<<
>>

К. Вердери КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ И «РАЗЛИЧИЯ» В РУМЫНИИ: 1949-1962 гг.*

Среди наиболее выдающихся характеристик профессора Валерия Тишкова - широкий спектр его таланта и интересов, которые отличались работами по миграциям, этничности и национализму, религии, истории и этнической истории, политике и власти, коренным народам.

Он проводил исследования на континентах Нового и Старого Света, в одиночку и в коллективе, и вносил вклад как в дело сбора данных, так и в дело развития теории. В частности, он без устали призывал к тому, чтобы «забыть о нации» (этом «слове-призраке», которое имеет такое широкое хождение, что и любая критика его уже кажется недальновидной) в пользу «народов» и «культур» [Tishkov 2000: 647]. Иными словами, профессор Тишков принципиально ратует за изучение определенных типов различий - даже тогда, когда он критикует идею «нации», которая представляет собой наиболее развитую институциональную форму последних.

В этой статье я хочу обратить внимание на некоторые из затронутых им тем, в которых различия играют определенную роль, и проанализировать их в важном историческом процессе, протекавшем на общем советском пространстве, а именно, в процессе коллективизации сельского хозяйства в Румынии. Очень кстати, что мой научный материал проистекает из исследования такого рода, в каком участвовал и он, из коллективного проекта в рамках исторической дисциплины, то есть той дисциплины, в русле которой он имеет университетскую подготовку.185 Временные рамки этого процесса (1949-1962) совпадают с тем периодом, когда оформлялась советская политика в отношении национальностей [см.: напр., Тишков: 1997] - оформлялась, правда, в несколько отличном контексте: не мультиэтничного государства, а скорее мультинациональной федерации, которой был Советский Союз. Я хочу проанализировать то воздействие, когда четыре формы различий (проистекающие из миграций, экологической адаптации, религиозного фактора и этнонациональной идентичности) оказали на путь, по которому пошла коллективизация в Румынии, обнаруживая разнообразные ситуации, где эти самые различия фигурировали в важном либо не столь в важном ключе.

Для существования различий в жизни румынских крестьян, как и для существования вариаций в формах этих различий в разных частях страны были различные основания. Частично это было обусловлено спецификой истории румынского государства, поскольку три его главных региона (Молдавия, Трансильвания, Валахия) имели отношение к трем историческим империям: Российской, Габсбургской, Оттоманской. Каждый из этих регионов имел свой характерный этнический и религиозный состав186, а также отличался своими экологическими и экономическими условиями, плотностью населения, отношениями собственности и неравенства, производительностью в сельском хозяйстве. Войны и процессы депопуляции привели к тому, что в XX в. румынские власти в одних местах колонизировали иммигрантов, в других - концентрировали огромные государственные резервы; в одних добивались этнической и религиозной гомогенизации, в дру гих - развивали промышленность и проводили земельные реформы; то есть в общем и целом они осуществляли управление над весьма пестрым национальным пейзажем. Эти несимметричности характерно отразились в процессе коллективизации.

По окончании Второй мировой войны и непосредственно после захвата румынского государства Румынской коммунистической партией (РКП)187, в чем помог Советский Союз, коммунисты начали кампанию по привлечению крестьян в колхозы (известные тогда под названием GAC)188. Хотя ранние хозяйства, образованные в 1949 г., имели определенный успех, в дальнейшем чрезмерное усердие номенклатуры привело к нежеланию крестьян коллективизироваться. Партийные кадры применяли целый арсенал средств, включая разные формы пропаганды, провокационные доносы, разжигание классовой вражды, поощрение согласившихся и другие практики «убеждения» (типса de lamurire) [см.: Kligman and Verdery 2011: Pt 2]. С самого начала социополитические различия оказались вписанными в кол- лективизационную кампанию. РКП создала новый набор категорий, опирающийся на различия по классовым критериям (богатый, середняк, бедный), политическому статусу (члены партии и разные политически неблагонадежные элементы), религии и этнонациональной идентичности.

Эти категории должны были позволить партийным кадрам идентифицировать «врагов народа», что они могли далее использовать в деле разделения сообществ и ослабления их перед натиском коллективизаторов.

Новые солидарности и разделительные полосы вошли в опыт коллективизации непростыми путями. В отличие от Советского Союза, где деревенская община («мир») давала коллективизаторам возможность формировать новые коллективы, работая непосредственно на уровне общины, в Румынии партийным кадрам (в условиях почти полного отсутствия общинного пользования землей) приходилось убеждать одно небольшое крестьянское хозяйство за другим. Как показало наше исследование, если кадрам удавалось привлечь критическую массу людей, то остальная часть «сообщества» следовала за ними, причем довольно быстро. В таких условиях всякий источник различий мог помочь кадрам разрушить солидарность сообщества и найти точку опоры в процессе убеждения. Однако, с другой стороны, он мог ровно в той же мере и скрепить солидарность сообщества в его борьбе против коллективизаторов. Если деревня отличалась относительной гомогенностью и стабильным составом населения, то требовалась более интенсивная работа по убеждению и более изощренные методы, чем в случае, когда деревня состояла из недавно колонизированного населения, либо была разделена линиями классовых, религиозных, национальных и других различий. С одной стороны, любые существенные внутренние различия давали партийным активистам в руки козыри, которые они могли эксплуатировать в деле продвижения коллективных хозяйств; с другой - скрепленная солидарность внутри каждой из новоразделившихся групп давала основу для сопротивления, которое могло замедлить процесс. Вообще любая основа для повышенной солидарности в какой-либо группе крестьян могла привести к замедлению процесса. Например, баптисты или унитарианцы в смешанном сообществе либо венгры-кальвинисты (сообщества, в которых религиозные и этнические отличия совпадали) могли держаться вместе и сопротивляться, даже несмотря на сильное давление со стороны партийных кадров. Любой фактор, способствующий поляризации отношений между домохозяйствами и номенклатурой, работал на крестьян, т. к. отдалял тот момент, когда они могли потерять свою землю.

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме К. Вердери КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ И «РАЗЛИЧИЯ» В РУМЫНИИ: 1949-1962 гг.*:

  1. К. Вердери КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ И «РАЗЛИЧИЯ» В РУМЫНИИ: 1949-1962 гг.*
  2. Этнонациональная идентичность