<<
>>

Встречный ориентализм

Калмыкия оставалась колониальной окраиной в течение нескольких столетий и успешно встроилась в колониальную структуру Российской империи и СССР. Теперь республиканская элита сама становится субъектом российского ориентализма и создает образ народа в знакомой ориенталистской схеме.

Создается «встречный ориентализм» - эклектичный стиль, рассчитанный на ориентальные представления европейского человека. Отлученные в советские годы от религии, от старого письма и культурного наследия на этом письме, калмыки получали образование на русском языке в формате советских ценностей, становясь во многом носителями западноориентированных взглядов, и иначе представлять Азию не могли, так же как и собственно Восток, Элиста подверглась «ориентализации не только потому, что открылся ее «ориентальный характер», но также и потому, что ее можно было сделать ориентальной» [Саид: 14] и что тоталитаризм, по словам М. Рыклина, - это спектакль, создаваемый для внешнего мира, реальность которого определяется именно этим пространством взгляда [цит. по: Жеребкина: 54 ].

Сама формулировка поставленной властью задачи - создать из Элисты уголок Востока на Западе - говорит об искусственности создаваемого объекта. Коннотация слова уголок отсылает сознание к практикам искусственного средоточения идеологии (например, Красный уголок в воинских частях), растений или животных (зеленый или живой уголки в школах).

Будучи главой РК (1993-2011) Кирсан Илюмжинов заявлял и о планах создания Джангарлэнда, парка аттракционов, основанных на элементах калмыцкой народной культуры. Этот проект напоминает ныне действующий Центр полинезийской культуры на Гаваях или национальный парк «Англия», описанный в романе Джулиана Барнса «Англия, Англия», в котором демонстрация символов идентичности на потребу туристам принимает такие формы, что сама страна становится придатком и материалом к успешному коммерческому проекту - собиранию всего подлинно британского на одном острове Уайт [Барнс 2000].

В ней даже настоящий король работает и получает заработную плату за исполнение роли короля парка. Так что примеры того, как образы исчезнувшей аборигенной культуры приносят доходы хозяевам, которые имитируют автохтонность и подлинность культуры (Гаваи) или того, как желание заработать на симулякрах культурных символов доминирует над решением подлинных проблем народа, перед нами присутствуют как пример или предостережение.

Находясь в локусе между Европой и Азией, калмыки некоторое время предпочитали воображать себя европейцами. Эмигранты первой и второй волны смогли получить право на въезд в США, представляя себя как народ, который давно культурно интегрирован в русскую (европейскую) культуру и только происхождением связан с Азией, как например, финны или венгры [Гучинова 2004: 147].

Современные калмыки предпочитают акцентировать уже не только «европейскость», но и восточность. Советская унификация делала привлекательной возможность возвращения к калмыцким традициям как восточным. Тем более что убеждения в биологической основе этничности, господствовавшие в советских общественных науках, увязывали культурные факторы с фенотипом.

Однако далеко не всем элистинцам пришлись по душе пагоды и ворота, некоторые воспринимают их как наносную «китайщину», чуждую калмыкам. Как получилось, что в ситуации, когда критерии отбора значимых памятников и зданий стали в целом свободными (не зависели от решений партии и правительства), Элиста начала застраиваться «китайщиной»? Может быть, вторичным Востоком России быть и неплохо, но привлекательнее обращаться к «настоящему» (первоклассному, европейскому) Востоку - Китаю? Или возможно, что как и на Западе практически вся архитектура оказалась под влиянием греко-римской стилистики Палладио, на Востоке Большим стилем стали образцы китайской архитектуры и другого выбора не было? Хотите уголок Востока? Вот вам пагоды, буддийские храмы, ступы. (См. фото 12 вклейки.) Поиски особого восточного урбанистического образа имели и другую перспективу.

Этот выбор зависит от финансовых возможностей и интеллектуальных притязаний гра- досторителей. Оба фактора в постсоветском контексте были скромными и был выбран стиль ретро китайско-тибетской храмовой архитектуры XIX в.

В то же время местная ориентализация была и реакцией и на русификацию и на советскую безликость и поиском новых постсоветских идентификаций. В 1994 г. таким шагом стали «отказ от конституции в РК» и замена ее на «Степное Уложение», которую предпринял президент К. Илюмжинов в 1994 г. Степное уложение - это русское название, под которым стал известен свод законов Ики Цааджин бичиг, который калмыцкие феодалы одобрили в 1640 г. как единый кодекс, объединяющий все три ойратских ханства. Этот документ стал широко известен в русских переводах К.Ф. Голстунского, который и назвал свод Степным уложением. Именно в русском переводе историческое название получило вторую жизнь. Принятый в 1994 г. основной закон в РК сохранился в прежней форме, в полном соответствии с законодательным регулированием в РФ, но под другим (степным) названием. Снова мы видим, как восточное по названию явление оказывается европейским (конституция) по существу. Но эта «восточность» не является всего лишь внешним оформлением, она, как и всякая форма, содержательна, что подтверждается датой принятия - 5 апреля, днем рождения К. Илюмжинова. Теперь это красный день календаря такой же государственный праздник в РК, как и день рождения императора в Японии.

Ориентация на Восток, в ориенталистском сознании всегда деспотичный, пассивный и коррумпированный, хорошо вписывается в современный политический контекст, в котором фигура главы РК Илюмжинова противоречила западным ценностям: демократическим процедурам отчетности перед избирателями за выполнение предвыборных программ, прозрачности выборного процесса и проч. Зато биллборды с портретами Илюмжинова, особенно выполненными в «ханском» стиле, идеально вписываются в структуру «встречного ориентализма», становящегося своего рода охранной грамотой от возможных упреков из Кремля, переводя недемократичные элементы управленческой сферы в русло «народной традиции» и «ориентальной специфики».

(См. фото 13 вклейки.) Применяя тактику «встречного ориентализма», власть как бы наряжается в восточные одежды, будто ностальгически вспоминая былую колониальность в порядке извинения за настоящее положение дел.

В то же время скудость местных природных ресурсов и ничтожный процент населения республики в рамках российского электората, так называемая депрессивность экономики республики делают фразы о суверенитете РК типовой политической риторикой, как и для многих бывших автономий СССР. Экономическая зависимость республики от центра также соответствует ориентальным характеристикам как зависимым, женским, то есть экономически несамостоятельным, практически иждивенческим. Не случайно именно К. Илюмжинов первым в РФ отказался от формулировки своей должности «президент РК» (в стране должен быть один президент) и продолжал руководить республикой в должности «главы Республики Калмыкия».

Прекрасной возможностью еще раз показать верность России стала 400-летняя годовщина добровольного вхождения калмыков в состав России, которая широко отмечалась в Элисте в 2009 г. Девизом торжеств стали слова «Калмыкия - моя Родина, Россия - моя душа». Характерно, что выбор организаторов торжеств остановился на такой формуле, в которой именно душа, духовная сущность относятся к России, имеют западную основу. Известно, что отношения между колонизатором и колонизированным рассматривались аналогично пониманию соотношения души и тела или разума и тела. Вплоть до сегодняшнего дня рассуждения о теле и духе, или теле и разуме, используются «как модели для трактовки отношений колонизированных и колонизаторов, или мужчин и женщин, особенно женщин не белых» (Maldonado-Torres 2007: 252. Цит. по: Тлостанова 2009: 91).

Возможно, именно лояльность по отошению к России исключает попытки коммеморации Чингис-хана, культовой фигуры для всех народов «монголосферы». О том, что создатель монгольской империи популярен среди калмыцкого населения, говорит и распространенное мужское имя Чингис; почти в каждом классе есть мальчик с таким именем.

Но героика на тему Чингисхана входит в противоречие с историческими представлениями о формировании российской государственности в борьбе с татаро-монгольским игом, где фигуры Чингисхана и его внука Бату находятся во вражеском стане. Поэтому Чингисхан среди героев монументальной пропаганды отсутствует.

Созидаемый образ города напрямую зависит от вкусов и желаний властной элиты, «для которой этническая идентичность сама становится ресурсом состязательности» [Тишков 1997: 53]. Экзотизация Калмыкии и Элисты, как ее столицы, важна для политической элиты республики, подчеркивая право региона на особость, на возможность быть и оставаться выделенной в полноценный субъект Российской Федерации, число которых может сокращаться, и слияние Агинского бурятского автономного округа и Читинской области в Забайкальский край в 2008 г. тому пример и предостережение. Но восточность, проявившаяся в облике Элисты, - это сконструированная восточность, какой она воображается сообществу с восточной внешностью и восточной культурой в прошлом. Не четыре столетия нахождения в европейской части России, но политическая история и модерниза ция XX в. влияли на калмыков, приглашая или вынуждая двигаться то в сторону Запада, то в сторону Востока.

<< | >>
Источник: Э. Гучинова, Г. Комарова. Антропология социальных перемен. Исследования по социальнокультурной антропологии : сборник ст. - М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2011

Еще по теме Встречный ориентализм:

  1. Э.-Б. Гучинова ВСТРЕЧНЫЙ ОРИЕНТАЛИЗМ: СЛУЧАЙ ЭЛИСТЫ
  2. Встречный ориентализм