<<
>>

1.8. Видыгоминин

У основания включающей наших двуногих предков и нас трибы гоминин семейства гоминид отряда приматов [256, с. 526; 267, с. 644; 355, с. 850; 497, с. 70; 933а, с. 347], точнее у основания всего семейства гоминид (гориллы, шимпанзе и лю­ди), следует поместить пьеролапитека каталонского возрастом 13-12,5 млн лет [702; 390].

Напомним, что по последним оцен­кам средствами молекулярно-генетической биологии [721, с. 1103] дата, отделяющая предков людей от шимпанзе, составля­ет всего 6,3-4 млн лет, так что если мы умножим приведенные цифры на «неотенический коэффициент» 1,894 (см. разд. 1.4), то получим, что возраст гоминин (людей) и панин (шимпанзе) расходится на величину, лежащую в пределах 11,9-7,6 млн лет назад. Поскольку расхождение в молекулярно-генетическом возрасте предков человека и шимпанзе, по совокупности ис­точников, оценивается в 6,25±5,75 млн лет назад (см. разд. 1.4), то с поправкой на неотенический коэффициент возраст гоми- нин надо оценивать в 11 837 813 лет.

Палеоантропологическая литература насчитывает по мень­шей мере 7 биологических родов и 22 вида гоминин (см. при­ложение 2). Их родственные связи по мере накопления пале­оантропологического и молекулярно-генетического материала становятся все более понятными, хотя дискуссионные вопросы остаются. В настоящее время есть основания считать, что ро­дословное древо гоминин состоит из трех основных линий (см. приложение 2): 1) плотоядные охотники кениантропы и пред­ставители рода «человек»; 2) всеядные австралопитеки [787]; 3) растительноядные парантропы [264]. Систематику гоминин можно представить так.

Во-первых, мы имеем магистральную линию гоминин, ве­дущую к современному человеку. В ее основании находит­ся гоминид пьеролапитек каталонский, предки которого при­были из Африки в Испанию с потеплением и потомки кото­рого вернулись в Африку с похолоданием ок. 12 млн лет на­зад (см.

разд. 1.2). Теплолюбивые потомки пьеролапитека со среднемиоценовым похолоданием 13-10 млн лет назад пере­местились из ставшей неприветливой для них Европы в Вос­точную Африку. Здесь следы потомков пьеролапитека надол­го теряются. Мы располагаем одним верхним коренным зубом гоминида (гоминина) из формации Нгорора в Кении. Его воз­раст 11,94-9,82 млн лет (ок. 11 млн лет назад). Этого материа­ла недостаточно для определения видовой принадлежности зу­ба из Нгорора.

Более значительный материал поступил в последние го­ды из центральноафриканской страны Чад, где констатирует­ся присутствие прямоходящего гоминина сахельантропа чад­ского. Строго говоря, этот гоминин не являлся нашим пря­мым предком, поскольку колыбелью современного человече­ства вплоть до появления человека современного типа служи­ла Восточная Африка (см. далее), в то время как сахельантроп 7-6 млн лет назад развивался в стороне от нашей прародины. Однако можно предполагать, что в Восточной Африке у него оставались типологически схожие родичи, ожидающие своего открытия.

Их потомком явился оррорин тугенский из Лукейно и, воз­можно, из Табарина с Тугенских Холмов в Кении, общий сово­купный возраст которых находится в диапозоне от 6,2±0,19- 5,625±0,5 до 4,96±0,03 млн лет назад.

После оррорина палеоантропологическая летопись опять больше миллиона лет молчит о наших прямых предках. Их очертания проступают с появлением на эволюционной сце­не кениантропа плосколицего из Ломекви на западном берегу оз. Туркана (бывшего оз. Рудольфа) в Кении, а также на вос­точном берегу этого озера, возраст 3,5-3,2 млн лет назад [610, с. 433, 439]. Следует отметить, что по молекулярно­генетическим данным обособление линии гоминин, ведущей к человеку, произошло 1,86 млн лет назад, что с поправкой на неотенический коэффициент дает дату 3,52 млн лет назад. Иными словами, кениантроп плосколицый отделился от про­чих, чуждых нам гоминин, 3,52 млн лет назад, существовал во временном интервале 3,5-3,2 млн лет назад и стал нашим пря­мым предком.

Продолживший его эволюционную линию кениантроп с озера Рудольфа замечателен в трех отношениях. Во-первых, он достиг для своей стадии эволюции значительных размеров те­ла (51,3-54,3 кг [209, с. 160-161]), из-за чего в свое время его ошибочно расценивали как крупный вариант австралопитека умелого [401; 928]. Объем мозга у кениантропа с озера Рудоль­фа (у образца KNM-ER 1470) превосходил 750 см3 [309, с. 200; 436, с. 46], что отличало его от австралопитеков (см. далее). Крупные размеры тела свидетельствуют о том, что кениантроп с озера Рудольфа - это кениантроп плосколицый, перенесший акселерацию (см. разд. 1.5), что в свою очередь свидетельству­

ет о том, что он перенес демографический взрыв 2,6-2,2 млн лет назад (см. разд. 1.8).

Во-вторых, он произвел олдовайскую технологическую ре­волюцию 2,6 млн лет назад, что явилось закономерным след­ствием демографического взрыва и психологической инфанти- лизации в результате акселерации (см. разд. 2.4, 2.5, 5.4). Спра­ведливости ради следует отметить, что ископаемые остатки ке- ниантропа с озера Рудольфа из Кении, Танзании, Эфиопии и Малави датируются временем 2,43±0,02 - менее 1,82±0,04, 1,6±0,05 млн лет назад, в то время как первые типично олдо- вайские орудия появляются 2,6 млн лет назад (их носитель для этого времени неизвестен). Между тем 2,3 млн лет назад ти­пично олдовайские орудия оказываются связаны с остатками кениантропа с озера Рудольфа в Хадаре (Эфиопия). Посколь­ку данный кениантроп явился отдаленным предком современ­ного орудийного человека (т.е. человека, владеющего орудия­ми), представляется невероятным, что олдовайскую археоло­гическую культуру кениантропа (2,3 млн лет назад) создал 2,6 млн лет назад не он, а кто-то другой.

В-третьих, кениантроп с озера Рудольфа замечателен неот- еническими особенностями. Как отмечалось в разд. 1.5, охва­тывавшая временами наших предков акселерация не отменя­ла результатов их неотенического развития, а лишь ускоряла созревание их организмов и сообщала им внушительные габа­риты.

К сожалению, о пропорциях конечностей кениантропа с озера Рудольфа мы пока ничего не знаем. Напомним, что неот­ения на определенном этапе укорачивала верхние конечности гоминин по сравнению с нижними (см. разд. 1.3). Зато строе­ние его черепа хорошо известно благадаря образцу KNM-ER 1470 (Кенийский национальный музей, восточный берег оз. Рудольфа, образец № 1470).

Череп 1470 отличается плавной округлостью купола, за­метной для своего времени высотой свода, полным отсутстви­ем обезьяньего надглазничного валика или выраженных над­бровных дуг, относительно умеренным прогнатизмом (высту­

панием челюстей вперед). Изящная человекообразность это­го черепа побудила его открывателя Ричарда Лики постулиро­вать, что род современного Homo произошел от KNM-ER 1470, минуя питекантропов. В то время не было понятно, что пите­кантропы представляют собой акселерированную форму кени- антропов, а потому несут на себе печать некоторой питекоид- ности по сравнению с неотеничным кениантропом. Ныне связь кениантропа с родом Homo видится так.

Непосредственным отпрыском кениантропа явился «человек-мастер», появившийся в Восточной Африке 1,835 млн лет назад. Для видообразования требуется изоляция эво­люционирующей популяции (см. разд. 1.1). Разразившееся 2,0-1,9 млн лет назад на планете оледенение Донау I (см. прило­жение 1) вызвало в Африке аридность (засушливость) и паде­ние биопродуктивности среды. Это спровоцировало оскудение растительности и сокращение поголовья животных. Гоминины не составили исключения, их народонаселение сократилось, а популяции разобщились. Изоляция же их популяций способ­ствовала возвращению неотеничного состояния и возобновле­нию поступательной эволюции. Однако теплый интерстади- ал Донау I/II, 1,9-1,84 млн лет назад, оптимизировав экосфе­ру, восстановил численность эволюционирующих кениантро- пов, приостановил их неотению и спровоцировал акселерацию, в результате чего возник «человек-мастер», неотеничной осо­бенностью которого явилось укорочение верхних конечностей до скромных пропорций современного человека, а акселериро- ванной особенностью выступил громадный, даже по современ­ным меркам, двухметровый рост (см.

разд. 1.5). Под влиянием пережитого демографического подъема «человек-мастер» на­чал миграцию по Старому Свету 1,835 млн лет назад (см. разд.

1.5, 1.6, 1,8).

Подобно кениантропу с озера Рудольфа, «человек-мастер» сочетал неотенические особенности физической организации с акселерированными признаками. По строению тела он уже отвечал современному человеку: имел укороченные руки, как у нас. От акселерации ему достались высокие темпы взросле­ния и высокорослость. Подобно современным акселератам он должен был иметь инфантильную подвижную психику, а по­тому совершил ашельскую технологическую революцию 1,55 млн лет назад (см. разд. 2.5). Объем головного мозга у его ази­атских представителей составлял 750 см3 [25, с. 89].

«Человек-мастер» существовал в Африке до временной от­метки 1,41 ±0,02 млн лет назад, после чего вышел из состояния демографического напряжения и акселерации и автоматиче­ски превратился в более низкорослого (неотеничного) челове­ка прямоходящего (питекантропа), чьи образцовые экземпля­ры датируются в Китае 0,77 млн лет назад и на о-ве Ява в Ин­донезии 0,71 млн лет назад. Иными словами, если акселериро- ваному «человеку-мастеру» потребовалось всего 25 тыс. лет, чтобы добраться из Восточной Африки до Индонезии, то у не­отеничного человека прямоходящего на это ушло 640 тыс. лет. Объем головного мозга у последнего составлял 860-1 225 см3 [25, с, 89; 127, с, 179; 309, с, 200].

Около 1,2 млн лет назад человек прямоходящий в Восточ­ной Африке плавно преобразовался в новый вид гейдельберг­ского человека, который сочетал признаки питекантропа с бо­лее сапиентными, т.е с более неотеничными признаками, по­скольку в антропологическом отношении сапиентность и не- отеничность совпадают (см. далее). Подобно своим предше­ственникам, гейдельбергский человек распространился по все­му Старому Свету и подобно неотеничному человеку прямо­ходящему осуществил это неспешно: он достиг Европы 1,2-1,1 млн лет назад, а Китая - 300 тыс. лет назад, т.е.

преодолел рас­стояние до меридиана Индонезии примерно за 700 тыс. лет, почти как человек прямоходящий (см. выше). Иными словами, неотеничные гоминины вели себя похоже. Медленное распро­странение по Старому Свету человека прямоходящего и гей­дельбергского человека свидетельствует о том, что демографи­ческих скачков в их популяциях не наблюдалось. Это объясня­ет, почему названные гоминины долго сохраняли неотеничный облик. Объем головного мозга у позднего гейдельбергского че­ловека в Европе (у Homo antecessor, ев. 300 тыс. лет назад) со­ставлял 1 125-1 390 см3 [274].

Поздний гейдельбергский человек в Европе, известный под наименованием «антенеандерталец» (рис. 4), или «прогрессив­ный неандерталец», просуществовал до времени й отметки в 126 тыс. лет назад. Это было благоприятное время межледни­ковья Рисс/Вюрм (144-110 тыс. лет назад), позволившее про­грессивному неандертальцу размножиться, претерпеть аксе­лерацию и породить 125 тыс. лет назад классического неандер­тальца. Его акселерация выразилась в ускорении индивиду­ального развития, достижении крупных (но не рослых) разме­ров массивного тела и внушительной головы. Объем головно­го мозга у него достиг максимальных величин (1300-1600 см3), присущих современному человеку, однако облик черепа вслед­ствие той же акселерации приобрел питекоидные (обезьянопо­добные) черты: весьма покатый и узкий лоб, массивный над­глазничный валик, сильное развитие носовой области (эта чер­та примитивна, но не питекоидна), сильное выступание челю­стей. В этом отношении неандерталец принципиально отлича­ется от сапиенса, у которого большой объем черепной короб­ки приобретен не вследствие акселерации, а в результате неот­ении, что объясняет радикальные расхождения в строении че­репа у неандертальца и сапиенса (см. далее).

Время эволюционного расхождения неандертальца и сапи­енса уже не раз оценивалось молекулярно-генетическими ме­тодами, когда материал от современного человека сравнивал­ся с выделенной из ископаемых костей неандертальца мито­хондриальной ДНК (наследственной дезоксирибонуклеино­вой кислотой из митохондрий, «аккумуляторов» клеток с соб­ственным запасом ДНК, передающимся лишь по женской ли­нии в отличие от ДНК ядра клетки, см. разд. 1.1). Согласно этим исследованиям, разделение эволюционных линий сапи­енса и неандертальца произошло либо 690-550 [587, с. 25], ли­бо 354 (705-222) [728, с. 184], либо 516 тыс. лет назад, если ди-

вергенция (эволюционное разделение) человека и шимпанзе состоялась 6,5 млн [489, с. 334] либо 466 (618-321) тыс. лет на­зад [586, с. 896]. Эти результаты не выдерживают критики.

Рис. 4. Антенеандерталец, или пренеандерталец (поздний гейдельбергский человек), из пещеры Кон де л’Араго в Восточных Пиренеях Франции. Су­ществовал 320 тыс. лет назад во время холодной ледниковой стадии Рисе I, пользовался каменными орудиями археологической культуры древнего тей- яка (протошаранта), которая была развита его прямыми потомками - про­грессивным (финальным гейдельбергским человеком) и классическим неан­дертальцами. Несмотря на крупный мозг, на самостоятельно произведенную перигордийскую технологическую революцию верхнего палеолита (37,5-32,5 тыс, лет назад) акселерированный неандертальский человек инфантилизи- ровался, потерял интерес к семейной жизни, перестал оставлять многочис­ленное потомство, не устоял перед расселяющимися на его территориях жиз­нелюбивыми сапиенсами и вымер 24 тыс, лет назад. Причина жизненного успеха сапиенсов была биологической: она состояла не в умственном или технологическом превосходстве, а в том, что демографический взрыв у не­андертальца начался 125 тыс, лет назад, в то время как сапиенса он постиг 50 тыс, лет назад, и инфантилизация вследствие акселерации еще не успе­ла расшатать у сапиенса склонность к семейной жизни и высокую рождае­мость, что позволило нашему прямому предку перекрыть повсюду неандер­тальский антропологический покров (народонаселение) и оставить планету

за собой [125, с, 51]

Дело в том, что предок неандертальца, гейдельбергский че­ловек в лице своей разновидности Homo antecessor (человек- предшественник), явился в Европу 1,2-1,1 млн лет назад (см. приложение 2). В это время предки сапиенсов, безуслов­но, оставались все еще в Африке, а потому их разделение с

предками неандертальцев должно было произойти до 1,2-1,1 млн лет назад, т.е. заметно раньше всех упомянутых выше молекулярно-генетических дат. Они приходят в соответствие с действительностью при умножении на неотенический ко­эффициент 1,894 (см. разд. 1.4), что дает нам среднюю дату в 999+308/-328 (1 307-671) тыс. лет назад (см. приложение 2), когда теплый интестадиал Гюнц I/II, 1,27-0,93 млн лет назад, открыл предкам неандертальцев путь для миграции на север, в Европу, и разлучил их с африканскими предками современно­го человека.

По молекулярно-генетическим данным, возраст человека современного типа (Homo sapiens) оценивается в 200±80 тыс. лет назад (см. приложение 2). Подобно другим молекулярно­генетическим датам (см. выше) эта цифра не внушает доверия, поскольку 195±5 тыс. лет назад в Эфиопии уже существовал вполне сложившийся человек современного типа, представ­ленный образцами Омо I и Омо II. Его формирование в ду­хе неотении требовало времени, а потому он должен был быть древнее 200 тыс. лет назад. Мы в состоянии определить, на­сколько он был древнее.

Эволюционный возраст человека современного типа дости­гает почти 1/25 от возраста первых гоминин [206, с. 12]. По­скольку их генетический возраст с поправкой на неотенический коэффициент составляет 11,838 млн лет, древность человека современного типа может оцениваться почти в 473,5 тыс. лет. Это не значит, что уже 473,5 тыс. лет назад в Восточной Афри­ке [651, с. 346, 347] образовался сапиенс. Это всего лишь озна­чает, что в это время предковая для него популяция африкан­ского гейдельбергского человека обособилась от своей родни.

Характер этой популяции был таким. Из Бодо д’Ар в Эфио­пии, возрастом в 640±30 тыс. лет назад, известен продвинутый гейдельбергский человек [367, с. 1908, ср. с. 1909]. Позже он представлен в формации Капторин Тугенских холмов к западу от оз. Баринго в Кении, возраст формации 543±4-509±9 тыс. лет назад [676, с. 105]. Их потомки во время оледенения Мин- дель I (529-493 тыс. лет назад) могли попасть в изоляцию и за­ложить основы «популяции Евы» 474 тыс. лет назад. Исходная для нас «популяция Евы» получила свое библейское название потому, что первоначально ее идентифицировали по материа­лам митохондриальной ДНК, передающейся лишь по женской линии [352]. Логично было назвать исходную для нас женщи­ну «Евой».

Человек разумный явился продуктом неотеничного разви­тия гейдельбергского человека в результате изоляции одной из его популяций. В ходе этого развития у основателей наше­го биологического вида сильно округлился череп, купол его вздулся и головной мозг сугубо механическим путем приоб­рел большой объем, не уступающий таковому у неандерталь­ца: 1 300-1 600 см3 у классического неандертальца [25, с. 99] и 1 600 см3 у кроманьонца. Аналогичный размер головного моз­га сохраняется и у современного человека. Так, у французско­го писателя А. Франса (А.Ф. Тибо, 1844-1924) масса голов­ного мозга составляла 1017 г; у немецкого химика Ю. Либиха (1803-1873) - 1362 г; у английского поэта лорда Дж. Н.Г. Бай­рона (см. рис. 7) - 1800 г; у русского писателя И.С. Тургенева (1818-1883) - 2012 г. Перечисленные лица отличались высо­ким уровнем интеллектуального развития. Приведенные дан­ные говорят о том, что уровень интеллекта прямо не зависит от размера головного мозга.

В прошлом покатый лоб у сапиенса автоматически вы­прямился, а надглазничный рельеф сгладился. Черты лица по сравнению с примитивным гейдельбержцем и акселерирован- ным неандертальцем стали изящными (см. разд. 1.13). Строе­ние тела у гоминин нашей филетической линии не менялось со времен «человека-мастера». Мы пока не знаем, в какое вре­мя перечисленные анатомические особенности у наших пред­ков стали наглядными. У «людей разумных старших» из Эфи­опии, 160-154 тыс. лет назад, они уже присутствовали (рис. 5).

Помимо перечисленных гоминин эволюция породила еще три их ветви. Во-первых, в Эфиопии 5,77+0,08-4,29 млн лет назад существовали два подвида ардипитека рамидуса, напо­минающего по общему строению небольшого гоминина, а по зубной эмали - шимпанзе [268, с. 556; 461, с. 132; 931, с. 281] (рис. 6). Не исключая дискуссионности, эти существа обычно рассматриваются в одном контексте с гомининами как пред­ков австралопитеков [913, с. 887]. Ардипитек обитал в закры­той лесистой среде [925, с. 333]; весил около 30 кг [931, с. 281].

Рис. 5. Первый древнейший человек современного типа, чье лицо рекон­струировано, который явился так называемым человеком разумным стар­шим (Homo sapiens idaltu), обитавшим в Восточной Африке в эпоху холод­ного стадиала Рисе III 160±2-154±7 тыс. лет назад. От его предшественни­ка в Эфиопии - человека разумного с реки Омо - сохранилась лишь пара че­репных сводов современного облика, а потому лицо омотского человека нам неизвестно. Лицо же человека разумного старшего говорит о том, что перед нами ранний негроид, отличающийся толикой сходства с австралоидами, что закономерно для ранних сапиенсов, не успевших далеко разойтись друг от друга в расовом отношении. Развившаяся в холодную эпоху пустыня Саха­ра отрезала эфиопских сапиенсов от родни, ушедшей с «популяцией Евы» на север, и предоставила эфиопцам возможность укореняться в негроидном об­личье [368; 912]

Во-вторых, в Восточной и Южной Африке 4,2-1,44 млн лет назад развивались семь видов обезьяноподобных по особенно­стям развития зубов [377] австралопитеков, напоминавших не­больших (22-43 кг [209, с. 160-161]) примитивных кениантро- пов, с объемом мозга не более 515 см3. Так, у австралопитека

афарского масса тела самок при росте 1,06 м составляла 30 кг, а у самцов при росте 1,52 м - 68,2 кг (средний вес - 58 кг [403,

с. 655]); объем мозга не превышал 350- 415 см3 [309, с. 200; 436, с. 45; 437; 811, с. 1345-1346], т.е. отвечал среднему объему мозга у шимпанзе - 393,8 см3 [127, с. 193]. У австралопитека афри­канского при среднем весе 53 кг [403, с. 655] мозг в среднем составлял от 440,3 до 442 см3 [309, с. 200; 375, с. 840; 376, с. 1730; 436, с. 45]. Его потомок - ав­стралопитек седиба - имел мозг объе­мом 420 см3[309, с. 196, 200].

Рис. 6. Ардипитек рамидус рамидус - суще­ство, сохранившее в строении тела признаки строения тела общего предка людей и боль­ших человекообразных обезьян (шимпанзе, го­рилл). Являясь двуногим, прямоходящим при­матом, он имел отстоящий большой палец на стопе, служащий для схватывания ветвей. Ар­дипитек - предок австралопитеков и, через них, парантропов; все три эти рода гоминин об­разовали побочную линию по отношению к ке- ниантропам - прямым предкам людей [473]

Одного из них, австралопитека умелого, отчасти похоже­го на уменьшенную копию кениантропа с озера Рудольфа, дол­гое время принимали за нашего предка - человека умелого. Его анатомическое отличие от кениантропа выражалось в большей рельефности лица, что говорит о меньшей неотеничности, а ра­дикальное отличие от представителей рода «человек» состояло в длинных, питекоидных (обезьяньих, до колен) руках, а так­же в обезьяньем строении вестибулярного аппарата, обслужи­вающего прямохождение [66; 268, с. 556; 553; 554; 826]. Дати­руясь возрастом 1,83-1,44 млн лет (см. приложение 2), австра­

лопитек умелый оказался самым поздним из австралопитеков, а потому - самым неотеничным из них, что сообщило ему мак­симально вздутый для австралопитеков свод черепа (см. разд. 1.5) и максимальный для этих существ объем мозга - 587-631 см3 [127, с. 179, 193; 221, с. 34; 309, с. 200]. Это сыграло злую шутку с «южной обезьяной умелой», заставив палеоантропо­логов, верящих в зависимость интеллекта от объема мозга, на­долго зачислить «хабилиса» в биологический род «человека», чтобы потом выставить его в пул обезьян. Орудия труда, ко­торые приписывались австралопитеку умелому, были созда­ны его старшим современником кениантропом с озера Рудоль­фа, который производил их по меньшей мере уже 2,3 млн лет назад, когда автралопитека умелого не существовало. Австра­лопитеки африканские в Южной Африке служили добычей леопардам [663, с. 697], что еще дальше разводит их с людьми- охотниками, которые не входили в трофические (пищевые) це­пи хищников, т.е. не попадали в состав их регулярной добычи (см. разд. 1.7).

В-третьих, в Восточной и Южной Африке 2,53+0,05-1,3 млн лет назад обитали три вида крупных и весьма обезьяно­подобных парантропов, любителей грубой растительной пи­щи, из-за чего они обладали крупными челюстями и зубами. Восточноафриканские парантропы {эфиопский и бойсов с мас­сой тела 43,1-52,4 кг [209, с. 160-161] или 63 кг у парантро- па бойсова [403, с. 655]) состояли между собой в генетической связи [257, с. 451]. Для южноафриканского парантропа мас­сивного (с массой тела 36,1-52,7 кг [209, с. 160-161] или 62 кг [403, с. 655]) предполагается независимое происхождение [677, с. 304], что не представляется обязательным [425]. Объем моз­га у парантропов составлял 410-530 см3 [127, с. 179, 193; 307, с. 200; 436, с. 45; 811, с. 1346]. Парантроп массивный является ре­зультатом акселерации автралопитека африканского, что дока­зывается тем обстоятельством, что самки парантропа массив­ного росли и взрослели быстрее самцов [633], как свойственно акселератам в наши дни.

Излагаемая нами версия эволюционных судеб гоминин по­зволяет объяснить возникновение и угасание парантропов. Сравнение черепов этих существ (парантропа массивного и эфиопского) с черепами предварявших их австралопитеков (африканского и афарского) показывает, что они в общем весь­ма близки [243, с. 26, рис.7] и различаются в основном разме­рами. Это наблюдение приводит к естественному заключению, что парантроп эфиопский явился следствием акселерации ав­стралопитека афарского, а парантроп массивный появился вследствие акселерации австралопитека седиба (см. разд. 1.5, приложение 2). Для акселерации требуется рост численности населения у гоминин, а этот рост наступает при потеплениях, когда умножаются природные корма. Отсюда мы предполага­ем, что потомки австралопитека афарского (3,89-3,0 млн лет назад) во время теплого интерстадиала Бибер I/II (3,0-2,6 млн лет назад) размножились, испытали акселерацию и породили парантропов эфиопских (2,53-2,45 млн лет назад), а отпрыски австралопитека седиба (1,95-1,78 млн лет назад) во время те­плого интерстадиала Донау П/Ш (1,79-1,6 млн лет назад) в результате демографического подъема дали парантропов мас­сивных (1,8-1,5 млн лет назад).

Закат этих существ наступил закономерно. В менее био- продуктивной Южной Африке походание и обеднение экос­феры при оледенении Донау III (1,6-1,55 млн лет назад) вывело из эволюционной игры австралопитеков седиба (1,95- 1,78 млн лет назад), а похолодание Донау IV (1,5-1,43 млн лет назад) положило конец парантропу массивному (1,8-1,5 млн лет назад). В более биопродуктивных восточноафриканских регионах вымирание несчастных затянулось, австралопитек умелый (1,83-1,44 млн лет назад) сошел с эволюционной сце­ны с похолоданием Донау IV (1,5-1,43 млн лет назад), а па­рантроп бойсов (2,5-1,3 млн лет назад) не пережил оледене­ния Гюнц I (1,36-1,27 млн лет назад). Отставание по части вы­мирания тропических гоминин от южноафриканских объяс­няется тем, что глобальные похолодания сказываются на тро­пиках не столь резко, как на более высоких широтах, располо­женных на юге Африки ближе к климатодетерминирующей Антарктиде (см. приложение 5). Гоминины человеческой филе- тической линии, т.е. наши прямые предки, выжили благодаря усвоению коллективных орудий и порожденной ими демографо- технологической зависимости (см. разд. 2.3, 2.4).

Считается, что перечисленное разнообразие гоминин име­ет под собой экологическую подоплеку, и такое мнение обосно­вано. В самом деле, ардипитеки являлись растительноядными обитателями лесов. Парантропы представляются раститель­ноядными странниками саванн, а австралопитеки - их всеяд­ным вариантом. Кениантропы и их потомки нашей филетиче- ской линии были хищниками в лесистой саванне у воды, пото­му что африканским млекопитающим хищникам приходится много пить. Если приспособленность ко всеядности или расти­тельной диете у названных побочных гоминин отражена в их зубной системе, то хищнический образ жизни у кениантропов и их потомков не отразился на зубной системе вообще, что не­обычно для охотников у животных. Этот парадокс объясняет­ся тем, что зубная система у гоминин нашей филетической ли­нии находилась и находится в состоянии неотенической мини­атюризации. Мнение о том, что нужные качества зубной систе­мы для нас восполнили соответствующие свойства орудий тру­да и охоты, является отголоском технократизма (преклонения перед возможностями индустрии). Оно не объясняет продол­жающейся деградации зубной системы у человека, а потому не обязательно.

Первая обезьяна из семейства гоминид (пьеролапитек ка­талонский) появилась в Испании. Однако прочие гоминиды нашей филетической линии (наши прямые предки гомини­ны) возникли в Восточной Африке: оррорин тугенский, кени- антроп плосколицый, кениантроп с озера Рудольфа, человек- мастер, человек прямоходящий, гейдельбергский человек и че­ловек разумный (см. приложение 2). Это обстоятельство имеет под собой эколого-эволюционную подоплеку. В тропических областях максимальна биопродуктивность экосистемы, там больше всего пищи на единицу площади [37, с. 154-159; 132, с. 128-136]. Это обстоятельство обусловливает максимальное количество экологических ниш на единицу площади, что под­держивает максимальное разнообразие занимающих их орга­низмов. Отсюда следует зависимость, согласно которой разно­образие организмов пропорционально разнообразию экологиче­ских ниш, пропорциональному, в свою очередь, уровню биопро­дуктивности экосистем, максимальному на суше в тропиках.

Гоминины, утвердившись в тропической Восточной Афри­ке, обрекли свою восточноафриканскую популяцию на макси­мальное видовое разнообразие, что объясняет появление на­ших прямых предков именно в Восточной Африке в качестве элемента видового разнообразия гоминин. Напомним, что па­раллельно с нашими предками кениантропами Восточную Аф­рику населяли побочные нам австралопитеки и парантропы, что создавало картину восточноафриканского видового разно­образия гоминин.

<< | >>
Источник: Н.В. Клягин. СОВРЕМЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ Учебное пособие для студентов высших учебных заведений, получающих образование по направлениям (специальностям) «Антропология и этнология», «Философия», «Социология». 2014

Еще по теме 1.8. Видыгоминин:

  1. 1.8. Видыгоминин