международных отношений
  8. ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА
  9. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ
  10. СУЩНОСТЬ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
  11. ГЛОБАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА И РОССИЙСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ
  12. Информационно-технологическая парадигма
  13. Глава 1. Средневековая «технологическая революция