<<
>>

IV. 3. Трудовая миграция и аккумуляция социальной власти

Несколько изменяя типологию социальной власти, предложенную Майклом Манном [Mann 1986], можно выделить четыре вида социальной власти, концентрация которой связана с трудовой миграцией: -

экономическая -

политическая -

административная -

культурно-символическая.

Если для обладателей экономической власти отношение к трудовой иммиграции продиктовано инструментальной логикой (макси мизация прибыли за счет минимизации издержек), то в остальных полях ситуация намного сложнее.

Можно выделить следующих агентов социального взаимодействия, прямо или косвенно вовлеченных в обсуждение «проблемы иммиграции». 1.

Маргинальные политики ультраправого толка, отрицающие зависимость России от иммиграции или выдвигающие требования по законодательному понижению статуса иммигрантов. По их убеждению, если присутствие «гастарбайтеров» в стране и допустимо, то лишь при условии своеобразной системы апартеида, дающей привилегии коренному населению. Для ультраправых такая позиция - способ попадания в информационное поле. Иногда им это удается. Названия организаций вроде «Славянский союз» или «Движение против нелегальной миграции»316 периодически всплывают в печатных СМИ и на телевидении. 2.

Политики мейнстрима, выступающие с заявлениями о приоритете местной рабочей силы перед иностранной. Российские граждане, в самом деле, должны иметь приоритет перед иностранцами в доступе к рабочим местам. Но возможно ли удовлетворение потребностей рынка труда за счет россиян317? Резоны, которыми руководствуются политики, делающие подобные заявления, не связаны с заботой о будущем российской экономики и российского общества. Их резон - обретение популярности у «электората».

Системных политиков отличает от внесистемных прежде всего осторожность в выборе риторики. Они, как правило, тщательно следят за тем, чтобы не дать повода обвинить себя в «национализме» и «экстремизме».

Они, однако, разделяют с политическими маргиналами готовность помещать миграционную проблематику в контекст «межнациональных/межэтнических отношений». В таком контексте сложнейший комплекс общественных отношений - между работодателями и работниками, между административными структурами и бизнесом, между организованными преступными группировками и властями, между приезжими и местными работниками и т. д. - упрощаются до отношений между «этносами». Результат такого упрощения - истолкование социальных конфликтов, связанных с иммигра цией, в качестве «межнациональных/межэтнических конфликтов». Крайне опасное упрощение, особенно если учесть, какой мобилизационный потенциал оно в себе таит. Пока претендентами на то, чтобы воспользоваться этим потенциалом являются внесистемные общественные активисты - «националисты» и «экстремисты». Но совсем не исключено, что к этому ресурсу захотят прибегнуть и некоторые системные политики. 3.

Чиновники федерального и регионального уровня, имеющие прямое отношение к разработке мер регуляции въезда и трудовой деятельности иммигрантов. Часть из них настаивает на необходимости жестко рестриктивных мер в сфере регуляции иммиграции; для них такая позиция - способ сохранения status quo (от которого напрямую зависит их благосостояние). Вместе с тем нельзя не видеть откровенных противоречий в позиции чиновничества. В частности, явного несоответствия между риторическим и инструментальным уровнем политики - между тем, что они говорят и тем, как они действуют. Особенно заметно это противоречие в регионах, непосредственно зависящих от миграционного притока (Приморский край, Амурская и Иркутская области, Калининградская область) [Дятлов 2009: 16-120]. 4.

Эксперты, занимающиеся консультированием по иммиграционной политике, а также публичные персоны, которых на Западе называют opinion makers - лидеры общественного мнения (популярные журналисты и интеллектуалы, имеющие доступ к СМИ).

Мы, разумеется, отдаем себе отчет в существенных различиях между экспертами, с одной стороны, и публичными персонами, с другой.

Для нас важно, что и те, и другие оказывают влияние на общественное мнение. Каково это влияние?

На наш взгляд, в этой связи уместно выделить три категории. Либеральные прагматики говорят о необходимости выработать взвешенную иммиграционную политику, соответствующую долгосрочным политико-экономическим задачам. Центральный пункт их программы - привлечение в страну квалифицированной рабочей силы. (При этом потребность страны в притоке из-за рубежа именно квалифицированной рабочей силы - вопрос открытый. Структура сегодняшней российской экономки такова, что она поддерживает спрос, скорее, на неквалифицированных мигрантов)318. Этатисты-охранители делают упор на ограничительных мерах. Признавая, в принципе, неизбежность иммиграции для экономического развития страны, они подчер кивают важность жесткого контроля в сфере въезда и занятости319. Наконец, культурные фундаменталисты вообще отрицают необходимость иммиграционного притока. Проблему убывающего населения они предлагают решать посредством стимулирования русских женщин к эксцессивному деторождению (5 детей на семью как норма), а незанятые рабочие места надеются заполнить за счет внутренней миграции. Хотя нереалистичность подобных взглядов и очевидна большинству участников общественных дебатов, часть фундаменталистской аргументации охотно подхватывается средствами массовой информации320.

Негативные предубеждения относительно иммиграции и иммигрантов широко распространены в обществе, особенно у социально уязвленных слоев. Политики-популисты апеллируют к этим настроениям, пытаясь набрать дополнительные очки, а власти ссылаются на «общественное мнение», когда хотят принять меры рестриктивного и/или нарушающего права человека характера321.

Между тем далеко не ясно, где здесь причина, а где следствие. Ясно лишь, что то, что в сегодняшней России называется общественным мнением, в значительной мере сконструировано СМИ. Среди выступающих по ТВ специалистов по миграции доминируют этатисты- охранители, а на ток-шоу, возможно, ради удержания интриги - приглашают в том числе и фундаменталистов322.

Впрочем, те участники публичных дебатов, которых мы обозначили как «либеральных прагматиков», разделяют со своими оппонента ми одну общую иллюзию. Это иллюзия временности. Подавляющее большинство аналитиков и журналистов, выступающих в СМИ на тему иммиграции, исходят из того, что иммигранты в России - временные работники. Между тем многие из трудовых мигрантов приехали в Россию для того, чтобы в ней остаться.

Разговор об иммиграции пока идет почти исключительно в чисто экономическом модусе («иностранная рабочая сила», «импорт трудовых ресурсов»). Социальный и культурный аспекты проблемы почти не затрагиваются. Трудящиеся из других стран, которых местное население бездумно называет «гастарбайтерами»323, рассматриваются как некие функции рынка, а не как живые люди, имеющие семью и планы на будущее. На сегодняшний день количество трудовых мигрантов, которые де-факто являются членами российского общества (хотя де-юре они - иностранцы), исчисляется сотнями тысяч324. У значительной части есть дети, как приехавшие вместе с родителями, так и родившиеся в России. Они ходят в (или уже окончили) школу, многие учатся в университетах. Они испытывают (или не испытывают) на себе опыт дискриминации.

Стало быть, назрела необходимость поставить вопрос о социальном включении новоприбывшего населения. Пока этот вопрос ставится крайне редко.

Среди тех, кто поднимает эту проблему в своих публикациях - Валерий Тишков325. Достоинство его подхода состоит прежде всего, в том что он вписывает феномен иммиграции в более широкий теоретический контекст - социально-культурной антропологии. Иммиграционная проблематика для него - часть проблематики постсоветских социальных трансформаций. Кроме того, В. Тишков принадлежит одновременно к двум сообществам. С одной стороны, это ученый, с другой - публичная персона, или, как выражались в недавнем прошлом, общественный деятель. А это значит, что результаты его работы выходят за пределы академических институций.

Суммируем наши выводы в виде таблицы.

Таблица

Социальная власть Измерения Агенты Отношение к иммиграции Экономи

ческое Крупный бизнес в жилищном и дорожном строительстве, ЖКХ торговых сетях, на транспорте Чисто инструментальное Политиче

ское Власти федерального уровня Постепенное признание зависимости страны от иммигрантского труда. Напряжение между экономической рациональностью и политической целесообразностью. Акцент на временной иммиграции (труде «гастарбайтеров»). Власти регионального уровня Противоречие между инструментальной и символической политикой. Публичные политики Либо уклончивая, либо сдержанно- антииммигрантская риторика Маргинальные общественные активисты на крайне правом фланге Агрессивная антииммигрантская риторика Админи

стративное Федеральная миграционная служба и другие подразделения Министерства внутренних дел Материальные интересы, связанные с ограничительной иммиграционной политикой, процедурами регистрации и процедурами выдачи разрешений на работу Культурно

символи Экспертное сообщество Как антииммигрантские, так и проиммигрантские установки ческое Лидеры общественного мнения Либеральные прагматики Консервативные этатисты Культурные фундаменталисты

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме IV. 3. Трудовая миграция и аккумуляция социальной власти:

  1. IV. 3. Трудовая миграция и аккумуляция социальной власти
  2. о ПАСПОРТАХ СПЕЦИАЛЬНОСТЕЙ НАУЧНЫХ РАБОТНИКОВ
  3. § 8. Школы и направления европейской и американской этнографии конца XIX — середины XX в.
  4. Идеологический груз прошлого.