ТРАТА И ПАРОКСИЗМ

Действительно, в своей полной форме праздник должен характеризоваться как пароксизм общества, которое им одновременно и очищается и обновляется. Праздник — кульминационный пункт его жизни не только с религиозной, но и с экономической точки зрения.

Это момент оборота богатств, время самых крупных сделок, престижной раздачи ранее накопленных запасов. Праздник предстает как тотальное явление, где общество проявляется и заново закаляется в своей славе и сущности; в этот момент вся группа ликует при виде новых рождений, подтверждающих ее процветание и обеспечивающих ее будущее. Она принимает в свое лоно новых членов посредством утверждающей их силу инициации. Она расстается с мертвецами и торжественно подтверждает им свою верность. Одновременно в обществах иерархических на празднике представляется случай для сближения и братания различных социальных классов, а в обществах, разделенных на фратрии, взаимодо- полнительные и антагонистические группы сливаются, свидетельствуют о своей солидарности и соединяют в сотрудничестве ради творения мира воплощаемые ими мистические начала, которые обычно стараются не смешивать.

«Наши праздники — это стежки шила, которым сшивают вместе части соломенной крыши, чтобы сделать из них одну крышу, од но слово», — объясняет канак. Г-н Ленар решительно комментирует это заявление: «Таким образом, вершину канакского общества образует не иерархический глава-вождь, а сам праздник pilou — момент сопричастности союзных родов, которые совместно, в танцах и речах, усердно восхваляют богов, тотемных прародителей, тех незримых, что составляют источник жизни, опору могущества, предпосылку общества как такового». Действительно, после того как под влиянием колонизации эти изнурительные и разорительные праздники прекратились, само общество утратило свои связи и распалось.

Сколь бы разными они ни мыслились и ни представлялись в реальности, сосредоточены ли они в одном сезоне или же рассеяны по всей продолжительности года, праздники, по-видимому, всюду выполняют сходную функцию. Они образуют перерыв в обязанности трудиться, избавление от ограничений и ущемлений, присущих человеческому уделу: это миг, когда люди живут мифом, грезой. Они оказываются в таком времени и в таком состоянии, когда от них требуется только тратить, включая трату себя самих. Приобретательские побуждения становятся неуместны — нужно расточать, и все наперебой растрачивают свои богатства, съестные припасы, половую или мышечную силу. Представляется, однако, что в ходе своего развития общества тяготеют к недифференциро- ваниости, единообразию, выравниванию уровней, ослаблению напряжений. Чем более сказывается сложное устройство общественного организма, тем хуже оно переносит перерывы в обычном течении жизни. Сегодня все должно продолжаться как вчера, а завтра — как сегодня.

Всеобщие вихревые движения становятся теперь невозможными. Они больше не возникают в определенные дни и в широком масштабе. Они как бы растворяются в календаре, как бы поглощаются неизбежной монотонностью и размеренностью жизни. Тогда на смену праздникам приходят каникулы и отпуска. Разумеется, это тоже время траты свободной деятельности, перерыв в регулярном труде — но это фаза разрядки, а не пароксизма. Ситуация обратная по всем показателям: в одном случае все разъезжаются кто куда, в другом — собираются в одной точке. «Вакации», как показывает уже само их название, образуют некую пустоту, по крайней мере замедление социальной активности. Оттого они и не способны удовлетворить индивида. В них нет никакого позитивного качества. Приносимое ими счастье возникает в основном благодаря удалению неприятностей, от которых они отвлекают, обязанностей, от которых они освобождают. Уехать в отпуск — значит прежде всего убежать от забот, наслаждаться «честно заработанным» покоем. Это означает еще большую изоляцию от группы вместо сопричастности с нею в миг буйства, в час ликования. Поэтому каникулы и отпуска — это не паводок, а межень в течении социальной жизни. Если так, то следует задаться вопросом, какое же эквивалентное по мощи брожение способно освободить инстинкты индивида, подавленные нуждами упорядоченной жизни, и привести к коллективному возбуждению столь же большого размаха. Представляется, что с возникновением сильных государств, по мере укрепления их структуры, древнее чередование пира и труда, экстаза и самообладания, благодаря которому периодически восстанавливались порядок из хаоса, богатство из расточительства, стабильность из разнузданности, — все отчетливее заменяется чередованием совсем другого рода, которое единственно обладает в современном мире соответствующим масштабом и отличительными признаками: это чередование мира и войны, чередование процветания и уничтожения его результатов, чередование спокойно-упорядоченной жизни и обязательного буйства344.

<< | >>
Источник: С.Н. Зенкина. Миф и человек. Человек и сакральное / Пер. с фр. и вступ — М.: ОГИ — 296 с.. 2003

Еще по теме ТРАТА И ПАРОКСИЗМ:

  1. ПРАЗДНИК - ПАРОКСИЗМ ПЕРВОБЫТНОГО ОБЩЕСТВА
  2. ВОЙНА - ПАРОКСИЗМ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА
  3. ВОЙНА - РАСПЛАТА ЗА ЦИВИЛИЗАЦИЮ
  4. ПРАВИЛА И НАРУШЕНИЯ
  5. Война и праздник
  6. Король Жезлов
  7. Тройка Кубков
  8. ПРЕСТИЖ И УЖАС ВОЙНЫ
  9. Предисловие ко второму изданию
  10. Инструкция и тест.
  11. ИНТЕРИОРИЗАЦИЯ САКРАЛЬНОГО
  12. Планирование проекта: заполнение логико-структурной матрицы
  13. Коллективные представления о природе времени
  14. О ВНУТРЕННИХ ОТНОШЕНИЯХ В ВЮРТЕМБЕРГЕ НОВОГО ВРЕМЕНИ, ПРЕЖДЕ ВСЕГО О НЕДОСТАТКАХ КОНСТИТУЦИИ, КАСАЮЩИХСЯ УПРАВЛЕНИЯ МАГИСТРАТОВ36. 1798
  15. ТЯЖЕЛЫЙ ДИАГНО
  16. Отношение к критике
  17. ИНЕРЦИЯ И ЭНЕРГИЯ
  18. Статья 29. Признание гражданина недееспособным
  19. О СТАТУСЕ СОВРЕМЕННОГО ФИЛОСОФСКОГО ЗНАНИЯ Т.В. Медведок