<<
>>

Вариант II. А из нашего окна...

После войны Зарядье вплоть до середины 1960-х гг. остается жилым и густонаселенным, как и весь московский центр. По бытовым условиям и уровню жизни оно мало отличается от других частей Москвы. Однако вспоминая сегодня о своем детстве и юности, бывшие местные жители говорят о Зарядье как об особом районе, с особым местоположением.

Инф.: «Живя здесь, на Варварке, я лично отчетливо понимал, что мы живем в центре» (КАВ 50);

Инф.: «Это ощущение было равносильно тому, что мы жили где- то прямо вот за стеной Кремля...

А оно-то, собственно, так и было» (СНС71);

Инф.: «Все детство мое прошло на Красной площади, вокруг Красной площади. И мы, будучи детьми, значит, вот я хочу сказать, что Собор Василия Блаженного - первый раз я туда вползла...» (ТЛБ 85);

Инф.: «А из нашего окна площадь Красная видна, а из вашего окошка - только улица немножко», так вот мы часы свои проверяли по Спасской башне. Она не целиком была видна... циферблат... а был наискосочек, но по концам стрелок-то мы всегда узнавали, вообще, сколько сейчас часов-то!» (АВГ 8, ВДИ 9, ЗНК 3);

Инф.: «Спасскую башню... загораживал Василий Блаженный» (НТГ55);

Инф.: «Трибуны Кремля мы использовали: луку набольш... побольше возьмешь с собой - учились курить. А лук берем, чтобы не пахло - заедать. - Вы там прятались, почему именно там-то? - А там свободно - в салочки играли и прочее, ходили... Только в Мавзолей нас не пускали, а так - там свободный вход был!» (ПВВ+ЗНК 4);

Инф.: «Причем, когда замерзнем, значит - санки бросили, пошли, Владимира Ильича Ленина навестили. Никого народу нет, вечером, поздно... Верней, не поздно, а темно, ни одного человека нет. Мы пойдем там, пройдем, погреемся, потом - на санки и домой» (ВДИ 10).

Кремлевские куранты, Красная площадь, мавзолей - все эти глубоко символические объекты, которые в глазах миллионов людей формируют красочный фасад советской столицы, для обитателей Зарядья представляют совсем другое пространство - пространство повседневной жизни. Ведь они живут, на Красной площади (МНЗ 26): Инф.: «Почтовый адрес был такой, кто нам письма присылали, там писали так - раньше обязательно было: Москва К 8, Красная пло - щадь - обязательно площадь указывали - улица Разина <...> Псковский переулок, дом 3, там, квартира 57»(ПВВ 3).

Таким же обычным делом, как прогулки по Красной площади, оказываются и встречи с представителями верховной власти - поскольку место их работы располагается здесь же: в Кремле, на Старой площади, дай в самом Зарядье.

Инф.: «Я хорошо помню, как я наскочил на Микояна. Тут же охрана, там, и вообще. Какой-то такой эксцесс был. Он очень доброжелательно сказал: Ну, ребят, ну оставьте, вообще, ну мальчишка, ну чего с него...» (ДАР 79);

Инф.: «Мы уже знали, охрану его знали: сегодня он в телогрейке его ждет, там, понимаешь, в сапогах, завтра он в шляпе, там, макинтош...» (ПВВ З, БИФ 48).

Меняя одежду, охранники А.И. Микояна стремятся остаться незаметными для посторонних, но не могут укрыться от своих, соседей. Судя по воспоминаниям, местные жители даже со Сталиным вступают в соседские отношения. В рассказах о детских играх он предстает не в привычном образе великого вождя-небожителя, а в облике ворчливого соседа, гоняющего расшалившихся мальчишек.

Инф.: «Ну и потом у нас еще <...> было хобби: самокаты стали делать на подшипниках <...> Это болезнь, это болезнь! Так мы от Спасской башни вниз до набережной Москва-реки по Васильевскому спуску, только около Китайской стены.

Ну и, видно, Сталину надоело - там, что там за приятели шум устраивали (они грохотали на подшипниках!) - и на нас облаву устроили! Мы эти самокаты бросили - бегом!» (ПВВ 3).

Такое непосредственное участие вождя в повседневной жизни местных подростков объясняется именно отношениями соседства. А поскольку Сталин - сосед, местные жители могут свободно наблюдать его окна. Инф.: «Во время войны, да, если мы пробегали через Красную площадь туда, и всегда все говорили: - А вот там, видишь, окошко светится - это Сталин сидит! И вот мы все твердо знали и верили в это, что там Сталин сидит, он работает, он думает над тем, как, вообще, в войне победить» (АВГ 8).

Светящееся окно за кремлевской стеной - емкий символ, как нельзя лучше отражающий особый статус Зарядья. Если для большинства советских людей это визуальный знак популярного мифа

о Сталине, работающем по ночам в Кремле, то для жителей Зарядья этот образ может трактоваться в совсем ином - бытовом - контексте, отсылая к многочисленным типовым ситуациям межсоседского общения (когда, например, по свету в окне у соседей можно узнать, что они дома).

Жители Зарядья могут не только шуметь под окнами у Сталина или смотреть на его окна, но и встретить самого вождя. Этот мотив возникает вполне закономерно: в самом деле, если местные подростки используют Красную площадь как место для прогулок, то почему Сталин не может прогуляться по набережной или даже по самому Зарядью?

Инф.: «Говорили, что Сталии по ночам выходит и гуляет по нашей улице. В окно я смотрела в надежде, что, вот, я увижу, как этот Сталии ходит. Но никогда его не видела. Очень просила бабушку, чтобы она ночью со мной вышла, но, так, конечно, никто ночью не выходил»(БСА 66);

Инф.: «Идет навстречу: Сталии, Микоян, Ворошилов... Да, по набережной! После двенадцати, после двенадцати... Идут, так, прогуливаются... Ну впереди, так, приблизительно метров за шесть - за восемь впереди, шли в штатском, и нам так (сказали. - П.К.): ребят, в сторону! На проезжую часть, на проезжую часть!»... (ПВВ 3).

В устах рассказчиков важным следствием центрального местоположения Зарядья становится его особая государственная значимость, и многие события, происходящие здесь, осмысливаются как ее подтверждение. Например, место, расчищенное под будущее строительство еще до войны, интерпретируется как пустырь, появившийся в результате интенсивной бомбежки.

Инф.: «Зарядье бомбили, конечно! Оно было прикрытием Кремля! Зарядье бомбили, там было много разбомбленных домов. Мы туда очень боялись ходить. И там были руины такие. Да, Зарядье бомбили» (БСА 69);Инф.: «Над старыми кварталами Зарядья расстелили огромное полотно, на котором художники-имитаторы изобразили здание МОГЭС. МОГЭС - это электрическая подстанция, питавшая всю Москву электроэнергией, которая стоит на той стороне реки. Будто бы трубы дымящие, все это как-то было сделано, для того, чтобы немецкие летчики <...> разбомбили в виде МОГЭС это место. Немцы “купились” и разбомбили его, а МОГЭС осталось целехонький. И мы бегали на это место и называлось оно у нас по-детски: “разлом- ка”(КАВ49).

После войны важным фактом повседневной жизни Зарядья становится строительство высотного здания, одной из знаменитых московских «высоток», возводившихся по замыслу Сталина в конце 1940 - начале 1950-х гг. В рассказах местных жителей эта стройка трактуется совершенно определенным образом. Во-первых, зарядь- евский объект предстает как завершение всего строительного проекта, возведение семи остальных «высоток» рассматривается как некая подготовительная работа для создания восьмой, очевидно, самой главной - в Зарядье (ВДИ 9).

Во-вторых, местные жители часто сравнивают «свою» «высотку» со знаменитым Дворцом Советов, а иногда просто не различают эти две постройки. (ТЛБ 84); (ЦЕС 77); (АВГ 8). Иначе говоря, будущая «высотка» описывается как особо важный государственный объект, своего рода Дом власти.

Инф.: «На месте Зарядья собираются построить что-то очень грандиозное, очень важное для правительства, для Сталина, что он хотел вот здесь видеть что-то такое, вот... особое, поскольку это рядом с Кремлем и все это...» (БТФ 53);Инф.: «Административное здание, в которое Сталин хотел переехать, а Кремль отдать для музея народу» (ПВВ 3);Инф.: «У них очень много было внутри работы, потому что они строили его рядом с Кремлем, и он должен был служить газоатом- нымубежищем» (ВДИ 10).

Между тем в 1953 г. строительство было остановлено. Казалось бы, этот факт должен свидетельствовать против популярного тезиса об особом статусе Зарядья. Но нет: даже прекращение строительства объясняется причинами исключительной важности. Так, по одной из версий, зарядьевская высотка представляла угрозу Кремлю.

Инф.: «Он со своей высоты как бы... своей высотой как бы давил на Кремль, понимаете? - он просматривался, Кремль» (ФАФ 1);

Инф.: «Какой-то прораб перед нами, малышами, остановился - нам было лет там, по восемь, по девять - и говорит: Не будут строить 47 этажей. А знаете, говорит, почему? - Сообразили, что с сорок седьмого этажа шпион заглянет в Кремль и увидит, что делает товарищ Сталин!» (КАВ 49).

В другом случае остановка стройки напрямую связывается со смертью основного заказчика, лишний раз доказывая связь этого здания с самим вождем: ведь после его смерти все остальные московские «высотки» были достроены, тогда как зарядьевская - разобрана (СЮА 64; ДАР 79; ВДИ 10).

Территория, на которой собирались строить, а затем и строили высотку, всегда играла особую роль в жизни детей и подростков Зарядья. Сначала местом притяжения был пустырь - свободное пространство внутри жилого района. Во время строительства местные жители активно осваивают стройку, а когда работы прекращаются - заброшенный котлован с остатками арматуры и недостроенным фундаментом. В воспоминаниях это важное место, предназначенное для правительственного здания, предстает хорошо освоенным игровым пространством.

Инф.: «Там стояло, как я вам рассказывал, штуки четыре брошенных бульдозера. Они были... (сломаны. - П.К.): то трак отвалился гусеничный, то еще что-то... Но мы в них залезали, хватались за рычаги и считали, что мы в танках» (КАВ 49);

Инф.: «Ну, конечно, после школы мы бегали на эту стройку, там прыгали в песок... песок там был чуть ли не в два этажа - насыпь такая была» (СНС 70).

В 1964 г. заброшенный фундамент вновь становится стройплощадкой. Возведение гостиницы «Россия» вместо административного здания никак не понижает статус Зарядья. Местные жители замечают, что главная, подземная, часть постройки остается нетронутой. Вместе с этой цокольной частью гостиница наследует и связанные с ней представления - о секретности, автономности и связи с Кремлем.

Инф.: «Там станция метро же есть, 101 объект <...> там типа койко- места были, как общежитие, кровати... укомплектованные... <...> Ну вот я, когда в гостинице “Россия” (работал. - П.К.)... мы от строителей принимали... приходит парень, весь белый. - Ну, что такое? - Заблудился. Видит люк, поднимается по люку... - это вот, уже в наши времена было, во второй половине шестидесятых годов - поднимает люк, стоит милиционер и на него смотрит: - Ну-ка вылазь, ты откуда, мил человек? - Да вот, заблудился, гостиницу “Россия” строим. А он куда попал? - в Кремль! В Кремль!» (ПВВ 4).

Строительство гостиницы радикально преображает облик района. Подновленные, отреставрированные и реконструированные средневековые памятники выгодно смотрятся на монотонном ритмичном фоне нового здания. Статус места снова меняется: теперь это не задворки, пусть даже и кремлевские, а историческое место, музей под открытым небом [Казакевич 1977: 40]. Впрочем, и в этом новом пространстве продолжает существовать старый мотив связи Зарядья с Кремлем - теперь в исторической вариации:

Инф.: « Даже экскурсовод как-то нам рассказывал, еще в восьмидесятые годы, что - это же царская родня - царь, не объявляя никому, что он выехал из Кремля, проходил по подземному ходу сюда к родным» (СЮИ 14).

Данный фрагмент примечателен не только очевидным сходством фигур царя, пробирающегося по подземному ходу, и Сталина, который, по местной фольклорной традиции, также стремился попасть в Зарядье. Не менее важна и другая деталь: из данной цитаты следует, что бывший житель Зарядья посещает экскурсии по своему району. Эта неожиданная на первый взгляд ситуация на самом деле очень показательна. Перемены, произошедшие здесь в связи с возведением гостиницы, оказались настолько значительны, что бывшие жители теперь с трудом ориентируются в районе своего детства. Для знакомства с этим новым Зарядьем они пользуются услугами экскурсоводов, тем самым осваивая новую для себя роль - туриста. Эта метаморфоза, требующая изменения самого способа восприятия пространства и приводящая, в конечном счете, к формированию иного образа места252, как нельзя лучше демонстрирует динамичный характер взаимоотношений человека и пространства.

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме Вариант II. А из нашего окна...:

  1. Притча для нашего времени
  2.    В. Розанов: «Апокалипсис нашего времени»
  3. Глава двенадцатая ОБ УСОВЕРШЕНСТВОВАНИИ НАШЕГО ПОЗНАНИЯ 1.
  4. Глава вторая О СТЕПЕНЯХ НАШЕГО ПОЗНАНИЯ
  5. Глава четвертая О РЕАЛЬНОСТИ НАШЕГО ПОЗНАНИЯ 1.
  6. Уровни нашего «я» и границы философского лискурса
  7. Крупнейшая техногенная катастрофа нашего времени
  8. Одно наблюдение над структурой нашего общества
  9. Глава тринадцатая НЕСКОЛЬКО ДАЛЬНЕЙШИХ СООБРАЖЕНИЙ ОТНОСИТЕЛЬНО НАШЕГО ПОЗНАНИЯ 1.
  10. О доказательстве как таковом или о третьей операции нашего разума
  11. Рамиль Гарифуллин. ОПАСНЫЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ЛОВУШКИ Социальные болезни нашего времени 2005, 2005
  12. Каким образом эволюция Интернет-бизнеса может трансформировать современную корпорацию уже при жизни нашего поколения?
  13. 4.4. Варианты чтения лекции
  14. Варианты периодизации истории.
  15. Коллективный поиск вариантов
  16. Раздел V ВАРИАНТЫ КОНТРОЛЬНЫХ И ЭКЗАМЕНАЦИОННЫХ ТЕСТОВ
  17. § 174. Варианты видовых форм 1.