<<
>>

1.8. Территориальная экспансия гоминин

Биологической экспансией называется расширение популя­цией своего ареала обитания. По части биологической экспан­сии рекордсменами всех времен являлись и являются гомини- ны, поскольку они весьма рано освоили весь Старый Свет, а со­временное человечество присутствует на всех материках пла­неты, включая Антарктиду.

По этой причине гоминин и со­временного человека называют эврибионтами, т.е. организма­ми, способными обитать в любых земных средах (в отличие от стенобионтов, разборчивых в выборе среды обитания). Одна­ко относительно нашей эврибионтности как природной склон­ности не следует заблуждаться: мы покорили все земные среды обитания и начали внедряться в космос не потому, что нам «все нипочем», а потому, что нас гонит демографическое разраста­ние человечества. Сверим это утверждение с фактами.

По теоретическим соображениям, первый демографиче­ский взрыв произошел в среде нашего предка кениантропа 2,6 млн лет назад (см. разд. 1,6). Мы судим об этом по тому при­знаку, что со своей «малой родины» на болоте Лориан в центре Кении (см. разд. 3.2) кениантроп распространился по Восточ­ной Африке (Кения, Танзания, Эфиопия) и уже 2,4 млн лет на­зад прибыл в более южную область Малави (местонахождение Чивондо, см. приложение 2). Одновременно он тронулся на се­вер и под давлением демографического роста своих популяций в благоприятный для себя теплый интергляциал (межледни­ковье) Бибер/Донау 2,3-2,0 млн лет назад (см. приложение 1) покинул Африку.

О его распространении по Старому Свету мы можем судить по находкам каменных орудий археологической культуры ти­пичного олдовая, созданного кениантропом (см. разд. 2,3 и при­ложение 3). На востоке орудия труда кениантропа достигли Якутии, о чем свидетельствует местонахождение Диринг под Якутском (возраст 3,2/3,1-2,7/2,2 млн лет) [156, с. 131]. На за­паде остатки каменной индустрии кениантропа распространи­лись до Франции, где они открыты в Сен-Валье, департамент Дром (возраст 2,2 млн лет) [620, с.

935], и в Сент-Эбл близ Мон-Купе (возраст 2,5-2,2 млн лет) [248, с. 28]. Таким обра­зом, первый этап территориальной экспансии гоминин состо­ялся 2,2 млн лет назад под влиянием «теоретического» демо­графического взрыва 2,6 млн лет назад в Восточной Африке.

Отделившийся от кениантропа с озера Рудольфа «человек- мастер» практически сразу испытал демографический взрыв (1,835 млн лет назад) и начал распространение по Старо­му Свету. Считается, что размеренное расселение от Восточ­ной Африки до Индонезии занимало 25 тыс. лет [626]. Поэто­му 1,81 млн лет назад «человек-мастер» появился в Индоне­зии, на о-ве Ява, в Моджокерто. Несколько позже он проник на запад, о чем свидетельствуют местонахождения Шандалья I в Хорватии (1,6 млн лет назад) и д’Орсе и Куэва Виктория в Испании (1,5 млн лет назад) (см. приложение 2). Попутно «человек-мастер» двигался на север, о чем свидетельствуют его каменные артефакты (орудия) в Цяочанляне (40° с. ш., бассейн р. Нихеван в Северном Китае), возраст 1,36 млн лет [945]. Не­трудно видеть, что по историческим меркам «человек-мастер» распространялся по Евразии достаточно стремительно, а это указывает на то, что он был движим вторым в нашей истории демографическим взрывом.

В теплую эпоху межледниковья Рисс/Вюрм (144-110 тыс. лет назад) демографический подъем охватил популяции евро­пейских прогрессивных неандертальцев, вызвал в их среде ак­селерацию и преобразовал их в классических неандертальталь- цев, закономерно приобретших из-за ускорения индивидуаль­ного развития некоторые питекоидные (обезьяноподобные) черты, что в свое время поставило в тупик палеоантропологов и породило так называемую неандертальскую проблему. Суть ее можно выразить так: почему поздние классические неандер­тальцы более обезьяноподобны, нежели ранние прогрессивные неандертальцы?

Высокая плотность населения в среде классических неан­дертальцев стала причиной возникновения трений в их попу­ляциях, что вылилось в межобщинные конфликты и канниба­лизм (людоедство) у этих гоминин, о чем свидетельствуют на­ходки неандертальцев из Рисс/Вюрма Франции (Мула-Герси),

Италии (Саккопасторе) и Вюрма I Хорватии (Крапина) [90, т.

1, с. 380-381; 188, с, 224-226; 285; 400; 620, с, 583, 926]. Кро­ме того, под демографическим давлением неандертальцы пу­стились в миграции на восток и юг. Около 120 тыс. лет на­зад они появились в Израиле, 111 тыс. лет назад - в Крыму, 60 тыс. лет назад - в Ираке [282] (см. приложение 2). В Из­раиле они соприкоснулись с протокроманьонцами нашего био­логического вида. Подчеркнем, что никаких конфликтов меж­ду двумя встретившимися видами гоминин при этом не воз­никло, и неандертальцы беспрепятственно проследовали в Се­верную Африку, где они известны в местонахождениях Хауа Фтеах (Ливия, 50±10 тыс. лет назад) и Джебель Ирхуд (Ма­рокко, 50 тыс. лет назад) [620, с. 478, 517], а также в Среднюю Азию, где они отметились в пещере Тешик-Таш в Узбекистане 44±1 тыс. лет назад [620, с. 1039], и даже в Южную Сибирь, где найдены останки неандертальского юноши в пещере Окладни­кова на Алтае, Россия (датированы в 37800±450-37750±750 лет назад) [584; 235]. Более того, 28 500 лет назад по радиоуглеро­ду, или 34 000-31 000 (вероятно, 32 700) календарных лет на­зад, неандертальцы достигли стоянки Бызовая на правом бе­регу р. Печора, к западу от Северного Урала (65°01’25” с. ш., 57°25’12” в. д.), несколько южнее стоянки кроманьонцев Ма­монтовая Куря [816а, с. 841] (см. ниже).

Одновременно с неандертальцами демографический подъ­ем охватил сапиенсов, и они ок. 144 тыс. лет назад явились в Левант (Израиль, Иордания, Ливан, Сирия), вооруженные прогрессивной пластинчатой индустрией среднего каменно­го века Африки, которая дала на Ближнем Востоке пластин­чатую индустрию преориньяка (см. приложение 3). Около 120 тыс. лет назад сапиенсов-протокроманьонцев накрыла волна неандертальцев с севера, вооруженных индустрией леваллуа- мустье. Попав в чуждое окружение, сапиенсы сократились в числе и ок. 119 тыс. лет назад перешли на применение этой бо­лее простой индустрии. Их отпрыски, вооруженные атерий- ской археологической культурой мустьерской традиции, под влиянием похолодания Вюрм I А (110-105 тыс.

лет назад) рас­пространились по Северной Африке, где достигли грота Кон­трабандистов на юго-западе Марокко 108 тыс. лет назад [295]. Как говорилось, преориньякцы продолжали культурную тра­дицию среднего каменного века Африки. Люди той же тради­ции ок. 125 тыс. лет назад появились на Среднем Востоке (ме­стонахождение Джебель Файа на северо-востоке Объединен­ных Арабских Эмиратов) [272; 731а]. Отсюда вытекает предва­рительная схема расселения европеоидов из Африки.

Вооруженные преориньяком традиции среднего каменно­го века Африки, они вышли на Ближний Восток и достигли Среднего Востока в теплом Рисс/Вюрме. Перейдя на Ближнем Востоке на мустьерскую культуру, европеоиды с похолодани­ем заселили Северную Африку. Однако ок. 50 тыс. лет назад их демографическое положение в Леванте выправилось, вслед­ствие чего у них произошла ориньякская технологическая ре­волюция (см. разд. 2.5). Демографическое давление увлекло этих протокроманьонцев в Европу, где они появились 46 тыс. лет назад (пещера Бачо-Киро в Болгарии) и двинулись на за­пад, отмечаясь в местонахождениях Богунице (Чехия, 46 тыс. лет назад), Виллендорфе (Австрия, 45,5 тыс. лет назад), Грот- та Фумане (Италия, 44 тыс. лет назад), Кайлберг-Кирхе (Гер­мания, 42,5 тыс. лет назад), Л’Арбреде (Испания, 41,5 тыс. лет назад), Шательперроне (Франция, 41 тыс. лет назад) [686]. Одновременно сапиенсы распространялись на восток и отме­тились в Костёнках (Воронеж, Россия, 45-42 тыс. лет назад) [269]. Добавим, что в теплый интерстадиал Вюрм П/Ш Хен- гелло (39-37,5 тыс. лет назад) экспансивные кроманьонцы до­стигли 37,4-34,4 тыс. лет назад Мамонтовой Кури на полярном круге (на южном берегу реки Усы, близко к Полярному Уралу, 66° 34’ с. ш., 62° 25’ в. д.) [724]. Не исключено, что в ходе это­го демографического движения кроманьонцы распространи­лись до поселения Малая Сыя в Хакасии (Красноярск, Россия, 34500±450, 33060±450, 33060±300 лет назад) [131].

Одновременно с продвижением европеоидов на север вос­точноафриканские сапиенсы, вооруженные пластинчатой ин­дустрией среднего каменного века формации Каптурин (Ке­ния, 240 тыс.

лет назад), распространились до Южной Афри­ки, где предстали в Класиес Ривер Мауте (ЮАР, 125-105 тыс. лет назад) [467; 837] и Бордер Кэйве (ЮАР, ев. 105 тыс. лет на­зад) [467] как негроиды койсанской (бушменской) малой ра­сы, тоже вооруженные пластинчатой индустрией среднего ка­менного века.

В ходе обсуждаемых событий люди современного типа - ев­ропеоиды из Леванта (Израиль, Иордания, Ливан, Сирия) - расселились по Северной и Восточной Африке [712] и 36,2±3,3 тыс. лет назад добрались до Хофмейра в Южной Африке [493]. Таким образом, 50-33 тыс. лет назад ближневосточные сапи­енсы широко распространились по Евразии и Африке, что ука­зывает на масштабный демографический взрыв в их среде. Эти левантийские сапиенсы должны были говорить на древнено- стратическом праязыке (см. далее), следы которого, в принци­пе, можно будет обнаружить в качестве субстрата (наследия) в языках людей, заселивших перечисленные территории позднее.

Можно представить себе, как популяция высокорослых са- пиенсов, забредшая в Европу во время теплого интерстадиала (малого межледниковья) Вюрм II Мурсхофд (51-46,5 тыс. лет назад), оказалась застигнутой возвращением ледника с севера во время стадиала (похолодания) Вюрм II С (46,5-39 тыс. лет назад) и вдоль его южной кромки прокатилась волной по Ев­ропе, добравшись за каких-нибудь 5 тыс. лет до Атлантическо­го океана, занимая по пути выгодные охотничьи угодья. Вытес­ненные оттуда неандертальцы стали вымирать. Последние их популяции удерживались в Хорватии (Виндия, 29 080±400 лет назад) и в Гибралтаре (Горхэмз Кейв, 28 570±480-24 010±320 лет назад). Следов вооруженных конфликтов неандертальцев с сапиенсами археологи пока не обнаружили. Однако в остав­ленном неандертальцами мустьерском слое упомянутого грота Виндия найден ориньякский наконечник дротика, присущий кроманьонцам [620, с. 1115], что дает повод предположить, что было нападение кроманьонцев на эту реликтовую (остаточ­ную) стоянку неандертальцев.

Сценарий вымирания классического неандертальца пред­ставляется таким.

Возникнув в результате демографического взрыва у прогрессивного неандертальца (финального гейдель­бергского человека), классический неандерталец заполонил Европу и ок. 120 тыс. лет назад вышел в Азию, а затем - в Аф­рику. Его акселерированная популяция подверглась психоло­гической инфантилизации (см. ниже) и потеряла зрелый ин­терес к деторождению, в результате чего численность неандер­тальского населения пошла на спад после его перигордийской технологической революции в Европе (37,5-32,5 тыс. лет на­зад). Между тем занимающий Европу в это время кроманьонец пребывал на пике демографического подъема, а потому есте­ственным путем овладел территориями убывающего населе­ния неандертальцев, расправившись с его остатками вооружен­ным путем 29-24 тыс. лет назад.

Предпоследний эпизод крупномасштабной территориаль­ной экспансии гоминин начался также на Ближнем Востоке 16 тыс. лет назад под влиянием демографического взрыва. Мест­ное население в то время говорило на так называемом ностра- тическом праязыке, предковом для языковых семей афразий- цев (древние египтяне, евреи, арабы и др.), картвелов (грузи­ны), индоевропейцев (греки, римляне, англичане, русские и др.), этрусков (в итальянской Тоскане), буршиек (крайний северо- запад Пакистана), эламо-дравидов (эламиты в древнем Иране, тамилы и другие народы Индии), уральцев (венгры, финны и др.) и алтайцев (татары, турки, монголы и др.). Одновременно в Северном Ираке зрел демографический всплеск в среде но­сителей сино-кавказского праязыка (ностратического по проис­хождению), послужившего источником северокавказских (аб­хазский, чеченский, дагестанский и др.), енисейских (кетский), сино-тибетских (китайский и др.) и на-дене (в Северной Аме­рике) языков [79-83]. Под влиянием демографического давле­ния предки носителей всех этих языков распространились по Евразии, Северной Африке и Западу Северной Америки, что не уступало по масштабам миграциям кениантропа, «человека- мастера» и кроманьонца (см. выше).

Сказанное подкрепляется тем обстоятельством, что ностраты-афразийцы с Ближнего Востока оказались не только в Северной и Восточной Африке [152], но достигли даже Юж­ной Африки. Дело в том, что европеоидные пришельцы с се­вера, смешавшись в Восточной Африке с местными негроида­ми, образовали там малую афро-средиземноморскую, или эфи­опскую, расу (ср. [185, с. 99-100]). Представители этой малой расы двинулись на юг и ок. 5 тыс. лет назад отметились в уил­тонских слоях пещеры у Матжес-Ривер на южном побережье ЮАР [95, с. 160]. Уилтонская мезолитическая культура микро­литов датируется 8-2 тыс. лет назад [10, с. 52; 95, с. 220; 620, с. 1125]. Иными словами, эта археологическая культура мо­жет указывать на появление афро-средиземноморцев в Юж­ной Африке уже 8 тыс. лет назад. Однако признаков их ностра- тического (афразийского) языка в этом регионе нам не удалось обнаружить: надо полагать, афро-средиземноморцы, пришель­цы с севера, перешли в Южной Африке на язык местного насе­ления, а затем растворились в нем.

Заключительный эпизод территориальной экспансии го­минин мы наблюдаем последние десять веков, в том числе и в наши дни. Первый этап современного демографического взры­ва в Западной Европе датируется XI - сер. XVI вв. [41, с. 67- 75]. Рост западноевропейского населения толкнул его к кре­стовым походам на Восток (1096-1270), к германской экспан­сии «Drang nach Osten» («Натиск на Восток», с пиком во 2-й пол. XII - нач. XV вв.) и к Великим географическим открыти­ям, начавшимся в сер. XV - сер. XVI вв., а также к буму градо­строительства в XIII в. [32, т. 3, с. 89]. Традиционная наука счи­тает, что истинные причины этой демографической экспансии были экономическими, религиозными и политическими. Од­нако сами эти причины порождались демографическим ростом в Западной Европе, а не наоборот, поскольку демографический рост, будучи биологическим явлением, предварял социальные явления (экономика, религия, политика).

Самым драматичным следствием современного демогра­фического взрыва явились мировые войны 1914-1918 и 1939— 1945 гг. Природа этих войн традиционно объясняется полити­ческими и экономическими причинами, но возникает вопрос: откуда взялись эти причины? По-видимому, демографический рост в Западной Европе, очаге мировых войн, вызвал есте­ственные экономические проблемы и их политическое осмыс­ление, которое толкало людей к насилию, выразившемуся в этих войнах, шедших под лозунгом «расширения жизненного пространства».

Демографический рост населения продолжается по сей день. Он вызывает у людей подсознательную тягу к мигра­циям, оформленную социокультурной идеологией, в соответ­ствии с чем человечество уже практически готовится к косми­ческой экспансии, пусть пока и находится в самом начале пу­ти [231, с. 181-188]. Самим себе люди объясняют стремление в космос нуждой в познании Вселенной и предстоящим бег­ством из Солнечной системы от взрыва Солнца как сверхно­вой звезды через 6,5 млрд лет и т.д. На деле в подоплеке кос­мических мечтаний человечества лежит древняя склонность к миграциям в условиях демографического роста. Те популяции, которые не были склонны к аналогичным мечтаниям странни­ков, давно вымерли от перенаселения. Выжившее человече­ство гораздо легче на подъем.

Вопрос о территориальных миграциях людей стоит на по­вестке дня современных стран Северной Америки, Западной Европы и России, куда поступает непрерывный поток мигран­тов из Латинской Америки, Африки и Азии. Антропологиче­ская природа этих территориальных перемещений состоит в следующем. Как уже говорилось, человечество пережило и пе­реживает следующие эпохи демографического подъема и ак­селерации: 1) 2,6-1,8 млн лет назад; 2) 1,835-1,41 млн лет на­зад; 3) 115-10,2 тыс. лет назад; 4) 7,98-3,13 тыс. лет назад; 5) 1760-2314±100 гг. (последняя цифра предположительна).

Биологический механизм этих событий выглядел так. Сперва в человеческих популяциях росла численность населе­ния, тормозилась неотеническая эволюция и наступала обрат­ная ей акселерация, которая вызывала психологическую ин- фантилизацию людей. Затем в силу инфантилизма (детскости психики, см. разд. 6.8) акселераты теряли интерес к семейной жизни, оставляли мало потомства и падали в численности, в силу чего торможение неотении прекращалось и акселерация заканчивалась. В наши дни в странах Северной Америки, За­падной Европы и в России наблюдается процесс «старения на­селения», когда на фоне падения рождаемости у акселератов автоматически растет процент престарелых людей в обществе, что наглядно демонстрирует, каким образом акселераты кла­дут конец своей эпохе. Из приведенных дат видно, что эти про­цессы протекали во времени все стремительнее ближе к нашим дням, что отражает известное ускорение истории во времени [180, с. 26-37], обусловленное экспоненциальностью (уско- ренностью) демографического роста человечества и сближе­нием дат технологических и культурных революций (см. разд.

2.5, 5.4). Можно сказать, каждая очередная стадия акселерации длилась на порядок величин короче предыдущей из-за возрос- щей плотности населения.

Начавшись а Западной Европе в 1760 г., акселерация ин- фантилизировала европейцев и спровоцировала падение у них рождаемости. Процесс охватил Северную Америку и Рос­сию. В России возмужание акселератов (1960-1985 гг.) зако­номерно совпало с реформационными переменами в обществе и экономическим упадком 1985-1999 гг., на который ошибоч­но «свалили» падение рождаемости в нашей стране. Мы гово­рим «ошибочно» потому, что в Западной Европе, США и Кана­де аналогичное падение рождаемости произошло на фоне эко­номического роста. Иными словами, инфантильные акселера­ты Западной Европы, Северной Америки и России приостано­

вили демографический рост в своих странах, спровоцировав «старение населения» (см. выше). Между тем на окружающих просторах демографический рост продолжается, что и вызыва­ет приток мигрантов оттуда в демографически вялые государ­ства Западной Европы, Северной Америки и в Россию. Эко­номической привлекательностью этих стран нельзя объяснить приток в них мигрантов, поскольку на территорию России он начался еще в период экономического упадка 1985-1999 гг.

Продолжительность эпох акселерации прошлого (ок. 800, 425, 105 и 4,85 тыс. лет соответственно) позволяет предпола­гать, что современная акселерация займет ок. 454+346/-349 лет, что допускает гипотетическую датировку акселерации в Западной Европе 1760-2214 гг., а в России - 1960-2414 гг. Ев­ропейцам и россиянам придется запастись терпением.

Помимо территориальных конфликтов, череда стадий не­отении и акселерации оборачивалась для человечества техно­логическими, культурными и другими общественными потря­сениями (см. разд. 2.5, 5.4, 6.9). В этой связи встает вопрос: как относится к этим потрясениям социум, придирчиво регулиру­ющий биологическое и общественное состояние человечества? Ответ на этот вопрос нейтрален: социум не реагирует на чере­дование неотении и акселерации никак, и тому имеется при­чина. Неотеники (вроде В.И. Ленина и М.С. Горбачева) име­ют склонность регулировать историю, примеры чему испы­тала наша страна после 1917 г. и в 1985-1999 г. Это не может «нравиться» социуму, который успешно развивается стихий­ным образом. Однако он поддерживает неотеников, посколь­ку те отвечают магистральной тенденции биоэволюции чело­вечества (см. разд. 1.2, 1.5). Напротив, акселераты нарушают эту тенденцию, а потому «раздражают» социум, однако они от­носятся к истории по-детски, принимают ее как есть, что бла­гоприятно для социума. Поэтому он не «трогает» и их. По этой причине в истории наблюдается такая противоречивая карти­на, как чередование неотеничных и акселерированных населе­ний (пакетов поколений).

Затронутые проблемы касаются современной обществен­ной жизни, а потому вызывают острую публицистическую и научную полемику, участники которой субъективно убежде­ны, что ищут истину. С антропологической точки зрения пси­хологическая подоплека их заинтересованности другая. Со времен наших предков и поныне полемика в насущных вопро­сах сулила победителю авторитет и преобладание в общине, ныне - в обществе. Тяга к лидерству у гоминин (в том числе у современных людей) является рефлекторной. Поэтому участ­ники полемики по вопросам современной жизни подчиняют­ся в первую очередь древним рефлексам лидерства, хотя сами не осознают этого и полагают, что «парят над схваткой» и ищут только истины. Это обычное заблуждение людей на свой счет (см. гл. 6). Чаще всего участники данной полемики объясняют сложности современного общества социокультурными и поли- тэкономическими причинами, созданными людьми. Это назы­вается идеалистическим пониманием истории, которое отлича­ется от материалистического понимания истории психологи­ческим субъективизмом (см. разд. 5.2).

<< | >>
Источник: Н.В. Клягин. СОВРЕМЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ Учебное пособие для студентов высших учебных заведений, получающих образование по направлениям (специальностям) «Антропология и этнология», «Философия», «Социология». 2014

Еще по теме 1.8. Территориальная экспансия гоминин:

  1. 13.3. Формирование индустриальной цивилизации
  2. ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ.
  3. Британские колонии и зависимые государства (Dependencies) в 1900 г.
  4. ГЛАВА III. Империализм и перенаселение.
  5. ГЛАВА IV. Экономические паразиты империализма. I.
  6. III.
  7. ГЛАВА 5. Империализм и протекционизм.
  8. ГЛАВА VI. Экономические корни империализма.
  9. И.
  10. III.
  11. V.
  12. Территориальный фактор
  13. 2. Экспансия
  14. 1. Конституция и экспансия.